«"Н"-ое множество тебя»

Противный скулёж Вовы сменялся простыми всхлипами, которые было так же сложно остановить, как и бесконечные потоки жемчужных слёз, льющихся неясным нескончаемым водопадом. Сибирякова томно выдохнула и попыталась потрепать одноклассника по спине, но он выгнулся и затрясся ещё сильнее. Она молчала, не зная, каким способом можно успокоить такое стихийное бедствие, ожидая, что он всё-таки попробует что-то внятно сказать. Из всего, что она знала, было только то, что Лёня не получил желаемую должность в классе, а Приморский (какая ирония с его бесконечными слезами) совершенно случайно по жёсткому слову Московского стал командиром одной из пяти подгрупп его класса. Николь знала, что людям присуще расстраиваться и завидовать при своей неудаче и подъёме других людей, но одновременно с этим в её голове был диссонанс. Лёня же так трепетно обожал своего друга, так чего же тогда дуть на него губу? — М-м-м-мы с ни-ни-ним с так и не-не-не-не покатались на мотоцикле, как он обещал, — уткнулся в плечо одиннадцатикласснице парень, в то время как девушка почувствовала нарастающую на её блузке влагу. Сегодня она была без пиджака, в обтягивающей жилетке, которая с таким упорством показывала её немаленькие женские достоинства. У них было окно, так что расположились одноклассники на лавочке, находящейся на первом этаже. Вова напирал, чуть ли не полностью кладясь на Николь, зажимая её в объятиях, Сибирякова также тщетно пыталась его гладить. Владимир всегда был безумно тактильным, что было противоположно Нике, так сильно избегающей объятий и в принципе прикосновений. — Сладкая парочка разлеглась, — издевательски раздалось над ухом, после чего чья-то сильная рука очень больно столкнула их с Вовой головами. — Не думал, что ты настолько быстро найдёшь мне замену. Ну конечно, я же не командир, как вы, у меня нет такой же огромной и мягкой груди, я не умный и посредственный. Ну и ладно, зато я свободный! — выделил последнее слово Леонид, топнул ногой в чёрных кроссовках с белыми шнурками и очень быстро удалился, вообще не слушая криков и просьб Вовы остаться. Девушка потёрла переносицу. Она не понимала смысл всей этой драмы и многочисленных ненужных эмоций. Лоб неприятнейшим образом ныл от удара, а на ней, лёжа впритык, ныл единственный одноклассник, с которым она настолько близко общалась. И ей было и жалко, и стыдно за поведение друга, но она не могла сказать ни слова поперёк рыданий, поэтому терпела. Говорят, если выпустить негатив вместе со слезами, то должно полегчать. Ника не знала об этом на опыте, последний раз она плакала во втором классе, когда какой-то мальчик решил быстрее неё задачу на распределение яблок и груш в чашечках. — Вова, — аккуратно стараясь вывести парня из гипноза, вызванного великой любовью, — а ты не помнишь, какой у нас следующий урок? Звонок прозвенел ровно в секундочку со сказанной фразой. Конечно же, Николь знала, какой будет урок, но всё-таки решила отвлечь друга, не хотелось, чтобы он залил тетрадь по химии своими горькими слезами. После звонка наступила странная сомнительная тишина, будто вся школа резко вымерла, словно осталось несколько секунд до великого взрыва, который не происходил. — Химия вроде бы, — мягко обтерев рукавом лицо, выдохнул парень и поднялся со скамейки. — Пойдём? Вид его был довольно плачевным, казалось, что Лёня не просто довёл Приморского до истерики, а помыл им всю школу, не забывая макать в раствор с хлоркой. — Хорошо, — кивнула Николь и внезапно поняла, что кто-то держит её за рукав. Она опустила свой взгляд и заметила своего давнишнего знакомого, Никиту, который подкрался так тихо, будто бы он и не крался, а полз, подобно кольчатым червям. Сегодня он был без очков, но не щурился, скорее всего, был в линзах, оглядывая каждую черту лица своей героини. — Это же ты, да?... Ну, в тот раз, когда я упал, ну тогда... — Да, здравствуйте, Никита, — кивнула Сибирякова и осторожно улыбнулась, от чего Малыш улыбнулся в ответ. Приморский наблюдал за этим как за сценой воссоединения матери и ребёнка, тихо шепнув: — Ник, а откуда у тебя сын-то появился... — Это не сын, — не поняв шутку, отчеканила девушка и представила: — Это Никита, Никита, знакомьтесь, это Владимир. Рада встрече. Так называемый Владимир потрепал чёрные отросшие патлы среднеклассника, пока тот робко стоял, немного потупившись. — Я хотел сказать спасибо, — резко выпалил малыш. — Огромное спасибо. Спасибо размером со всю мою вселенную. Размером больше космоса. Ты моя спасительница, и я теперь у тебя в долгу. Если бы Николь была компьютером, то на её лице точно бы отразился знак загрузки. И что она должна сказать? Пожалуйста? Она просто подняла мальчика и помогла дойти до отца, чего же тут такую драму разводить? Каждый бы поступил бы так на её месте. Каждый?... Если так, то почему до прихода Сибиряковой все проходили мимо?... Не заметили? Вряд ли... — Она очень классная и всегда рада помочь, — хрипло рассмеялся Вова и прокашлялся, чтобы вернуть себе звонкость интонации. Николь прищурилась, но ничего в ответ произносить не стала. Что ж, это звучит довольно мило. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Никита скрылся так же быстро, как и явился к этой лавочке. Одиннадцатиклассница же, в свою очередь, взглянула на Приморского, который, кажется, немного обрадовался ситуации встречи и милой мордашке малыша, что даже перестал рыдать. Возможно, этот день складывается не так плохо, как могло бы показаться. *** Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Николь глядит в упор прямо на Никиту, который робко подносит указку к политической карте России и утыкается в город с названием Норильск. Девушка вопросительно приподнимает бровь, осуждающе наседая на шестиклассника, который будто бы стал враз ещё меньше. Волосы с его недавних пор приобрели полностью чёрный оттенок, став отлично контрастировать с его кожей. Сибирякова же осталась всё такой же, но стала чувствовать себя заметно раскованнее с маленьким другом. Они часто виделись на переменках, когда Вова, до сих пор вздоривший с Леонидом, таскал одноклассницу по школе. Первые разы малыш только здоровался и кричал очередное «Спасибо» за давно ушедший в небытие поступок. Но одна ситуация изменила всё. Случайная встреча, случайная фраза: «Мне нужна помощь с карточкой» от зеленоглазого, и вот команда командиров подгрупп класса стала тренировать мальчика так, что буквально за три недели настолько прижились возле Никиты для его одноклассников, что стали ходить слухи, что Николь — его старшая сестра, а возможно и девушка. Но чаще всего поддерживались фразы о том, что одиннадцатиклассница встречается с Приморским, слишком уж часто «распускающим руки» в плане тактильности. Сама же Ника не испытывала абсолютно никакого романтического влечения ни к тому, ни к другому, мало того, она в принципе не испытывала романтического влечения ни к кому, полностью опровергая шепотки за спиной. — Никита, Норильск — это не Новосибирск. Никита тут же затрясся и ткнул указкой на нужный город, столицу Сибирского Федерального округа, а также города, в котором когда-то проживал. Вова, сложивший голову на плечо импровизированной учительнице, захлопал в ладоши, а потом, легко преодолев разделявшее их расстояние, погладил умничку по голове, от чего Енисейский легонько улыбнулся. До звонка оставалось три минуты, так что Сибирякова промолвила: — Никита, не волнуйся, и, возможно, ты сдашь на положительную оценку. А нам с Вовой пора. У нас урок с Михаилом Юрьевичем, так что не думаю, что опоздание будет поощрено каким-либо вознаграждением. — Дам, батька, у меня не сахарок, — возник рядышком Дениска, любящий распускать ушки и слушать чужие беседы, да ладно бы слушать, еще и лезть в чужие разговорчики! — Они всё-таки поженились с Александрой?! — с удивлением воскликнул Вова и прикрыл рот рукой. Ужас его в глазах можно было бы сравнить с травмой падения с окна тридцатого этажа. Он, конечно же, знал все сплетни об этой парочке учителей, но знать, что его идеал всё-таки вышла замуж, было просто невыносимо. Ни Лёни, ни Александры, одно только аниме стало ему утешением в эти сложные времена! — Вова, факты из жизни кумиров на перемене, — отрезала Николь, подмечая свою новую привычку обращаться на «ты» ко многим и называть ребят неполными именами, что было её извечным спутником раньше. Были странноватые ощущения. Как после шоколадки с шипучкой. Вроде и сладко, но так необычно, будто бы во рту находится бомбочка для ванны. Урок истории выдался удивительным и явно запоминающимся настолько, что Приморский после него ещё пару дней не появлялся в школе. Сибирякова понятия не имела, что же произошло во время того, как она слушала очередную лекцию Московского о Золотой Орде, которая была, во-первых, темой седьмого класса, а во-вторых, настолько больна для блондина, что он рассказывал о сея событиях как о своей травме. Николь медленно записывала конспект и выделяла самые важные предложения зеленоватым выделителем, который просвечивал через тонкие странички. Как с задних парт послышался странный звук упавшей тяжести. Сибирякова сразу почуяла неладное и резко обернулась, заприметив Вову, валявшегося на полу рядом со своим стулом между рядами. На него в ужасе таращился Леонид, который, оказывается, и был зачинщиком этого удара. Приморского повели в медицинское крыло, а одиннадцатиклассница лишилась приятного собеседника, отчего её внутренности внезапно заныли так, будто бы органы пищеварительной системы стали вязкими и склизкими и с шумным «бах» приземлились прямо в самый низ. Николь не понимала, к чему этот месячный спектакль, эта напускная драма, а теперь и удар. И как один из пяти командирских столпов поспешила со звонком поговорить с Амурским, который, как назло, пропал под самый конец урока. *** — Леонид? Вовы не было около двух дней в школе. Николь шла после дополнительного курса по химии, как заприметила издали знакомую макушку в сером капюшоне толстовки с чёрными рукавами. Да, она могла ошибаться, но почему-то именно сейчас ей хотелось рискнуть, как никогда раньше. Она схватила незнакомца за руку и развернула к себе, взгляд её был холоден — взгляд глаз незнакомца, оказавшегося знакомцем, болотно-зелёным. Леонид смотрел опустошённо, тотчас вырвав свой рукав из хватки Сибиряковой. — М, чего тебе надо? — резко раздалось с его стороны, после чего Николь немного задумалась. А правда. А что ей от него-то особо так нужно?... Вова... Да кто ей этот Вова-то... Наверное, один из единственных, кто хотел общаться с ней и делал это?... — Леонид, ты, — она мысленно ударила себя по губам за неуважительное обращение, — Вы извинились перед Владимиром? — Нет, а тебе какое дело? — глас его прозвучал как-то очень дребезжаще и, казалось бы, немного напуганно. — Лео... Лёнь, — обратилась она к однокласснику так, как к нему порой обращался Приморский. — Я очень волнуюсь, Вова не выходит на связь. Он в последнее время стал очень вял и малообщителен. Может, ты и не заметил, но он очень по тебе скучает. Что очень часто превращается в долгие затяжные истерики. Амурский поджал губу и резко выплюнул: — Что-то я не заметил, что, развлекаясь с тобой, он особо так соскучился по мне. — Нет, — помахав головой, произнесла Николь и приложила пальцы к вискам. Ей тяжело давались такие душевные разговоры, в которых один чуть ли не срывался на крик. Ей были чужды такие яркие проявления эмоций на данный момент времени, как и сами эмоции, испытываемые Вовой и Лёней. — Нет, Вова просто пытался утешиться. Леонид, да, он дружит со мной, но тебя он знает намного больше и чувствует к тебе наверняка больше, чем ты думаешь. Что он такого сделал, что ты настолько распустил руки? — Он... По- обнял меня, — сглотнул Лёня и закрыл лицо капюшоном цвета нынешних туч. — Ты был против? — мягко поинтересовалась Николь. В её голове всё проявилось. Весь урок с задних парт слышался шёпот, шёпот голоса Вовы, который всё также тщетно пытался заговорить со своим другом. А потом, видимо, предпринял такую резкую попытку, о которой давно плакался Николь, говоря, что никогда не сможет сделать так. Вот, видимо, и смог... До этой ссоры они были неразлучны, словно Ши Цинсюань и Хэ Сюань, но тактильность их не была на особом уровне. И во время всего этого сырбора Владимир смог разобраться в своих чувствах, поняв, чего хочет, не учтя, что с Леонидом они были до сих пор в конфликте. — Не делай Вове настолько больно. Ни физически, ни морально. Он обожает тебя. Обожай его в ответ. Странно смотреть на ваши глупые страдания. Просто уже будьте вместе. Начал накрапывать дождь. Николь достала из сумки маленький раскладной зонт с рисунком созвездий и раскрыла его над собой, развернувшись и начав удаляться в противоположную от зеленоглазого даль. Она слышала, как с завыванием он начал плакать. Но ни разу не повернулась, сжав кулаки. Это явно уже не её история. *** Весь следующий день Лёня и Вова провели в обнимку. Сидели на уроках в облипку, ходили в туалет за ручку, а случайно зайдя в мужскую раздевалку их класса, Николь заприметила Вову на коленях Леонида, целуемого страстным порывом активиста, нежно ласкающего своего маленького анимешника. Николь смирилась. Она не ждала настолько яркого проявления чувств. Но, видимо, они правда до безумия сильно соскучились друг по другу. Слава небесам, Вова не заработал себе никакого сотрясения, обойдясь лишь огромной болючей шишкой, которую так умело обрабатывал поцелуйчиками Амурский. Николь осталась одна. Нет, конечно, Вова разговаривал с ней. И нет, он точно не использовал её как подушку для слез, не в его это репертуаре, но теперь, когда не приходилось вечно доставать его из ямы сожалений, Сибирякова почувствовала, что из ямы придётся вытаскивать её. Она очень уж привязалась, стала слишком раскрепощённая, даже улыбалась в эти дни. Но подступали олимпиады, пора было взять себя в руки. Как и раньше. Перерыв в любом случае кончился, как и всё хорошее. Но Никита, взяв любимую чёрную ручку со смешным набалдашником в виде кошки с яркими зелёными глазами-изумрудами, перечеркнул все эти суждения, это странное сметение и планы. Встретившись с девушкой в коридоре, он чуть ли не схватился за её ногу в капроновой колготке и громогласно закричал: — Николь, прости, пожалуйста, но будь моим репетитором по физике, не то мой отец меня убьёт! Я заплачу, честное слово, сколько угодно! Она не помнила, чем она думала в ту секунду, отказываясь от платы, чем соображала, пока шла в сторону названного адреса. И не осознавала ничего, пока не дошла до квартиры с несчастливой цифрой тринадцать. Она не верила в дурные предзнаменования и вообще приметы. Но отчего казалось, что сейчас они все сыграют против неё. Дзинь... Она прижала к груди сумку и с силой сжала кулак, отчего ладонь неприятнейшим образом заныла. Дверь ужаснейше скрипнула и отворилась. На пороге стоял отец Никиты и язвительно улыбался.