Карие глаза

      — Да блять! Чертова цепочка, ненавижу! — Аня, стоя перед зеркалом в полный рост, была почти готова выходить, только вот проклятая застежка на серебряной цепочке с изумрудного цвета бусинами, застегиваться не хотела.       Как назло, сегодня всё валилось из рук — волосы никак не ложились идеальным каскадом, как она представляла с утра, на обтягивающем платье даже после нескольких тяжелых нажатий утюгом остались мелкие складочки, мозолящие глаз. Стрелки получилось нарисовать лишь с четвретого раза, от постоянных соприкосновений с мицеляркой и ватным диском, веки покраснели, а кожу неприятно саднило. Только когда Аня была готова принять поражение, точеные линии стали похожи одна на другую, поэтому на этом этапе можно было выдохнуть.       Всё ни к черту, так может, нахер затею с красивым нарядом? Можно просто надеть широкую футболку и спортивки, все равно никто из пьяных подростков в полутьме беспечных фонариков не заметит её внешнего вида. Хотя Туча питала надежды на то, что одни глаза всё-таки найдут её в хаотично дрыгающейся толпе. Тёмно-карие, отдающие янтарным блеском и колким чувством где-то под рёбрами.       Ради внимания этих глаз она была готова простоять у зеркала ещё пару часов.       — Дамочка, выбирайте выражения! — мама, появившаяся в дверном проеме, едва сдерживала смех при виде раскрасневшейся дочери. — Помощь нужна?       — Да. — опустив взгляд, залепетала девушка, походившая уже на зашуганного котенка. А      рина Степановна ловко справилась с крошечным замочком на украшении и посмотрела на дочь в отражении.       — Защиту хоть взяла?       — Какую, ма? — она вмиг скривилась.       — Презервативы, дочь. Знаю я, что Борис не будет с тобой таскаться всю ночь, а парней у вас в классе похотливых много.       — Ну мааам! Я могу о себе сама позаботиться, не полезу я ни к кому в постель.       — Не знаю, не знаю. Напьешься и будешь буянить. — хихикнула женщина, подмигивая. Конечно, не знает. Если бы знала, как Тучина с 16 лет отжигает на школьных тусовках, заперла бы её дома и не отпускала даже на прогулки с братом.       — Ой, всё. Я побегу, а то Боря внизу ждёт. — кинув телефон в маленькую дамскую сумочку, она пулей вылетела в коридор. Пока натягивала конверсы, отлично разбавляющие строгий вид платья, уловила от матери ещё один хитрый взгляд.       — Я буду в компании своих ребят, не переживай.       — Ванечке привет передашь! — мама чуть ли не выпихнула дочку из квартиры, отвесив легкий поджопник — радуется, что можно наконец-то провести спокойный вечер с любимым мужем. Аня со своим поступлением уже извела её: постоянные вопросы, вдруг она не пройдет, вдруг баллов мало, уже маму не тревожили, а только надоедали. Хотелось отправить дочь во взрослую жизнь и переключиться на привычные рутинные дела.

***

      Старое заброшенное помещение, в котором после выпуска одиннадцатого класса вечеринки стали проводиться чуть ли не каждый день, привычно было освещено пёстрыми гирляндами и фонариками. За долгие годы оно стало уже родным — даже прилепленные к полу и стенам жвачки, напоминавшие о былых временах, казались чем-то необходимым в последние вечера в городе. Конечно, уезжают не все — Кудинов, например, поступил на заочку и будет работать с отцом, Толстый завалил несколько экзаменов, поэтому останется в городе и будет искать подработку. Даже Кислов обошел его — набрал небольшие, но стоящие баллы для какого-нибудь простенького вуза. Но всё же большинство ребят из их параллели покидает Коктебель возможно навсегда. Поэтому, собственно, подростки и не упускают времени оторваться на полную катушку — спускают последние карманные на алкоголь и сигареты, гуляют по полной.       — Анька! — Рита, уже поддатая, крепко обняла подругу при встрече. — Прикинь, мама договорилась, поэтому меня возьмут на бюджет в севастопольский вуз!       — Ебать, так это кайф! Надо отметить! — несмотря на собственные переживания из-за поступления, Туча не могла сдержать радости за подругу. — Хенки, нальёшь нам чего покрепче?       Одного хитрого взгляда сестры Боре было достаточно, чтобы понять, что сегодня она точно не собирается следовать советам матери. Да и сам он был не против хорошенько нажраться, поэтому повел девушек, облипивших его с двух сторон, к своеобразной барной стойке.       — Послаще или с кислинкой? — он обратился к Туче, размышляя, с чем бы замешать дешевый ром.       — Послаще! — перекрикивая басы, постаралась донести до брата Тучина.       — По мне соскучилась что ли? — точно пришедший на её зов, за спиной оказался Киса, хитро скалящийся и облизывающий верхний ряд зубов.       — Я за последние недели по тебе соскучиться не успеваю. — пусть и старалась ради него, но сразу радость его появлению не покажет, поэтому мурчит ему на ушко, словно кошка, передразнивает.       А он продолжает изучающе на неё смотреть сверху-вниз, заглядывая над тонким плечиком. Платье, над которым долго пыжилась Аня, действительно ей идет. Ваня своего воодушевления при виде неё скрыть не может, поэтому приобнимает за талию аккуратно. Вроде объятия — привычный приветственный жест в их компании, но в это прикосновение он вкладывает нечто большее.       — Получите, распишитесь. — шумным басом перекрикивает колонки Хенк и вручает девушкам по стаканчику с ядреными напитками.       Ром приятно разливается по телу, обжигая внутренности, а сладкий ягодный вкус оседает на языке. Весело и пьяно будет сегодня, в этом Анька уверена. Трек сменяется на знакомое интро, и Туча с Ритой удержаться на ногах не могут — ловко держа стаканчики, бросаются в толпу и начинают отдаваться ритму под любимую мелодию. Киса с Хенком дружно усмехаются и возвращаются к барному столику, чтобы себе напитки приготовить.       — Кис, не тупи хотя бы сегодня. — смешивая в одном стакане ром и водку, Боря обращается к лучшему другу.       — Ты про чё? — подозрительно кося взгляд, уточняет Ваня.       — Да бля, я ж вижу, что вы друг по другу сохнете. Надо действовать, бро, пока не потеряно все. — в его фразе, пусть и немного сжатой, звучит дружеское и в какой-то степени отцовское наставление.       — И ты типа не против, ведь она твоя сестра?       — Кислый, если ты её обидишь, то, конечно, мордашку твою я приукрашу. Может, это тебе стимул даст не быть мудаком хоть раз.       Он мог бы огрызнуться на неприятный комментарий, но тут ему вроде как дали зелёный свет. Пусть и не сама Анька, к которой, без сомнения, он давно питает далеко не дружеские чувства, но авторитетный в этом случае для него человек. «Да пиздуй» — смеётся Боря, отправляя друга в сторону сестры.       Кисе второй раз повторять не надо, он и с первого согласен действовать. Пусть и танцевали они вместе много раз, сейчас обещает самому себе сделать всё правильно — чтобы надоевший барьер в виде дружбы между ними развалился на мелкие кусочки. Он правда потерял много времени бездействуя.       — Потанцуем? — вновь оказавшись за её спиной, Киса не стесняется и укладывает руки на девичью талию.       Аня вздрагивает от неожиданного прикосновения горячих ладоней, но, услышав знакомый одеколон и запах шоколадного табака, вся тает в его объятиях. Крутит бёдрами в такт музыке, головой вертит из стороны в сторону, так что золотистые локоны ударяются о плечи парня за ней. Кислов же разворачивает её к себе, желая в голубые глаза, кажущиеся бездонными в отблесках фонарей, заглянуть, и расплывается в широченной улыбке. Отнимает у неё стакан и щурится от терпкого сочетания ягод и рома — сам-то он водку пьет да почти не разбавляет. Кружатся в танце они недолго, потому что Ваня, томимый предвкушением, вытягивает девушку из толпы.       — Я хочу ещё танцевать! — беззаботно лепечет Аня, не разжимая сомкнутых с другом рук.       — Вернемся сейчас, покурить хочу. — склонившись над ней, чуть хрипит Киса и губы обветренные облизывает.       На улице, несмотря на поздний час, довольно тепло. Воздух не успел остыть, хотя с моря дует прохладный ветерок, заворачивающий пшеничные локоны и шоколадные кудри в нелепые узоры. На небе уже мерцают звезды, а на периферии зрения мелькают гирлянды заброшки. Ваня уверенно шёл подальше, туда, где громкая музыка не перебьёт необходимый разговор.       — Бля, я сиги у Бори оставила, стрельнешь? — девушка, копошась в дамской сумочке, даже не заметила сгустившихся бровей друга.       — Ага, сек. — Ваня пошарил по карманам и выудил пачку кэмела. Излюбленный Тучей чапман закончился, а запасы пополнить он не успел. Что ж, придется довольствоваться тем, что есть. — На.       Протянув сигарету подруге, он достал свою. Медленно чиркнул зажигалкой и глубоко вдохнул смоляной дым, моментально оседающий в лёгких грузными клубами. Он посмотрел на неё, беззаботную и счастливую, нежащуюся под летним морским бризом и вдыхающую ту же отраву, и в этом он узрел нечто безумно красивое. Еле заметные в темноте родинки на предплечии переглядывались с бесчисленными звёздами на небе, фигуристые ноги выглядывали из-под короткого платья, а выпирающие ключицы заманивали к себе блестящими изумрудиками на цепочке. Скажи он об этом вслух, Аня бы шумно выдохнула — время, проведенное перед туалетным столиком, было потрачено не зря. И он не смог утаить, что её внешний вид, в купе с легкими фибрами наслаждения вечером смогли привлечь внимание карих глаз.       — Красиво. — на выдохе произнёс он, и Туча посмотрела на него непонимающе.       — Ты про море? — она мотнула головой в сторону резвящихся на берегу волн.       — Про тебя, Туч.       Видимо ей сам чёрт шептал, как поступить, поэтому она решила добить парня своей лукавостью, вывести на искренние эмоции — не может же она первая признаться в любви. Гордо вздёрнув носик, она выгнула тонкие брови и захлопала ресницами.       — Ну бля, ты же знаешь, что я в таких вещах несилен. — раздраженно закатил глаза Киса.       — В каких таких? — играется, хитро наступая на его нервы.       — Нравишься ты мне, вот в таких. — он отвернулся. Разочаровался в себе и корит за собственную никчемность. Даже в такой важный момент не может выразить всё, что на душе лежит. Он привык иначе — без лишних слов прижать к стенке, грубо поцеловать и раздеть, но с Аней так нельзя. Она, какую бы из себя львицу не строила, хрупкая. Она слишком близка и хороша для него.       — И ты мне нравишься. — всё же берёт инициативу в свои руки и подходит почти вплотную. Видит, как Киса ужом извивается, испытывает его.       От ехидного взгляда у него срывает крышу, и Киса отбрасывает прежние убеждения на задний план. Выбросив окурок в сторону, рукой скользит по тонкой девичьей шее и зарывается ладонью в волосах, чуть сжимая прядки, а губами медленно и осторожно, стараясь не причинить вреда, касается её. Осторожничает, пока сама девушка не даёт зелёный свет. Туча плавно отвечает на поцелуй, губами сжимая его нижнюю и чуть оттягивая на себя. Больше преград для него нет. Поцелуй становится более напористым, когда Аня слегка прогибается в пояснице под давлением Вани и привстаёт на носочки, а он свободной рукой обхватывает её талию. И Киса корит себя за то, что не решился на этот шаг раньше — больше не представляет, как мог жить без ощущения её сладости настолько близко.       Киса и Туча вернутся на танцопл, и их танцы не будут такими сдержанными, как ранее, ведь теперь им доступно гораздо больше друг от друга, они напьются вместе и, возможно, совершат глупости, но разве молодость им всё не простит? Разве могут они более таить в себе жгучую любовь?