Игра в четыре руки

Воздух на ярмарке был густым и сладким, пахнущим жареными орехами, пылью и легкой плутовской свободой. Лиса Алиса, щеголяя в своей изящной красной юбке и жакете с кружевами, грациозно вертела зонтик. Её мишенью сегодня был странный деревянный мальчишка с наивными глазами-бусинками. Рядом, как верная, хоть и вечно недовольная тень, топтался кот Базилио. «Видишь, мой дорогой, — томно повела Алиса, обращаясь к Буратино, — истинная ценность этой монеты не в металле, а в её истории...» Её голос был сладким, как патока, и Буратино, зачарованный, уже тянул к ней свою единственную монету. Именно в этот момент из толпы появилась она. Девушка с грозой темно-синих кудрей и двумя разными глазами — зеленым, как лесная чаща, и синим, как ночная бездна. На ней не было ни единого признака, указывающего на родство с Карабасом, лишь лёгкая улыбка играла на её губах. Алиса почувствовала её взгляд прежде, чем услышала голос. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. «Ваша техника очарования впечатляет, — произнесла незнакомка, останавливаясь в шаге от них. Её синий глаз скользнул по Алисе, а зелёный — оценивающе по Буратино. — Но вам не хватает... магического штриха. Без него всё это выглядит немного... приземлённо». Алиса замерла. Её зонтик перестал вращаться. Никто и никогда не осмеливался критиковать её искусство. «А вы, я смотрю, эксперт?» — парировала она, в её голосе зазвенели стальные нотки. Базилио насупился, почуяв угрозу. «Проваливай, девица. Не мешай работе профессионалов». Но девушка проигнорировала его, её внимание было всецело поглощено Алисой. «Розетта. И я могу предложить вам нечто большее, чем жалкая монетка. Деловой альянс». Они сидели в задней комнате душного трактира «Три пескаря». Дым от глиняной трубки Розетты вился причудливыми кольцами. «Мой дядюшка, — рассказывала Розетта, рассеянно глядя на дым, — помешан на своём театре. Он скупает любые диковинки для своих постановок. Ваш деревянный мальчик станет для него идеальным подарком». «И что с того нам?» — буркнул Базилио, отхлебывая свой эль. Он с самого начала невзлюбил эту колдунью. Розетта улыбнулась, и в её улыбке было что-то хищное. «А то, что на следующей неделе у него премьера. «Великая трагедия о сломанном стуле». Он продал уже полтысячи билетов по бешеным ценам. Я предлагаю напечатать ещё столько же. Фальшивых. И продать их. Вы разделите прибыль со мной пополам». Алиса заинтересованно приподняла бровь. «А где же здесь твоя выгода, Розетта? Кроме денег?» «Свобода, — тихо ответила Розетта, и её взгляд на мгновение стал откровенным. — Деньги — это билет из-под опеки моего дорогого дядюшки. А вы, Алиса, с вашим талантом убеждения — идеальный партнёр». «Я против!» — рявкнул Базилио, вставая. «Это ловушка! Она нас подставит!» «Ты боишься конкуренции, кот?» — Розетта бросила на него насмешливый взгляд. «Я не верю ей, Алиса!» — умоляюще посмотрел на напарницу Базилио. Алиса медленно повернула в руках свой бокал. Её ум уже просчитывал выгоды. Защита племянницы Карабаса, доступ за кулисы, крупный куш. Она встретилась взглядом с Розеттой. Две пары глаз — одна пара, полная огня и амбиций, другая — спокойной, бездонной глубины. «Я в деле, — решительно сказала Алиса. — Базилио, либо с нами, либо в стороне». Кот с силой швырнул свою кружку об пол и выбежал из трактира. Сделка была заключена. Следующие несколько дней они провели в старом амбаре на окраине города, где Розетта устроила свою тайную мастерскую. Пахло краской, бумагой и сушёными травами. Алиса, с искусством, достойным лучших гравёров, подделывала печати, в то время как Розетта на старинном печатном станке создавала билеты, неотличимые от настоящих. «Знаешь, — как-то вечером сказала Алиса, откладывая в сторону кисть, — я всегда работала одна. Ну, с Базилио. Но это... другое». Розетта, не отрываясь от станка, улыбнулась. «Потому что он тебя боится. А я — нет. Я тебя понимаю». «И что же ты понимаешь?» — Алиса насторожилась, её привычная маска недоверия на мгновение сползла. «Что за всем этим лоском, — Розетта обвела рукой её наряд, — за этими кружевами скрывается девушка, которая хочет от жизни большего, чем жалкие подачки от таких, как этот деревянный мальчик. Ты хочешь не просто выживать. Ты хочешь блистать». Алиса молчала. Никто никогда не заглядывал так глубоко. Базилио видел в ней лишь удачливую пару, дядя Карабас — помеху, а все остальные — жертву. А эта девушка с разноцветными глазами видела её. Настоящую. «А ты? — тихо спросила Алиса. — Что скрывается за твоими картами Таро и вуду?» Розетта наконец оторвалась от работы. Её лицо стало серьёзным. «Одиночество. Когда все вокруг видят в тебе либо угрозу, либо инструмент, начинаешь чувствовать себя вещью. А ты... ты первая, кто разговаривает со мной как с равной. Не как с племянницей тирана или жрицей тёмных культов». В амбаре повисла тишина, полная невысказанного понимания. Две одинокие актрисы, игравшие свои роли перед всем миром, наконец-то позволили себе опустить занавес. Их афера имела оглушительный успех. В ночь премьеры театр Карабаса был забит до отказа. Обманутые зрители с фальшивыми билетами ломились в двери, смешавшись с настоящими гостями. Началась давка, крики, и в самый разгар хаоса Карабас-Барабас, багровый от ярости, ворвался в свою ложу, волоча за шиворот Базилио. «ОНИ! — проревел он, тыча пальцем в сторону Алисы и Розетты, которые наблюдали за хаосом с галереи. — ЭТА ТВАРЬ ВСЁ РАССКАЗАЛА!» Базилио, побитый и жалкий, не смотрел на Алису. «Они меня обманули, Ваше Сиятельство! Одурманили! Я всего лишь хотел защитить свою напарницу от этой... этой колдуньи!» Сердце Алисы упало. Ловушка захлопнулась. Стража Карабаса уже пробивалась к ним через толпу. У них были секунды. «Бежим!» — крикнула Алиса, хватая Розетту за руку. Но Розетта вырвалась. Её лицо было странно спокойным. «Беги одна, Алиса. Через чёрный ход. Это мой дядя, я как-нибудь договорюсь». Алиса поняла. Это был тест. Розетта предлагала ей старую, проверенную схему: спасать свою шкуру, предав напарницу. Так бы они поступили ещё неделю назад. Так бы поступила она с Базилио, не задумываясь. Но что-то щёлкнуло. Мысль о том, чтобы оставить Розетту одну в лапах этого безумца, была невыносимой. «Нет, — твёрдо сказала Алиса, её пальцы снова сомкнулись на запястье Розетты. — Мы договорились. До конца». В её глазах Розетта увидела не расчет, а нечто новое, хрупкое и пугающе настоящее. Решимость. В этот миг что-то мёртвое внутри Розетты оттаяло. Кто-то впервые в жизни выбрал её. Им чудом удалось вырваться. Их погоня по крышам и тёмным переулкам была отчаянной и лихорадочной. Они потеряли всё: деньги, которые так и не успели поделить, свои планы, своё безопасное укрытие. На рассвете они оказались на пустынной заставе на окраине города. У них не было ничего, кроме грязных платьев и пустых карманов. И вдруг Алиса засмеялась. Это был не её привычный, сладкий и фальшивый смех, а настоящий, грудной и немного истеричный. «Представляешь, — сказала она, вытирая слезу, — мы провернули одну из величайших афер в истории этого города, и у нас нет ни гроша!» Розетта смотрела на неё, и её разноцветные глаза сияли. «Неправда. У нас кое-что есть». Она шагнула ближе, и её пальцы мягко коснулись щеки Алисы, убирая выбившуюся прядь. Больше не было необходимости в словах. Их губы встретились в поцелуе, который был не частью спектакля, не расчётом и не игрой. Это была капитуляция. Капитуляция двух самых хитрых и неуловимых аферисток перед единственным чувством, которое они не смогли ни подделать, ни просчитать. Когда они разомкнули объятия, Алиса снова улыбнулась, но на этот раз улыбка была другой — лёгкой, уставшей и по-настоящему счастливой. «Ну что, партнёр, — сказала она, глядя на дорогу, уходящую в неизвестность. — Каков наш следующий ход?» Розетта взяла её за руку. Их пальцы сплелись в крепкий замок. «Самая грандиозная афера, — ответила она. — Начать всё с чистого листа. И сделать это вместе». И две фигуры — одна в изящных сапожках и помятой красной юбке, другая с ветром в тёмных кудрях — растворились в утреннем тумане, оставив позади город, который так и не смог их удержать. Их последняя и величайшая афера — побег в новую жизнь — только начиналась.