Рождество по завещанию

Дождь не кончился. Город был мокрым и глухим. Ровно в 23:42 машина свернула к чёрному въезду. Чонгук заглушил мотор. Тэхён проверил карман: флешка, диктофон, запасная карта памяти. На руке — тонкая резинка-браслет, подарок от звукаря: “на удачу”. — Последний прогон, — шепнул он. — Простой план, — кивнул Чонгук. — Мы вдвоём заходим, как просили. Охрана — по периметру. Чжинван — в серверной. Твой человек на крыше. — Без героизма, — повторил Тэхён. — Только факты, — согласился Чонгук. Они оставили телефоны в бардачке. Взяли маленькие налобные фонари. Отперли боковую дверь. Павильон Б встречал их пустотой. Стекло операторской блестело тусклым квадратом. Где-то щёлкнуло реле. Тишина сделала шаг вперёд. — Вы пришли, — сказал голос. Где-то вверху. Отражался по металлу, как эхо. — По делу, — ответил Тэхён. — Никаких камер. Разговор и точка. — Камер нет, — солгал голос. Чонгук поднял взгляд. Паутина ригов, мостиков и тросов. И крошечная красная искра у фермы над операторской. — Вижу одну, — тихо сказал он. — Часовая. — Я глушу, — прошипел в наушнике Чжинван. Их крохотные «капли» сидели глубоко в ушах. — Тридцать метров радиуса. Пошёл. Красная искра погасла. Голос наверху вздрогнул: — Сеть пропала. Кто у вас консультант? — Нам не нужен консультант, — ответил Тэхён. — Нам нужны имена. Сверху шелохнулась тень. На мостике виднелись двое: худой в капюшоне и крупнее — в рабочем жилете. Ключник? Нет. Другой. Капюшон приподнялся. Совсем молодой. Глаза нервные. — Сначала флешка, — сказал худой. — Потом имена. — Сначала правда, — сказал Тэхён. — Мы ничего не отдаём «на доверии». Чонгук встал полшага ближе. Руки свободны. Пустые. Краем глаза он поймал движение у земли. Из-под настила выполз «глазок» — беспроводная «лягушка». Ползёт к их ногам. — Слева, — прошептал он и двинул носком кромки ботинка. «Лягушка» отлетела в тень. И тут над сценой звякнул карабин. Коротко. Предупреждение. Чжинван сухо бросил в ухо: — На мостике третий. Ставит линию. Не стойте под ригом. Я подрезаю питание, но нужен доступ. Они отошли к стене. Сверху худой рассмеялся: — Нервничаешь, звезда? — Я злюсь, — ровно сказал Тэхён. — И хочу закончить. Кто вас ведёт? «Промо»? — Не тебя касается. — Тогда слушай, — вмешался Чонгук. — Завтра, если сольёте фейк, мы покажем запись согласия. С датой и временем. С юристом и прессой. Вы загоритесь первыми. Пауза. Молодой на мостике отвёл взгляд. Худой щёлкнул языком: — Пугаешь? — Предупреждаю. Сбоку распахнулась дверь. Вошёл третий — не с мостика, с пола. Чистая куртка. Ассистентка из «промо» — та, что всегда позади начальницы. В руках — планшет. — Хватит игр, — сказала она. Голос не дрожал. — Вы приходите в кабинет завтра в 11:00. Мы делаем красивое интервью. Вы улыбаетесь, говорите «уважение, доверие» — и всем хорошо. Если нет — уйдёт «постельная». Выбор ваш. — У вас её нет, — ответил Тэхён. — У нас есть то, что зрители называют «этого достаточно», — сказала она и положила планшет на край сцены. — Подарок. Посмотрите. На экране — их мотельная комната. Стулья. Лампа. Гитара на коленях у Тэхёна. Они вдвоём. Близко. У Чонгука мгновенно напряглась шея. Но это был не их файл. Ракурс другой. Чуть выше. Чуть в стороне. Как будто… сквозь щель в жалюзи. — Это монтаж, — тихо сказал он. — Наш ракурс — фронт. Там штатив. Этого угла не было. — Значит, соседний номер, — добавил Тэхён. Челюсть взялась сталью. — Вы сняли нас из-за стены? Ассистентка приподняла бровь, не отвечая. Худой наверху хихикнул: — Ну мы же просто помогали. Город любит правду. — Правда — это границы, — отрезал Чонгук. — А это — подглядывание. Чжинван вполголоса: — По картинке вижу шум от дешёвого сенсора. Соседний номер — да. Окно. Обработано, вставлены «дыхание» и «шорохи». Сырой фейк. — Хватает для заголовка, — мрачно ответил Тэхён. Ассистентка шагнула ближе: — Мы не хотим вам вреда. Мы делаем проект громким. Вы тоже выиграете. — Мы выиграем, когда вы уберёте камеры и людей, — сказал Тэхён. — И когда вы назовёте того, кто дал приказ. Пауза снова потяжелела. Молодой наверху шепнул: «Не надо…» Худой добавил: «Поздно». И щёлкнул чем-то в руках. Трос над их головами дёрнуло. Над сценой затормозил прожектор. Не падал. Но подрагивал. Достаточно, чтобы все инстинкты сжались. — Влево! — рявкнул Чонгук и вытолкнул Тэхёна к стене. Сам ушёл на себя, прикрывая. — Руки вверх! — ударил по павильону чужой голос. Сразу из двух дверей вошли охранники. Ещё двое — из торца. На крыше щёлкнул фонарь — сигнал от человека Тэхёна. — Запись идёт, — сказал Чжинван в общий канал. — Аудио и видео. Лицо, метки, время. Ассистентка замерла с планшетом в ладонях. Худой на мостике выругался. Молодой выронил карабин. Железо громко клацнуло. Он подпрыгнул, как будто обжёгся. — Всем вниз, — приказал старший охранник. — Не бегите. Руки видно. Худой двинулся к лестнице, глядя в пол. Молодой зацепился шнурком, едва не рухнул; его поймали взгляды и ругань. Они спустились. Ассистентка стояла прямая. Таблет горел синим экраном. — Хорошо, — сказала она тихо, как будто самой себе. — Тогда пойдём по процедуре. — Пойдём, — кивнул Тэхён и повернулся к Чонгуку. — Ты как? — Нормально, — выдохнул тот. Плечи отпускало медленно. — Ты? — Держусь. Охрана повела троицу к посту. Павильон начал шуметь — как будто вернулся ток. — Сверху чисто, — доложил человек с крыши в рацию. — Больше никого. Чжинван спустился со своей стойки. На ходу говорил короткими фразами, как чеклист: — Пакеты заблокированы. Серверы — локально. Логи пишутся. Утром всё передам юристам. — Молодец, — сказал продюсер, возникая из-ниакс. Он выглядел помятым, но собранным. — Вы целы? — Да, — ответил Тэхён. — Но это не конец. Это точно не конец… — отозвалось внутри у всех. Они прошли в пост охраны. Сняли показания. Подписали протоколы. Всё по бумаге. Без криков. Ассистентка молчала — до последнего. Но когда в кабинет вошла начальница «Промо и Маркетинг» — в пальто, мокрая, злая — молчание треснуло. — Вы с ума сошли, — сказала начальница ассистентке. — Кто дал вам право? — Вы, — ответила та просто. — Устно. На «пуш». «Нам нужны острые углы». — Я не говорила «подглядывать в мотелях», — сжала губы начальница. — Вы сказали «дайте мне любовь любой ценой», — ответила ассистентка. Устало. Без яда. — Я дала. В комнате стало очень тихо. Продюсер прикрыл глаза. Охранник кивнул: «Записано». — Уведите её, — сказала начальница. Голос стал бумажным. — Мы… разберёмся. — Разберёмся, — повторил продюсер. — Но разбираться будем мы. С протоколами. И с письмами. Начальница перевела взгляд на Тэхёна и Чонгука: — Прошу вас не выносить это в медиа до разбирательства. Это ударит по картине. — По картине бьёте вы, — спокойно ответил Тэхён. — Мы — снимаем кино. Она хотела что-то сказать, но проглотила. Развернулась. Ушла. Охрана увела ассистентку и ребят с мостика. Дверь закрылась. Шум за ней съел напряжение. Осталась усталость. — Садитесь, — сказал охранник. Поставил на стол два стакана воды. — Дышите. Они сели. Пили маленькими глотками. Тридцать секунд — тишина. — Спасибо, — сказал Чонгук. — Не мне, — ответил охранник. — Себе. Что пришли не «одни». Чжинван присел на край стола: — Таймер. До полудня — десять часов сорок семь минут. Угроза будет. — Пусть будет, — сказал Тэхён. — Мы ей уже не верим. Они вышли из поста последние. Павильон снова был пуст и тих. Воздух пах железом и мокрой пылью. — Поехали? — спросил Чонгук. — Поехали, — кивнул Тэхён. — Ко мне. Спать. Вернее, пытаться. Они дошли до машины. Сели. Тёплый воздух обволок их плечи. Руки лежали на коленях. Спокойно. — Я хочу сказать одну вещь, — произнёс Чонгук, глядя прямо. — Не для камеры. Сейчас. — Говори. — Я рядом. Сегодня. Завтра. Дальше — будем говорить снова. Если устал — просто скажи. — Скажу, — тихо ответил Тэхён. — И я тоже. Они поехали. Фары резали дождь. Город был мягким и пустым, как после сильной музыки. Дом Тэхёна встретил темнотой и сухим теплом. Ключ повернулся без звука. В прихожей — лампа. Кухня — ладонью включить чайник. — Душ первый, — сказал Тэхён. — Ты, — качнул головой Чонгук. — Нет, ты, — улыбнулся Тэхён уголком рта. — У тебя плечи каменные. — Ладно, — сдался Чонгук. — Пять минут. Пока вода шумела в ванной, Тэхён убрал ключи, достал флешку, положил в сейф. Прислонился к стене и дал себе ровно три длинных вдоха. В груди отпустило чуть-чуть. Чонгук вышел, волосы мокрые, футболка на плече. — Твоя очередь, — сказал он тихо. — Я сделаю чай. Тэхён кивнул. Закрыл дверь ванной. Открыл воду. Постоял под горячей струёй, пока шум не стер стрелки часов в голове. Через семь минут он вышел. На кухне пахло чаем и мёдом. Чонгук сидел за столом, смотрел в окно. — Что думаешь? — спросил Тэхён. — Что мы не проиграли, — сказал Чонгук. — И что я очень хочу дожить до дня, когда у нас будет сцена без чужих глаз. — Будет, — сказал Тэхён. — И не одна. Они выпили по кружке в тишине. Затем разошлись по «зонам». Кровать. Диван. Два одеяла. Один дом. — Спокойной, — сказал Чонгук из полумрака. — Спокойной, — ответил Тэхён. Он почти уснул, когда телефон на тумбочке коротко мигнул. Один раз. Без звука. Только экран. На нём — новое письмо от того же ящика. Без текста. Одна картинка. Скриншот таймера. Секунды бегут. Под ним — подпись: «Расписание не меняется.» Тэхён сел на кровати. Сердце снова взялось в кулак. Он посмотрел на дверь в гостиную. Там тихо. Чонгук дышит ровно. Тэхён набрал короткое сообщение Чжинвану: «Получил. Таймер активен. Утром — план Б?» Пришёл ответ почти сразу: «Да. Утром — рубим у источника. Но… готовьтесь. Будет шумно.» Тэхён положил телефон. Закрыл глаза. Сжал ладонью браслет на запястье. — Я рядом, — прошептал он в темноту, сам себе и тому, кто спит за стеной. И впервые за двое суток уснул сразу. … Утро пришло с запахом кофе и звуком уведомлений. Лента гудела, как улей. И прямо под их первым постом кто-то уже писал: «Готовьтесь к полудню. Будет «жарко»». Полдень приближался. Их план — тоже.