⛈️
12 ноября 2025 г., 08:28
***
Решение остановиться на ночь у местных жителей пришло в голову Каэдэхаре спонтанно и, скорее, вынужденно, ведь продолжать путь в стремительно портящуюся погоду совершенно не хотелось ни ему, ни его спутнику. Уже как… Месяц? Нет, кажется, шёл второй, и порой Кадзуха поражался не то что стремительности их отношений, а самому себе в частности. Оказавшись в Сумеру с Путешественником и встретив там незнакомца по имени Странник, он совершенно не думал о том, к чему же приведёт это знакомство, хотя обострённое шестое чувство подсказывало уже тогда: эта встреча не кончится так просто. Вынужденный поход втроём в леса Сумеру по просьбе местного Архонта, короткие разговоры и постоянные наблюдения дали понять: темноволосый юноша, во-первых, не человек, во-вторых, крайне остерегается сближения и, в-третьих… Тогда Кадзуха не понял этого, но сейчас он понимал, как точно описать третий пункт: Странник ощущал вину перед ним. Столь интересная личность взбудоражила самурая, и он сделал роковой шаг: предложил попутешествовать вместе, на что Странник тогда крайне очаровательно распахнул глаза и вскинул свои аккуратные тёмные брови. И, наверное, Каэдэхара по сей день благодарен Малой Властительнице, которая мягко и без давления подтолкнула своего подопечного к тому, чтобы всё-таки принять предложение о совместном путешествии. Путь был весьма напряжённый в начале, но далее всё становилось лучше, и их отношения тоже, а когда Каэдэхара осознал своё далеко не дружеское отношение к брюнету, и вовсе казалось, что он свернёт горы, но сумеет расположить от чего-то всё ещё держащегося на дистанции спутника. Однако, каково же было удивление Кадзухи, когда в один из дней их, казалось бы, обычного пути произошло нечто, перевернувшее как его, так и Странника жизни… — Странник, что с тобой?! — обеспокоенно воскликнул Каэдэхара, подрываясь к синеглазому, который ранее спал на соседней софе, но резко подорвался среди ночи с глухим вскриком, от которого даже повидавшему многое ронину стало больно в груди. Обычно спокойный и надменный брюнет выглядел сейчас совершенной своей противоположностью: тяжёлое дыхание скорее от паники, нежели от надобности, ведь за прошедшее время Кадзуха точно убедился, что тот дыхание лишь имитирует, бешеный взгляд, метающийся по всему вокруг в панике и непонимании, дрожь тела и явное нахождение где-то в себе. — Странник, отзовись, что с тобо… — В этот момент Каэдэхара замер, так как в резко осветившем помещение свете молнии он увидел слёзы, стекающие по бледным щекам и спадающие прямо на одежду плачущего. — Да чем я… — внезапно выдавил темноволосый, и Кадзуха будто пришёл в себя, уже желая начать успокаивать для начала, но застыл, видя хмурость в лице юноши. — Да чем я, бездна меня дери, вообще занимаюсь? Какого дьявола я… Запустив пальцы рук в свои волосы и сильно сжав те с оттягом, синеглазый горько усмехнулся, уже пугая самурая внезапным приступом смеха: настолько горестного, что на душе тяжелеет. — Странник, тебе приснился дурной сон?.. — Дурной сон? — повторил эхом резко переставший смеяться брюнет и хмыкнул, убирая из волос руки. — Не то чтобы, скорее… — Он задумчиво бросил взгляд в сторону и усмехнулся уголком губ. — Справедливый конец? Да, это больше похоже… — Странник, объясни. — Да пора бы уже, и так слишком долго я тянул… — Повернув голову к самураю и взглянув на него с улыбкой, которая отдавалась болью в сердце воина с учётом всё ещё текущих по щекам брюнета слёз. — Клан твой… В общем, Каэдэхара, это я виноват в том, что клан постигла такая участь, и… — Синеглазый опустил взгляд с усмешкой. — Я создан ненавистной тебе богиней… Прости, что так долго молчал, я хотел рассказать всё сразу, но не мог, так как не до конца завершил кое-какие дела. Встретить тебя так скоро я не рассчитывал… Потом как-то… — Сжав губы в тонкую линию и помяв их, синеглазый резко выдохнул и поднял взгляд на опустившего голову самурая. — Привязался я к тебе, представляешь? На сказанных словах с таким огромным количеством боли и самоиронии Кадзуха вздрогнул плечами, но сжав ладони покрепче не посмел поднять голову и взора на продолжавшего говорить спутника. — Забавно, что даже желая искупить свою вину, я поддался эгоизму и путешествовал в твоей компании так долго, а мне ведь даже не стыдно, я чертовски счастлив и не жалею о содеянном, наверное, впервые за столетия жизни… — Произнёс темноволосый и затем, с выдохом, вдруг взялся за руку блондина, который вздрогнул от неожиданного прикосновения. Подняв взгляд на Странника, он свёл брови в непонимании, пока тот куда-то тянул его за запястье. Темнота в комнате не позволяла всё увидеть полностью, но вновь сверкнувшая молния пролила свет на происходящее. Странник смотрел на него с печальной усмешкой, влажными глазами от почти высохших слёз, а затем спокойно уложил руку Каэдэхары себе на шею. — Пора заканчивать этот фарс, я и так слишком много себе позволил, — не без печали произнёс он и, выдохнув, убрал руку юноши со своей шеи. — Призови меч и убей меня, хватит отсечения головы, чтобы я… В эту секунду в комнате раздался грохот, и Странник замер от резко сменившегося пейзажа: лицо Каэдэхары сменилось потолком снятого ими номера, а он сам оказался завален на софу спиной. — Ка… — Не смей просить меня убить тебя, когда сам явно этого не желаешь, — произнёс светловолосый прямо на ухо брюнету, отчего тот вздрогнул и метнул в него непонимающий взгляд. — О чём ты?! — О том, что ты хочешь жить, и, возможно, прозвучит нагло, но жить бы ты желал со мной, верно? — Выпрямившись на руках и уперевшись ими по обе стороны от головы брюнета, Каэдэхара выдохнул, пряча глаза за чёлкой, пока Странник раздражённо хмурился. — Да какая разница?! — возмутился синеглазый, уже желая подняться, но застыл, когда его схватили за плечи и резко уложили обратно. Синие глаза распахнулись от охватившего их коктейля эмоций. В этот миг лицо Ронина осветил свет сверкнувшей молнии, и Странник застыл от этого прожигающего алого взора, который, казалось, глядел в самые внутренности сознания… — Разница в том, что я не желаю тебя убивать, не желаю мстить тебе за то, что было очень давно и принесло тебе огромное количество боли, которую я вижу, и вину твою я тоже давно заметил, но мне всё равно. — Мотнув головой, Каэдэхара с выдохом бросил взгляд в сторону и чуть сжал пальцами ткань софы. — Расскажи мне всё с самого начала, но даже так я буду верен тому, что не пожелаю твоей смерти, я буду желать тебе лишь жизни… Даже не будь она рядом со мной, Странник. Темноволосый, изумлённо вскинув брови, слушал юношу и затем зажмурился, раздражённо цыкнув, и всё-таки спихнул с себя Самурая, который упал на пол перед софой и даже взгляда поднять не успел, прежде чем ему на плечо поставили ногу. Каэдэхара всё же поднял взор и замер, глядя на горящие голубым светом глаза и узоры того же цвета на теле Странника, от вида которых дыхание перехватило. — Видишь? — Брюнет изогнул бровь, опершись позади себя на руки и чуть отклонив голову в бок. — Это моя истинная личина, искусственная, чья создательница — Электро Архонт, которую я могу и называю матерью, пусть та и оставила меня одного за ненадобностью… — Усмехнувшись, произнёс он и затем вскинул бровь, взглянув в алые глаза практически в упор. — Зачем эта жалость, Каэдэхара? Гордость у меня всё же ещё осталась, так зачем же ты… Странник вздрогнул, запнувшись на полуслове, и метнулся взглядом обратно к Самураю, чьё действие выбило его из колеи: Кадзуха глядел на него столь невинно, тепло и по-доброму, пока сам мягко поглаживал поставленную ему на плечо ногу, то и дело заходя на выглядывающуюся часть бледной кожи под хакама, которые слишком заманчиво открывали Ронину обзор туда. — Странник, порой я поражаюсь твоей проницательности, но также и её отсутствию, — без капли укора, по-доброму улыбаясь, произнёс Самурай и, будто добивая синеглазого, коснулся губами колена; так трепетно, тепло и нежно, что аж в казалось бы пустующей груди защемило. — Я люблю тебя всем своим сердцем, мой меч и жизнь принадлежат тебе одному, так как же я могу желать твоей гибели? — Л… Лю… — Наверное, ещё никогда и никто не видел Странника в таком состоянии, как видел его в тот вечер Каэдэхара, целующий его то в коленку, то в протянутую в итоге ладонь, которой брюнет хотел его коснуться, словно проверяя, не фантом ли это, навеянный страхами, духами, да можно даже самой бездной! Однако каждый поцелуй будто ставил точки после слов «Реальность» и «Правда», от осознания чего синеглазый в итоге сполз с софы и, встав на колени перед блондином, крепко обнял, получая то же самое в ответ. — Люблю…***
С того момента минуло несколько месяцев пути, и, наверное, Каэдэхара никогда еще не был так счастлив делить дорогу в странствиях с кем-то. Странник открывался ему постепенно и сразу на чувства не ответил, просто смиренно брел рядом, позволяя пытаться с собой сблизиться, и все-таки ставя крест на идее гибели от рук последнего из клана Каэдэхара. Затея глупая была еще в зародыше… Кадзуха же нежно и аккуратно, подобно бризу ветерка, окружал Странника любовью, успокаивал в моменты кошмаров и не давил своими рвущимися наружу чувствами. Бывший Фатуи и так пережил слишком многое, и поток, даже казалось бы, любви может запросто сломить. Но знаете, верно говорят, что долгое ожидание окупается в момент успеха, ведь никогда Каэдэхара не был так счастлив, как в момент, когда Странник притянул его к себе и поцеловал. Вкуснейший нектар ощущений и чувств, буквальная эйфория от долгожданной близости и расположения к себе того, кого ты любишь. С этого момента путь заиграл еще более яркими красками, ведь они стали парой. Касания, жар тел, поцелуи и прочие радости стали частью путешествия наравне с охотой и сражениями. Однако кое-что осталось неизменно: Странник старался не спать, так как кошмары снились постоянно и его это выбивало из колеи, но в тот вечер… — Странник? — Еще ни разу Кадзуха так не удивлялся за последние недели, ведь, вернувшись в предоставленную им комнату, он обнаружил возлюбленного закутавшимся с головой в одеяло и выглядывающим наружу одним лишь лицом, и расположился Странник на футоне возлюбленного. Это был их четвёртый день в Инадзуме, куда они совместно решили наведаться, и пусть Кадзуха частенько спрашивал все ли в порядке, Странник активно его отсылал и уверял, что он в норме и, вообще-то, даже будучи Предвестником, посещал Инадзуму. — Чего уставился? — пробурчал синеглазый и, вздохнув, опустил взгляд, пока Каэдэхара подошёл и присел рядом с ним. — Ничего, но почему ты укутался? — спросил воин, вскинув бровь, ведь он знает, что перепады температур его возлюбленному не страшны. — Так меньше слышно гром… — Гром? — Кадзуха вскинул бровь и затем тяжело вздохнул: да уж, забавно, что двоих, не любящих подобное погодное явление, свела судьба и узами покрепче, чем у многих других. Кадзуха не любил подобную погоду в первую очередь по причине излишне чуткого слуха, по которому бил каждый громкий раскат грома, а уже после было неприятное ощущение от ассоциаций с Сёгуном. — Мне казалось, что ты не относишься к этому настолько серьёзно с учетом, что сам некоторое время пользовался Электро, — произнёс Каэдэхара, припоминая рассказы Странника о его силах, когда он был Предвестником, и о коротком времени в роли Архонта. — Пользовался, но сейчас понимаю, что эта сила совершенно не мое… — на выдохе произнёс брюнет и, заметив заинтересованность во взгляде возлюбленного, продолжил: — Я, сам знаешь, не особо верю во всякие сакральные смыслы дарованных нам Глаз Бога, но от чего-то ощущаю, что Анемо мне подходит, — чуточку спустив одеяло с головы и плеч, синеглазый свел брови, подбирая слова. — Однако… Когда я пользовался Электро силой… Меня словно пронзало разрядами насквозь, и тогда я считал это показателем силы, так как разве не сильный способен стерпеть боль от собственного могущества? — горькая усмешка с нотами самоиронии тронула губы брюнета. — Но сейчас я понимаю, что это было отторжение, я никогда не был расположен к Электро, хотя и был создан с ее силой и для ее использования… — пожимая плечами, Странник пожал плечами и бросил взгляд в сторону, сведя брови к переносице. — Анемо ощущается частью меня самого, словно каждая моя атака или энергия продолжает меня самого. Это куда больше походит на силу нежели пронзание тело током. Переведя взгляд на Каэдэхару, Странник вскинул бровь в непонимании, так как тот сидел по-турецки и пялился на свою ладонь, которую то сжимал, то разжимал. — Кадзуха? — М, прости, я просто задумался, что сам ощущал, когда использовал Электро… — И что ж ты… — Странник замолк, медленно поднимая вверх брови. — Стоп. Что? — Ох, я был уверен, что Итэр и Паймон рассказали тебе о том, как я отбил атаку Сёгуна, — произнёс неловко улыбнувшись самурай, и Странник фыркнул. — Кажется, они упустили важную деталь, поведаешь? И, конечно же, Каэдэхара поведал, после чего снова задумался, взглянув на свою ладонь. — Подумать только, ты использовал Электро? Да уж, так и в судьбу верить начать можно, — усмехнулся темноволосый, открыто восхищаясь тому, насколько же его возлюбленный уникальный и сильный воин: две стихии, два Глаза Бога, пусть и на одну атаку, но, чёрт возьми, это неимоверно восхищает. — Если подумать, я ощущал нечто похожее, так что, наверное, это тоже означает мое отторжение к Электро, все-таки дарованный мне Глаз Бога более чем меня устраивает, — с улыбкой произнес Ронин и вдруг обнял возлюбленного, чью голову накрыл одеялом и прижал к себе, заставляя уткнуться в грудную клетку. Не успел Странник возмутиться, как раздался гром, и он понял, что возлюбленный просто укрыл его от этого звука. Вот же ж… — А? — Каэдэхара изумлённо вскинул бровь в момент, когда ощутил, как его утыкивают за юкату и к себе одеяло, и в конечном итоге заваливают с собой на футон, на котором теперь оба укрыты одеялом с головой, и Кадзуха с улыбкой глядит в сияющие Анемо стихией глаза и узоры на теле, которые освещают тьму под одеялом. — Как это понимать? — Как приглашение спать сегодня вместе, на зло ненавистным нам молниям, — усмехнулся Странник, и Кадзуха издал короткий смешок, прислонившись к его лбу своим и кивнув. — Разделяю идею, любовь моя. В ту ночь обоих более не тревожили ни грохот дождя, ни гром, ни сверкание молний.🍁FIN☂️
