АХ, ЭТИ ЧЁРНЫЕ ГЛАЗА...

Уэльс, родина Хельги, священная дубрава. Древние камни, покрытые седым лишайником, стояли молчаливыми стражами на продуваемом всеми ветрами уэльском холме. Под покровом ночи, в сиянии полной луны, они казались исполинскими пальцами, вцепившимися в самое небо. Воздух был густым и прохладным, пахнущим полынью, влажным мхом и далёким дымом. В центре каменного круга пылал костёр, и пламя отбрасывало дикие, пляшущие тени на лица двух мужчин, стоящих друг напротив друга. Антонин Долохов, облачённый в простые одежды из тёмного льна, с дубовым венком на седых волосах, казался частью этой древней мощи. Его обычно жёсткие черты были смягчены, а в глазах, отражавших огонь, читалась глубокая, почти торжественная серьёзность. Напротив него стоял Хельги. Его тонкая, почти воздушная фигура в белых одеждах выглядела как видение. Длинные чёрные волосы были убраны веточкой омелы, а на бледной коже лучами лунного света поблёскивал старинный амулет-паук. Он смотрел на своего Волка с безграничной любовью и абсолютным доверием. Между ними, у костра, стоял старый жрец в длинном плаще, с бородой, заплетённой в несколько кос, и живыми, пронзительными глазами. В его руках был посох из ясеня, увенчанный резным изображением оленя. — Дети Земли и Неба! — его голос, низкий и густой, как гром, раскатился по каменному кругу. — Мы собрались здесь, в этом священном месте, под взором Рогатого Бога, дарующего жизнь и силу, и под светом Трёхликой Богини, что правит тайнами, любовью и судьбой! Кто пришёл сюда, чтобы связать свои души воедино пред ликом древних сил? — Мы, — прозвучало почти одновременно, два голоса — хриплый и ясный, слившиеся в одном порыве. Жрец кивнул и взял с небольшого каменного алтаря широкую серебряную чашу. — Силы земли, воды, огня и воздуха! Благословите этот союз! — он провёл рукой над чашей, и она наполнилась дымящейся влагой, пахнущей мёдом и лесными травами. — Испейте оба из Чаши Единения. Пусть ваши жизни отныне текут одним потоком! Антонин взял чашу первым, сделал глоток и передал Хельги. Тот, не отрывая от него взгляда, повторил его действие. Сладкий и горький вкус напитка разлился по их жилам, словно сама магия земли входила в них. Затем жрец взял два шнура — один тёмный, из грубой шерсти, другой — светлый, изо льна. — Протяните друг к другу правые руки. Когда их ладони встретились, жрец начал обвивать их запястья шнурами, сплетая их в единый, неразрывный узел. — Как эти нити сплетаются воедино, так и ваши души отныне связаны. Сила одного станет опорой другого. Слабость одного будет восполнена силой другого. Пусть этот узел хранит ваш союз в горести и в радости, в свете и во тьме, пока луна не упадёт с небес. Он воздел руки к ночному небу, где сияла полная луна. — Великий Рогатый Бог! Дай твоей силы этому союзу, защити его своей мощью! Трёхликая Богиня! Дай своей мудрости этому союзу, осени его своей любовью! Пусть их сердца бьются в одном ритме, пусть их души отражаются друг в друге, как луна отражается в воде! В этот миг с неба упал одинокий луч лунного света, озаривший обоих мужчин. Казалось, сами древние боги дали своё благословение. — А теперь, — голос жреца смягчился, став почти отеческим, — скрепите свой союз поцелуем, как скрепляете его души. Антонин и Хельги шагнули навстречу друг другу. Их губы встретились в поцелуе, который был не страстью, но обещанием. Обещанием вечной верности, защиты и той глубокой, бездонной нежности, что сильнее любой магии. Когда они наконец разомкнули объятия, жрец развязал узел на их запястьях, но невидимая связь между ними осталась, ощутимая и прочная. — Идите в мир как одно целое, — произнёс жрец. — Ваш союз благословлён землёй и небом. Ничто не разорвёт его. Они повернулись и, держась за руки, вышли из каменного круга, оставив позади пылающий костёр и молчаливых каменных стражей. Впереди их ждала вся жизнь — тёмная и светлая, страшная и прекрасная. Но теперь они шли по ней вместе. Волк и его тёмный ангел, соединённые древним обетом и великой силой, имя которой — Любовь. Любовь бывает разная. Одна – болезнь. Погибель. Другая – луч надежды. Жизнь. Но какую выберет сердце, не знает никто. К сожалению, не всегда разбитая душа может принять шанс на новую любовь, но это, к счастью, не касалось влюбленной верной пары.