Грани доверия

Они отрабатывали хореографию к новому камбэку уже часа четыре, почти без перерыва. И даже Минхо, кажется, готов был упасть на пол от утомления, а ведь именно он обычно заставлял всех доводить танец до идеала. Остальные, впрочем, выглядели и чувствовали себя явно не лучше. Феликс тяжело дышал и с каждым разом двигался все скованнее. Сынмин практически повис на Чанбине, как только музыка выключилась, и Крис объявил десятиминутный перерыв. Чонин пил воду и наблюдал, как Хенджин пытается что-то втолковать их лидеру и указывает рукой на Феликса. Он подошёл ближе и услышал, как Хенджин произнес: — Послушай, давай на сегодня закончим, иначе завтра никто не встанет, а Феликс со своей спиной вообще загремит в больницу. Крис резко вскинул взгляд на Хенджина. — Нет. Мы закончим репетицию, когда я решу, что танец отработан хорошо. Чонин приподнял бровь и тихо вмешался. — Я согласен с Хенджином. Продолжение сейчас может только навредить. Крис развернулся к нему, скрестив руки на груди. — Тебя не спрашивали, макне. И вообще, твоя задача — сидеть тихо и не отсвечивать. Чонин хмыкнул, глаза блеснули хитрой усмешкой. — Ну да, хён, в мои годы глупость можно списать на возраст. А в твои только на маразм. Он услышал как за спиной ахнул Джисон. Крис сжал зубы и дернулся вперед, на секунду Чонину показалось, что лидер кинется на него с кулаками. В этот момент дверь студии открылась, и в комнату вошёл менеджер Чон Хосок. — Парни, фотосессию перенесли на сегодня. До студии ехать с пробками, так что лучше приведите себя в порядок и собирайтесь. Голос Хосока, спокойный и уверенный, словно сбил градус накала, заставив всех на мгновение замереть. *** Софтбоксы слепили глаза, от вспышек рябило в голове. Они уже час позировали группой, сменяя позы под щёлканье камеры и короткие команды фотографа. Когда объявили съёмку парами, Крис и Чонин привычно встали вместе — компания давно делала ставку на этот шип, а фанаты мгновенно подхватывали любой взгляд, любое движение между ними. Крис, как обычно, взял инициативу. — Подойди ближе, — сказал он, даже не глядя на фотографа. — Нет, не так. Повернись, чтобы я тебя видел. Тон был спокойный, но командный. Тот самый, от которого у всех в зале автоматически выпрямлялась спина. Чонин усмехнулся, не двигаясь. — А ты уверен, что Юнги не против, что ты у него роль отобрал? — Ему нравится, когда всё выглядит идеально, — ответил Крис, наклоняясь ближе. — Так что просто делай, как я говорю. Щёлк. Щёлк. Камера ловила их взгляды — напряжённые, слишком живые, чтобы быть постановочными. — Я теперь — реквизит? Чудесно,— тихо пробормотал Чонин, чувствуя, как в груди медленно поднимается раздражение. — Нет, — Крис усмехнулся. — Ты часть кадра. Без тебя он не работает. — Отлично. Чонин, взгляд помягче, — раздался голос Юнги, но в его глазах мелькнула настороженность, словно его камера видела больше, чем должна, — Не забывай, кто тут хлебушек, и встаньте ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Крис смотрел прямо, не моргая, будто проверяя, кто первым отведёт взгляд. — Перестань играть в командира, — тихо бросил Чонин. — Здесь не сцена. — Ошибаешься, — почти беззвучно ответил Крис. — Для нас она — везде. Следующая вспышка света застала их в этой позе — близко, на грани. Съёмка наконец закончилась, и стафф шумно расходился — кто-то смеялся, кто-то листал отснятые кадры на планшете. Чонин шёл последним, глядя в пол, когда за спиной раздалось: — Эй. Он обернулся — Крис стоял у стены, будто специально ждал. Свет от прожектора за дверью ложился на него так, что он выглядел слишком уверенным и спокойным. — Ну что опять? Тебе было мало, решил и дальше испытывать моё терпение? — спросил Чонин, не скрывая усталости. Крис криво улыбнулся. — Просто делал то, что нужно для кадра. — Конечно, — усмехнулся Чонин. — Командный дух и всё такое. Я понял. Мимо проходил Сынмин, на ходу закручивая крышку от бутылки с водой. Он скользнул взглядом от одного к другому и вопросительно посмотрел на лучшего друга. Чонин едва заметно пожал плечами в ответ. — Всё окей? — тихо спросил Сынмин, уже почти минуя их. — Прекрасно, — ответил Крис, даже не повернувшись. Из соседней комнаты вышли Минхо и Джисон — оба, как обычно, не упускали шанса наблюдать за чужими драмами. — Что за сцена после фотосета? — лениво поинтересовался Минхо, скрестив руки. — Крис, ты будто забыл, что мы не на репетиции военного оркестра. Джисон фыркнул: — Или решил, что командные приказы, как раз то, что всем нужно ? Крис бросил на них колючий взгляд. — Может, просто кто-то не привык, когда от него требуют профессионализма. — А может, кто-то путает профессионализм с демонстрацией власти, — ответил Чонин, и двинулся в сторону выхода. Минхо и Джисон переглянулись: мол, вот теперь точно что-то назревает. Сынмин тихо вздохнул, догнав Чонина у раздевалки. — Он специально тебя достаёт, да? — Ему, наверное, скучно, — бросил тот, не глядя. — Или нравится смотреть, как я раздражаюсь. А может ПМС. Позади всё ещё слышался голос Криса — он что-то спокойно обсуждал с менеджером, будто ничего не произошло. Но Чонин знал: произошло. И не только он это почувствовал. Сынмин снова вздохнул. — Ты вообще собираешься когда-нибудь научиться не реагировать на него, так? — спросил он, глядя прямо, но с тем самым выражением, где за насмешкой пряталось беспокойство. — Я реагирую ровно настолько, насколько раздражает его самоуверенность, — ответил Чонин, открывая бутылку с водой. — Ага. То есть на сто процентов. — Сынмин усмехнулся. — Не знаю, кто из вас двоих упрямее, но ставки я бы сделал не на него. Чонин хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Спасибо за поддержку, друг. — Всегда пожалуйста, — Сынмин пожал плечами. — Просто… не знаю, держи себя в руках. Чонин посмотрел на него, на мгновение смягчаясь. — Кто бы говорил, но ладно, постараюсь. — Ну, хоть честно, — усмехнулся Сынмин и хлопнул его по плечу. — Пошли, пока он не решил устроить разбор полётов в коридоре. Они двинулись дальше — вроде бы смеясь, но за этим смехом сквозило что-то тихое и серьёзное, что не нуждалось в словах. *** Комната у Феликса и Сынмина всегда выглядела так, будто здесь живут сразу несколько подростков и один кот, который всё время что-то смахивает со стола. На полу валялись пустые упаковки от снеков, на диване — джойстики, а свет от телевизора мелькал на лицах, пока они в третий раз подряд переигрывали один и тот же уровень. — Я клянусь, — пробормотал Феликс, сосредоточенно наклоняясь вперёд, — если ты ещё раз прыгнешь не туда, я просто выключу консоль. — Да не прыгал я! Это лаг. — Сынмин фыркнул, откидываясь назад. — Всё, я сдаюсь. Чонин, твой ход. Покажи, как это делается, наш герой. — Герой в отпуске, — лениво сказал Чонин, поднимая банку пива. — Особенно после четырёх часов танцевального ада. Феликс засмеялся. — О, да! Точнее не скажешь. Предлагаю сделать жалобы и пиво после таких репетиций нашим ритуалом. На телефоне Чонина мигнул экран. Он мельком глянул: «Крис — 2 сообщения». Открывать не стал. Просто перевернул телефон экраном вниз. — Кто там? — поинтересовался Сынмин, не отрывая взгляда от экрана. — Никто, — ответил Чонин слишком быстро. Сынмин скосил глаза, но не стал настаивать. — Никто, так никто. Хотя если “никто” пишет уже третий раз, кажется у тебя назревают проблемы. Чонин усмехнулся. — Переживу как-нибудь. — Уверен? — На все сто. Сынмин хотел еще что-то сказать, даже открыл рот, но тут Феликс рассмеялся и сунул им в руки еще по банке пива. — Выпейте оба, а то реально начнёте ссориться. На мгновение стало тихо. В телевизоре кто-то заорал, но звук будто отошёл на второй план. Чонин поймал себя на мысли, что здесь — удивительно спокойно. Без напряжения, без этого постоянного ощущения, что за ним наблюдают и чего-то ждут. Без Криса. Он снова мельком взглянул на телефон — экран был тёмным. — Ну? — спросил Сынмин мягко. — Ты собираешься рассказать, почему у тебя такое лицо, или мы делаем вид, что всё прекрасно? — Потому что всё прекрасно, — Чонин улыбнулся, но уголки губ дрогнули. — Я просто не люблю, когда на меня давят. — Зато некоторые, — протянул Феликс, — обожают это делать. Как вы вообще уживаетесь? Чонин хмыкнул, но не ответил.Где-то внутри, под слоем усталости и алкоголя, затаилось что-то не до конца понятное — раздражение, злость, и... странное ожидание. Сынмин поймал его взгляд, чуть прищурился. — Чтобы ты не задумал, не надо делать глупостей, особенно завтра. — Эй, я ничего не задумал и вообще, — сказал Чонин. — Обещаю, всё будет как по нотам. — Ну да, — усмехнулся Сынмин, — с тобой “по нотам” обычно заканчивается пожаром. Феликс рассмеялся, а Чонин просто вздохнул и потянулся за ещё одной банкой. Телефон снова мигнул на столе. Он не посмотрел. Свет в комнате казался слишком ярким — особенно для тех, кто вчера решил, что ещё «по баночке» не повредит. Феликс зажмурился и простонал. — Кто придумал утро? Сынмин, стоявший в дверях с чашкой кофе и относительно свежим видом, фыркнул: — Тот, кто придумал ответственность. Хотя вас, судя по виду, с ней так и не познакомили. — Мы знакомились, — хрипло ответил Чонин, потягиваясь. — Просто разошлись во взглядах на жизнь. Феликс тихо рассмеялся, поднимаясь с пола. — Серьёзно, ты видел своё лицо? Как будто репетиции и алкоголь решили устроить в тебе совместный концерт. — А у тебя, — парировал Чонин, натягивая худи, — видимо, вечеринка всё ещё продолжается. — Спасибо, я стараюсь, — не остался в долгу тот. Сынмин усмехнулся, глядя на обоих, потом кивнул на стол. — Телефон не забудь. Вдруг «никто» снова напишет. Чонин метнул на него взгляд, но промолчал. Только сунул телефон в карман и коротко бросил: — Пошли уже. Пока не стало хуже. Воздух на улице был холодный, свежий, даже отрезвляющий. Пока они спускались по ступенькам, Феликс зевал, Сынмин натягивал капюшон ниже, а Чонин пытался не думать о предстоящей записи. Возле машины уже стояли остальные. Минхо и Джисон спорили о чём-то, Чанбин что-то смотрел в телефоне, и только Крис — неподвижный, будто выточенный из раздражения. Когда они подошли ближе, Крис сразу повернулся к Чонину. Взгляд у него был прямой, режущий. — Ты хоть понимаешь, что у нас сегодня запись, а ты выглядишь как после марафона по барам? — голос был резкий, громкий, полный раздражения. — Это абсолютно безответственно, Чонин. Ты понимаешь? Феликс и Сынмин застыли позади. Никому из них Крис не сказал и слова. Минхо переглянулся с Джисоном, склонил голову: — У нас новый формат? “Тренинг личной ответственности по одному участнику”? — Похоже, — шепнул Джисон. — Только участник не в восторге. Чонин шагнул ближе, прищурился, на губах появилась холодная, усталая усмешка. — Я давно вышел из того возраста, когда мне запрещали пить. Может, тебе таблетки какие для памяти попить, хён? На секунду показалось, что воздух между ними сгустился как перед грозой Крис подался вперёд, в плечах застыла сила. Чонин не отступил. Сынмин напрягся и бросил на Чанбина взгляд: «сделай что-нибудь». Чанбин отреагировал мгновенно — шагнул вперёд, положил ладонь на плечо лидера. — Всё, хватит. У нас нет времени на это. Мы и так опаздываем. Крис резко вдохнул, будто хотел что-то ответить, но сдержался. Отвернулся, хлопнул дверцей машины. Сынмин тихо выдохнул. — Пиздец. Феликс шепнул, едва сдерживая нервный смех: — Похоже, нас ждёт охуенно весёлый день. Чонин опустил взгляд на свои руки. Внутри кипел гнев, но на лице — ледяное спокойствие. Он уже понял: Крис не просто злится. Он добивается реакции. И именно поэтому он больше не собирался её давать. *** В динамиках звучала уже десятая попытка вокальной партии — и Крис снова поднял руку, останавливая запись. — Еще раз. — Коротко, без интонаций, но голосом, от которого по спине пробегал ток. Чонин молча выдохнул в микрофон, снял наушники с одного уха. — Что именно не так? — спросил спокойно, хотя пальцы непроизвольно подрагивали от скопившегося напряжения. Крис посмотрел на него из-за стекла, чуть прищурившись. — Всё. Ты снова проваливаешь эмоцию. Это звучит… — он сделал паузу, подбирая слово, — словно тебе всё равно. Феликс, сидящий на диване, замер, перестав жевать соломинку. Джисон с Минхо переглянулись — тот самый взгляд, когда уже ясно, что дело не в «эмоции». — Может, хватит? — пробормотал Сынмин, тихо, но достаточно, чтобы все услышали. — У него и так получилось. Крис даже не обернулся. — Я не с тобой разговариваю, Сынмин. — Да я и не лезу, — в голосе Сынмина появилась стальные нотки. — Просто напоминаю, что трек — не сольный. Минхо тихо фыркнул, Джисон прикусил губу, чтобы не усмехнуться. Чонин сделал глубокий вдох, снова надел наушники и сказал ровно: — Окей. Давай ещё раз. Он пел. Идеально, настолько, что даже Феликс поднял брови. Но Крис всё равно поморщился. — Не чувствуется. Опять. — Может, дело не в нём? — Минхо сказал это с безразличием, но взгляд у него был прицельный. Чонин на секунду опустил микрофон. — Хочешь, чтобы я орал? Или плакал? — голос ровный, холодный. — Или просто скажи прямо, что не можешь меня видеть? Так всем будет проще. Комната застыла. Крис молча посмотрел на него. — Еще раз, делай, что тебе сказано — отрезал он и отвернулся к монитору. Чонин кивнул. — Отлично. Он снова запел — сдержанно, четко, хладнокровно. Каждая нота была безупречна. Когда он закончил, в студии стояла тишина. — Достаточно, — сказал Чонин спокойно, снимая наушники. — Это ведь то, что ты хотел? И не дожидаясь ответа, вышел из будки. Минхо пробормотал вполголоса: — Лидер, ты сегодня прямо педагог от бога. — Ну или не дай бог — тихо добавил Джисон. Сынмин проследил взглядом за Чонином и нахмурился. Дверь студии хлопнула за спиной, и коридор встретил тишиной и гулом вентиляции. Чонин шёл быстро, будто пытаясь сбросить с себя липкий остаток напряжения, что вгрызался под кожу. Где-то в груди ещё отдавало вязкой, не дающей покоя злостью, хотелось вернуться и хорошенько врезать лидеру по зубам. Он остановился у автомата, сунул купюру, нажал на кнопку и смотрел, как кофе лился тонкой струйкой, пахло чем-то жжёным, и этот запах почему-то успокаивал. Чонин сделал глоток — обжёгся, чертыхнулся и усмехнулся сам себе. Что, чёрт возьми, с Крисом происходит? Он вспоминал каждую реплику за утро — колкость за колкостью, взгляд, который цеплялся именно за него, а не за других. Сынмин ведь тоже вчера пил, и Феликс. Но выговаривали только ему. В студии тоже — не Сынмину, не Минхо, а снова ему. Как будто Крис целенаправлено хотел вывести его на конфликт. Но зачем? Он допил кофе, смял стакан и бросил в урну. Мысли немного прояснились. Если он действительно чего-то добивается, я это выясню, — подумал Чонин. Сегодня. Без посторонних. Без свидетелей. Пусть сам объяснит, какого чёрта с ним происходит. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу и направился обратно — будто ничего не случилось. Но внутри на смену все ещё тлеющей злости приходила решимость. *** Чонин сидел в гостиной, не включая свет. Только тусклое отражение фонаря за окном падало на низкий столик, где стояла бутылка виски и два стакана. Он взял один. Всё внутри требовало — да, глоток для храбрости, для того чтобы не взорваться с первой же фразы. Но он знал, это будет только отговоркой. Чонин поставил стакан обратно и просто сел ровнее, сцепив пальцы. Время тянулось и тянулось, пока у входной двери, не послышались тихие шаги — ровные, узнаваемые. Крис появился в дверях, всё такой же собранный, безупречный — даже в этой поздней тишине. — Ждёшь кого-то? — голос был настороженно-ироничный. — Тебя, — спокойно ответил Чонин. — Поговорим. Крис замер, чуть приподнял подбородок. — О чём? — О том, что ты делаешь. Крис хмыкнул, проходя мимо и бросив куртку на спинку кресла. — А что я делаю? Всего лишь требую дисциплины. И, между прочим, профессионализма. Чонин не двинулся. — Да? В таком случае, ты перегибаешь. И я хочу знать — зачем. Наступила тишина. Слова повисли между ними, достаточно чёткие, чтобы не притворяться, будто это просто разговор о работе. Крис хмыкнул — коротко, с раздражением. — Перегибаю? Серьёзно? Может, ты слишком восприимчив? — Возможно. Но не до такой степени… На лице Криса мелькнуло раздражение, почти мгновенно спрятанное за хищной усмешкой. — Осторожнее, Чонин. Не нарывайся. — Серьезно? — тихо ответил тот. Он шагнул ближе, и Крис инстинктивно, тоже сократил дистанцию — как зверь, вынужденный реагировать. В его взгляде мелькнуло что-то болезненно знакомое: вызов, злость, страх и какое-то ожидание. — Вот оно что? — вдруг осознал Чонин. — Так увлёкся управлением, что не заметил, как начал терять контроль? — Я владею ситуацией, — прошипел Крис. — В отличие от тебя. — Правда? — голос Чонина сочился неуместным весельем. — И почему я тебе не верю? Крис застыл. Мгновение — и он сделал шаг вперёд, схватил Чонина за ворот рубашки. Пальцы вцепились, дыхание сбилось. Всё повторилось почти как тогда и также как тогда Чонин не отступил. Он стремительно вывернулся, оказался за спиной Криса и заломив руку поставил на колени. — Вот, — произнёс он тихо. — это и есть то, чего ты хочешь? Чтобы я, снова решил за тебя? Пауза повисла, густая и тяжёлая. Крис молчал. Было слышно только его дыхание — резкое, сбивчивое.Он не вырывался. Только плечи дрогнули, будто что-то внутри наконец-то сдалось. И в этой тишине Чонин понял, что всё это — не борьба. Это просьба, просто не произнесённая вслух. — Вот значит как, это то, что тебе нужно, — сказал Чонин тихо, но в голосе звенела сталь. — Отдать контроль. Крис усмехнулся, дернулся, будто хотел вырваться. — Не льсти себе, — выдохнул он. — Думаешь, можешь меня читать? — Не думаю, — отрезал Чонин. — Знаю. Крис снова рванулся, но не всерьёз — скорее, чтобы проверить границы. Чонин перехватил движение, усилил хватку, второй рукой скользнул в волосы, заставил поднять голову. — Так не пойдет, — произнёс он ровно, почти шепотом. — Если ты чего-то хочешь — придётся это озвучить. Крис молчал, дышал часто, взгляд — колючий, упрямый и весь он был напряженный как натянутая струна. Но он не двигался. Лишь медленно сглотнул. Чонин коротко, нервно рассмеялся. — Отлично, — сказал он. — Упростим задачу. — Что? — Я задаю вопрос, ты отвечаешь только «да» или «нет». Крис выдохнул: — Спрашивай. — Ты хочешь повторения? Секундная пауза и воздух словно потяжелел. Крис ответил не отводя горящего взгляда. — Да. Это «да» ударило в Чонина сильнее, чем если бы тот вырвался или закричал. Он не сразу осознал, что сердце бьётся где-то в горле. — Почему я? — спросил он, сам не веря, что произнёс это вслух. Крис моргнул, взгляд смягчился, на секунду исчезли все маски. — Потому что только ты не осудишь, — сказал он спокойно. — И только тебе я могу довериться. Чонин молчал. Ему нужно было что-то сказать, но слова просто не шли. В голове стоял гул. Крис всё ещё смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде было что-то обескураживающе честное. Без привычной защиты и силы. И вдруг Чонин понял, что сам не отводит глаз. Что ему нравится видеть Криса таким — настоящим, уязвимым, до конца открытым. Он почувствовал, как внутри всё переворачивается. Слишком острое осознание того, что ему самому этого не хватает. Что он хочет повторения не меньше. —Черт! Ты даже не представляешь, — сказал он тихо, — как легко тебе было меня в это втянуть. Крис приподнял бровь, уголки губ дрогнули. — Думаешь, я всё это спланировал? — Нет, — Чонин хмыкнул, чуть качнул головой. — Но, похоже, ты знал, что делаешь. Он ослабил хватку, отпустил руку Криса и перехватил его поперек груди. Провёл большим пальцем по линии шеи — едва касаясь, как будто проверял, не сон ли это всё. — Мне тоже понравилось, — признал он шёпотом. — Держать тебя. Видеть, как ты... отпускаешь себя. Крис вдохнул, будто от удара. — Так чего ты ждёшь? — спросил он тихо, и в голосе была та же опасная смесь страха и вызова. Чонин усмехнулся. — Конкретики. Чтобы ты сам сказал, чего хочешь. Без намёков. Без этих дурацких игр. Крис молчал. Несколько секунд — может, дольше — просто смотрел на Чонина. Все еще напряженный, но взгляд был ясным. Без вызова, без бравады. Только усталая решимость. — Хорошо, — выдохнул он. — Хочешь конкретики? — Хочу, — коротко ответил Чонин. Крис закрыл глаза на мгновение, будто собирался с силами, а потом глухо ответил: — Мне всё равно. Я приму все, что ты захочешь дать. Абсолютно. Только... забери этот чёртов контроль. Голос сорвался на последних словах, и от этого стало только правдивее. Больше не было никаких игр, никаких недомолвок. Только правда. Чонин чувствовал, как что-то внутри смещается, как меняется сам воздух между ними. — Знаешь, — произнёс он тихо, — обычно ты не просишь. — Потому что не умею, — устало усмехнулся Крис. — Всю жизнь всё держу. Я просто устал. — И тебе кажется, что я смогу удержать вместо тебя? — Нет, — Крис поднял на него взгляд, — не удержать. Забрать. На время. Слова упали в тишину, как что-то весомое, окончательное. Чонин выдохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь сбросить напряжение. — Знаешь, ты чертовски умеешь подкидывать мне дилеммы, — сказал он тихо. — Ты справишься, — ответил Крис, и в этих словах было всё — доверие, страх, просьба и вызов. Чонин медленно скользнул ладонью по плечу Криса, задержался у шеи. Лёгкое почти игривое касание, но достаточное, чтобы Крис дернулся и рвано вдохнул. — Я повторяюсь, но скажи, если передумал, — тихо прошептал Чонин, и в этот момент понял, что Крис не скажет. Не захочет передумать. Ему было очевидно: он хочет этого, хочет полностью отдаться. Крис оперся на его грудь, закрывая глаза, и снова позволил себе просто быть — просто расслабиться в сильных руках Чонина. Сердце Яна застучало где-то в висках. Он чувствовал, как на него накатывает возбуждение и наслаждение от того, что он контролирует ситуацию, контролирует всегда сильного лидера. — Вот так, — пробормотал Чонин, его пальцы скользнули по бокам Криса, исследуя линии тела. — Хорошо? Тебе нравится? Крис тихо вздохнул, пальцы непроизвольно легли на руки Чонина, сжимая их чуть сильнее, потянули вниз к поясу брюк. И эта молчаливая просьба о продолжении, делала Чонина безумно счастливым. Он провёл ладонью по спине Криса, ощущая каждый вдох, каждое дрожание мышц. И чем дольше он держал его, чем внимательнее следил за каждой реакцией, тем сильнее охватывало чувство наслаждения. Наслаждения, которое не имело ничего общего с грубостью, а было чистым, почти священным: видеть, как Крис отпускает контроль, и понимать, что может полностью довериться ему. — Я здесь, — шептал Чонин, проводя пальцами по бокам, по плечам. — Я держу тебя. Крис тихо застонал, прикрыв глаза, и дрожал всем телом. Чонин почувствовал, как дыхание Криса стало неровным, как мышцы расслабляются под его руками. Это было не просто физическое удовольствие — это было откровение, обмен доверием, которого он никогда не испытывал раньше. Он склонился ближе, не торопясь расстегнул рубашку Криса и стянул вниз, коснулся лбом его плеча, вдохнул запах кожи — терпкий, тёплый, живой. Чонин чувствовал, как его охватывает волна наслаждения, сильнее любой гордости или удовлетворения. Видеть, как Крис получает удовольствие от таких простых действий, как доверяется ему было почти болезненно сладко. Ян прижался ближе, не спеша — как будто боялся нарушить этот хрупкий покой. Его руки ласкали тело Криса словно пытались запомнить каждый изгиб, каждую линию, каждый вздох, дрожащий где-то между горлом и грудью. Чонин провел рукой от груди к животу, к поясу брюк. Он легко прикусил кожу на шее Криса, расстегнул пуговицу, потянул вниз молнию и скользнул ладонью под белье. Крис судорожно выдохнул, повернул голову и встретился с губами Чонина. Поцелуй получился медленным и тягучим. — Ты все еще можешь меня остановить — прошептал Чонин улыбаясь и чувствуя, как слова касаются губ Криса. — Если хоть на миг станет слишком… Крис не ответил, но его пальцы нашли футболку Чонина и потянули ткань вверх. В глазах Криса не было ни тени сомнения, только безграничное доверие. Чонин прошелся ласкающим движением по всей длине его члена. Крис выгнулся и громко застонал. Каждый его вздох и стон отзывался в теле Чонина каким-то безумным наслаждением. Он почувствовал, как Крис прижался к нему плотнее, словно боялся, что он вдруг уйдет. Руки обвили шею Чонина пальцы вплетались в волосы, держа так, будто не отпустят. Сердце Чонина колотилось в груди, от осознания, что Крис не просто отпускает себя, но и активно ищет контакт, сам проявляет инициативу. — Скажи, скажи… — шептал Чонин, глядя в глаза Криса, где дрожала смесь страха и желания. — Что хочешь… Хочешь продолжения… Хочешь меня. Крис не сказал ни слова. Он лишь наклонил голову и приник к его губам. Поцелуй, сначала мягкий, превратился в настойчивый и жадный. Чонин почувствовал, как напряжение Криса переходит в желание, в огонь, который ощущался на кончиках пальцев. Крис обнимал, прижимался, искал губами шею и ухо Чонина, слегка прикусывая, будто проверяя границы. Каждый вдох Криса, каждый стон и дрожь отзывались в Чонине почти физическим волнением, сладким и острым одновременно. — Ответь, — выдохнул он, чувствуя, как тепло Криса будто переливается на него. — Да, — прошептал Крис, и это «да» было полным — желанием, доверием, страстью. — Хочу… Чонин почувствовал, как в груди растёт радость — не просто от контроля, а от того, что Крис отвечает на каждое движение, каждое касание, что он сам проявляет желание, отдаёт себя. — Я с тобой, — шептал Чонин между поцелуями, ощущая, как дыхание Криса становится неровным, как его тело дрожит и ищет контакт. — Рядом. Крис слегка выгнулся, застонал, крепко сжимая Чонина, пока его накрывало оргазмом. Когда Крис снова открыл глаза, в них не было ни привычного контроля, ни привычной холодной силы — только доверие и лёгкая, почти детская уязвимость. И Чонину показалось, что он держит не тело, а целый мир, который доверили ему на мгновение. Он наклонился, поцеловал в уголок губ, потом ниже — в линию шеи, туда, где бился пульс. — Так, — шепнул он, почти неслышно. — Просто дыши. Крис послушался — вдохнул глубоко, будто впервые за долгое время ему стало легче. Он лежал на спине, глядя в потолок, а Чонин тихо проводил пальцами по его груди, словно боялся нарушить покой, который, наконец, поселился в воздухе. — Не думал, что увижу день, когда ты отпустишь контроль, — улыбнулся Чонин, слегка касаясь его подбородка. — И ещё меньше думал, что именно я стану тем, кому ты позволишь. Крис приподнял уголок губ. — Не преувеличивай, — хрипло отозвался он. — Просто… ты рядом, и с тобой это не кажется слабостью. Вдруг он нахмурился и словно вспомнив что-то потянулся к поясу джинс Чонина. Тот перехватил его руку. — Не надо, — и лукаво улыбнувшись пояснил, — Ты был так хорош, что я как подросток, позорно кончил в штаны. Крис моргнул, и в его глазах появилось почти мальчишеское смущение и растерянность. — Ты серьёзно? — Да, хён, абсолютно, — Чонин наклонился ближе и легко коснулся его губ. — И раз уж такое дело, давай встречаться. Крис засмеялся — тихо, хрипло, с тем особенным оттенком, который редко удавалось услышать. — Ладно. Договорились. — Вот и чудненько, — довольно сказал Чонин, откинувшись на спину. — И в следующий раз можешь просто попросить, а не трепать всем нервы. — Обязательно — фыркнул Крис, но в голосе не было ни раздражения, ни холодности. Только усталое, тёплое согласие. Они ещё немного полежали рядом, пока дыхание снова стало ровным. Потом Чонин лениво потянулся и сказал: — Пошли в душ, пока я не заснул тут же. Крис взглянул на него, приподнялся и, не удержавшись, поцеловал снова и снова — как знак, что всё сказанное останется между ними. — А потом чай, — добавил он. — С мёдом. — С мёдом, — улыбнувшись подтвердил Чонин, и в его улыбке не было и намёка на привычное хулиганство — только спокойствие и тепло. *** Утро началось как обычно — с кофе, недосыпа и ворчания Криса, которое обычно служило сигналом: день обещает быть долгим. Но сегодня всё шло как-то... иначе. На репетиции он стоял у зеркала, внимательно следил за движениями, но уже ставших привычными, за последние дни, резких комментариев не было. Ни одного “ещё раз!”, ни одного раздражённого вздоха. — Хорошо. Тебе плохо, Ликс? — сказал он, когда Феликс в очередной раз сбился на повороте. — Возьми минуту и передохни. В зале воцарилась тишина. Все обернулись, будто на месте Криса оказался кто-то другой. Минхо, стоявший у колонки, тихо присвистнул. — Отмечу этот день в календаре. Крис добровольно предложил кому-то отдых. Джисон едва удержался от смеха. — Что дальше? Начнет выступать одетым? — Кто знает, — хмыкнул Минхо. Сынмин и Чанбин переглянулись. Первый приподнял бровь, второй тихо усмехнулся и кивнул в сторону Чонина, стоявшего у стены с бутылкой воды. — У нас есть подозреваемый, — шепнул Чанбин. Сынмин покосился на него, потом на Криса, который в этот момент спокойно объяснял что-то Хенджину. — Так, — протянул он, медленно. — Что ты сделал с нашим лидером, Чонин? Чонин пожал плечами, глотнул воды и ответил с невинной улыбкой. — Ничего. Просто поговорил. — По душам? Ага. — фыркнул Сынмин, не веря ни на секунду. Чанбин тихо рассмеялся. Крис тем временем обернулся, бросил на них короткий взгляд и вдруг улыбнулся — не саркастично, не натянуто, а по-настоящему. — Если закончили обсуждать, — сказал он спокойно, — давайте ещё раз с начала. Минхо театрально приложил руку к сердцу: — Я не готов к такому доброму Крису. Верните прежнего. Я как-то уже привык, быть не самым страшным танцевальным злом. Все засмеялись. Даже Крис. И в этот момент стало ясно — что бы ни произошло между ним и Чонином, это изменило не только их, но и всю атмосферу в группе. Чонин и Сынмин уже сидели в машине и ждали, когда подойдут остальные. Ким сидел скрестив руки на груди и украдкой наблюдал за Чонином, который, кажется, и не замечал взгляда смотря в окно и улыбался своим мыслям. — Ну? — наконец не выдержал Сынмин. — Что «ну»? — невинно протянул Чонин, не поворачиваясь. — Не строй из себя святого. — Голос у Сынмина чуть насмешливый, но за колкостью чувствовалось беспокойство. — Крис сегодня улыбается. Добровольно. Никого не построил, к тебе не цеплялся и даже Феликсу паузу дал. Такое не происходит просто так. Чонин тихо фыркнул не глядя на него: — Может, ему просветление явилось. — Ага. Конечно. — Сынмин прищурился, — Так что ты с ним сделал, Чонин? Загипнотизировал? Приворожил? Подмешал в кофе транквилизаторы? Трахнул? Чонин пожал плечами и на его губах появилась счастливая и в тоже время безумно лукавая улыбка. Сынмин моргнул. — Правда? Ты шутишь? — Нет. Сынмин вздохнул, нахмурившись. — То есть... вы с ним теперь... — Да, — весело ответил Чонин. — Он сам согласился. Только никому не говори, ладно? — Не говори? — Сынмин казалось сейчас взорвется. — Издеваешься?! Чонин ухмыльнулся, вытянув ноги. — Ладно, можешь рассказать Чанбину. — О, ну если можно Чанбину, то, значит, можно всему миру, — съязвил Сынмин, закатив глаза. — Я в курсе, что он — весь твой мир, — спокойно парировал Чонин, и в его тоне появилась мягкая насмешка.— Не язви. Сынмин не ответил. Только посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, потом вздохнул уткнувшись в телефон, чтобы скрыть улыбку. — Ты сошел с ума, Чонин. — Есть немного, — лениво согласился тот. — Но, похоже, не я один. И когда остальные сели в машину, они уже выглядели так, будто просто болтали о погоде. Только лёгкая, довольная улыбка Чонина не сходила с его лица весь путь до дома. Поздняя ночь. Город уже притих, только фонари мерцали в окнах. В квартире Чанбина пахло кофе и чем-то сладким — сам он копался у плиты, Сынмин сидел на подоконнике с кружкой. — И что он сказал? — спросил Чанбин, не оборачиваясь. — Что они с ним теперь почти встречаются, — тоном ябеды из младшей школы ответил Сынмин. Чанбин фыркнул, поставил кружку в раковину и обернулся. — “Почти”? Да ладно, я же говорил, что этим всё закончится. — Ты говорил, что они перегрызутся, — напомнил Сынмин, подняв бровь. — А потом станут неразлучными. Я реалист, — самодовольно сообщил Чанбин, подойдя ближе и забрав у него кружку. Сынмин усмехнулся: — Реалист, который ставил на то, что Крис кого-нибудь придушит до конца месяца. — Ну, видишь? Почти угадал. — Чанбин хмыкнул, — Только вместо этого, он влюбился. Почти одно и то же, если подумать. Сынмин рассмеялся, тихо, но искренне. — Надо признать, Чонин умеет действовать. Ты бы видел его лицо — счастливый, как лисица в курятнике. — И правильно. — Чанбин поставил кружку на стол и обнял Сынмина прижимая к себе. — Парень заслужил немного счастья. Сынмин ненадолго замер. — Думаешь, у них получится? — Думаю, — ответил Чанбин уверенно. — Потому что если Крис действительно доверился, то назад дороги нет. — Хм. — Сынмин тихо хмыкнул. — Тогда в следующий раз, когда Крис начнёт на кого-нибудь орать, разбираться отправим Йенни. — Осторожнее, а то он подумает, что мы сговорились, — засмеялся Чанбин. — Ну и пусть. — Сынмин кивнул и поцеловал Чанбина, — Приятно, когда все счастливы. — Точно, — согласился тот и подхватив Сынмина на руки направился в спальню.