Новое начало

Солнце опускалось над раскинувшимся пригородом Сакраменто, как яичница, соскальзывающая с жирной тарелки, отбрасывая длинные тени на тупик, где стояла новая двухуровневая квартира Гленна, словно бежевое извинение за взрослую жизнь. Прошло три недели с той безумной, пропитанной виски поездки из Лос-Анджелеса — три недели с тех пор, как Гленн посмотрел в упор на свои холодные ноги и решил, черт возьми, почему бы не нажать на курок после всей этой рутины с белым платьем и клятвами верности? Свадьба прошла в беспорядке: складные стулья в общественном центре, мама Рози плачет, уткнувшись в коробку с вином, а отец Гленна бормочет о том, что его сын «наконец-то остепенился как мужчина». Но теперь, с кольцом на пальце и выплатой по ипотеке, нависшей, как грозовая туча, реальность оказалась мягче, чем ожидалось. За исключением ребенка. Никто не ожидал, что это произойдет так скоро. Рикки вывел свою потрепанную Honda Civic 98-го года — на ней все еще виднелась вмятина от столкновения с полуприцепом - на подъездную дорожку с фырканьем, которое звучало так, словно машина прочищала горло. Двигатель кашлянул раз, другой, затем заглох, оставив после себя облако выхлопных газов, в котором слабо пахло сожалением и обертками от фастфуда. Гленн ссутулился на пассажирском сиденье, полупустую бутылку с водой он сжимал в руке, как будто это был последний спасательный круг, ведущий к здравомыслию. - Ты уверен, что не хочешь переночевать здесь? - спросил Гленн, потирая затылок. - Родители Рози уехали из города, и диван раскладывается. Мы могли бы заказать тайскую еду и снова посмотреть тот дурацкий фильм с акулами. Знаешь, тот, где они сражаются в торнадо? Рики выключил зажигание и откинулся на спинку, его долговязая фигура вжалась в сиденье, как в складной шезлонг. На нем была все та же выцветшая футболка Pearl Jam, которую он носил во время поездки, но теперь на ней красовалось новое кофейное пятно, любезно предоставленное закусочной во Фресно. Его волосы, эта вечная копна кудряшек, торчали в разные стороны, что наводило на мысль о том, что его ударило током от оптимизма. - Не-а, чувак. У тебя сейчас такой прирученный вид. Я не хочу портить твой стиль. Кроме того, завтра у меня работа - развозить коробки для гаражной распродажи тети Линды. Оплачивается тамалес, но зато обед бесплатный. Гленн фыркнул и отстегнул ремень безопасности со щелчком, который прозвучал слишком громко в тишине машины. - Тамалес. Жизнь мечты. - Он замолчал, взглянув на дом. Свет на крыльце автоматически включился, окрасив входную дверь в теплый янтарный цвет. Рози настояла на том, чтобы он был на солнечных батареях, экологично и романтично, сказала она с улыбкой, от которой Гленну показалось, что его колени окунули в теплое масло. Он схватил сумку с заднего сиденья, молния зацепилась за выбившийся носок. - Спасибо, что подвез. В Лос-Анджелесе пробки просто звериные, если не знаешь, как срезать путь. Рики отмахнулся, но его взгляд задержался на доме слишком долго. Было что-то невысказанное, какая-то тяжесть, которая висела между ними с тех пор, как они были детьми и торговали комиксами в тупичке в Эхо-парке. Поездка дала трещину — паника Гленна по поводу женитьбы, визиты в забегаловки и пыльные мотели, признания за кружкой теплого пива о несбывшихся мечтах. Рики был ведущим, комиком, который превращал панику в кульминационный момент. Но сейчас, высадив Гленна, он почувствовал себя так, словно передал эстафетную палочку в гонке, на которую ни один из них не подписывался. - В любое время, приятель, - наконец сказал Рики, выдавив из себя улыбку, которая не совсем коснулась его глаз. - Только не называй ребенка в мою честь, если это будет похоже на вопросительный знак. Гленн рассмеялся, на этот раз по-настоящему, так, что у него в груди стало легче. Он хлопнул Рики по плечу — сильнее, чем намеревался, потому что эмоции все еще оставались на чужой территории, — и выбрался из машины. Входная дверь со скрипом отворилась прежде, чем он успел достать ключи, и на пороге появилась Рози, силуэт которой вырисовывался в свете лампы в прихожей, ее живот был похож на полную луну под растянутой футболкой для беременных с надписью «Булочка в духовке: с минуты на минуту». - Как раз вовремя, незнакомец, - сказала она, и в ее голосе прозвучала та смесь поддразнивания и облегчения, на которую была способна только она. Она прошла вперед вразвалочку, ее короткие темные волосы были слегка растрепаны. - Я уже начала думать, что ты сбежал, чтобы присоединиться к цирку со своим старым приятелем. Рики выбрался из машины и прислонился к капоту с небрежностью человека, который никогда не укладывался в сроки, от которых не смог бы отделаться своим обаянием. - Цирк? Нет, Рози. Гленн - укротитель львов. Я всего лишь парень, который кормит слонов. Миссис Пауэлл. Сияете, как всегда. Как с вами обращается маленький акробат? Рози положила руку на живот, где малыш — или «Фасолинка», как они окрестили его во время УЗИ, — казалось, устраивал свой собственный праздник. - Брыкался так, словно готовился к Олимпийским играм. Заходи, Рики. У меня осталась лазанья, наверное, еще теплая, а Гленн всю неделю обещал рассказать мне истории с дороги. За этим последовал один из тех вечеров, которые казались моментальным снимком из чьей-то другой жизни - легкий, неторопливый, такой домашний уют, который Гленн однажды поклялся разрушить, чтобы было интереснее. В гостиной царил уютный хаос из распакованных свадебных подарков и мягких подушек, которые Рози сшила сама из тканей, купленных в комиссионном магазине. Лазанья действительно была теплой, сочной, с рикоттой и базиликом, который, как клялась Рози, был выращен в ее «секретном саду на крыше», хотя Гленн подозревал, что она просто «позаимствовала» зелень с соседского подоконника. Рики примостился на подлокотнике дивана, держа тарелку на колене, и потчевал их преувеличенными историями о поездке: о том, как их чуть не арестовали за купание нагишом в придорожном водоеме («Это был пруд, Рикки! И на нас были шорты!»), спущенная шина в глуши, которая превратилась в импровизированный сеанс созерцания звезд, то, как Гленн выкрикивал каждое слово в «Wonderwall», пока его голос не сорвался, как у подростка. Рози смеялась до боли в боках, одной рукой обмахиваясь, а другой придерживая живот. - Вы оба идиоты, - сказала она беззлобно, и ее глаза заблестели в мягком свете лампы. - Но хорошие. Те, из-за кого жизнь стоит изжоги. Она поерзала на диване, слегка поморщившись, когда Фасолинка особенно энергично толкнулась. Гленн, конечно, заметил — за последние месяцы его восприятие ее дискомфорта обострилось, — но она с улыбкой отмахнулась от него. - Просто ложная тревога. Этот парень рассчитывает время, как плохой комик. Гленн наблюдал, как они, его лучший друг и его жена, обмениваются колкостями, как старые приятели по покеру. И тут, в паузе между кульминацией Рики и репликой Рози, его осенило: вот оно. То, за чем он гнался, чего боялся и на что каким-то образом наткнулся. Не идеальное, но настоящее. Он протянул руку и сжал колено Рози, и она накрыла его ладонь своей, теплой и твердой. Когда часы пробили десять, Рики потянулся и зевнул так, что мог бы проглотить маленькую машину. - Ладно, голубки. Я собираюсь отправиться в путь, пока не превратился в тыкву. Или, что еще хуже, не начал помогать мыть посуду. - Он встал, со звоном поставив тарелку в раковину с преувеличенной осторожностью, как будто это была бомба для обезвреживания. - Гленн, не веди себя как чужой. И Рози, держи этого парня в узде. У него история странствий. Рози приподнялась и заключила его в объятия, которые благодаря ее животу приобрел внушительные размеры. - Счастливого пути, Рики. И спасибо, что вернул моего мужа целым и невредимым. Гленн проводил его до двери, ночной воздух был прохладным и бодрящим, неся с собой слабый аромат жасмина с соседского двора. Дверца машины со скрипом открылась, и Рики замер, переступая с ноги на ногу. - Слушай, - сказал он тихим голосом. - Ты в порядке? Точно? Гленн кивнул, чувствуя, как у него перехватывает горло. - Да. Да, точно. - Он снова похлопал Рики по руке. - Позвони мне, когда вернешься домой. - Будет сделано. - Рики скользнул на сиденье, вставил ключ в замок зажигания. Двигатель заурчал, пробуждаясь к жизни, фары прорезали темноту. Он махнул рукой в последний раз, медленно сдавая назад, и задние фонари исчезли на улице, как светлячки после пьянки. Гленн смотрел вслед, пока машина не свернула за угол, затем с тихим щелчком захлопнул дверцу. Рози была на кухне, мыла тарелки и фальшиво напевала какую-то инди-фолковую мелодию из плейлиста, который Гленн не одобрял. - Он хороший парень, твой друг, - бросила она через плечо. — Самый лучший, - согласился Гленн, подходя к ней сзади и обнимая за талию - настолько близко, насколько позволял живот. Он поцеловал ее в макушку, вдохнув аромат лавандового шампуня, который всегда заставлял его думать о летних барбекю и возможностях. - Давай на сегодня закончим. По предписанию врача — ноги вверх, никаких тяжестей. Они побрели в спальню - ритуал, отточенный усталостью и любовью: она в одной из его старых футболок, которые отважно обтягивали ее округлости, он в боксерах и футболке с надписью «Самый классный муж в мире» (прикольный подарок на мальчишнике). Кровать была огромных размеров, простыни приятно холодили нагретую солнцем кожу. Гленн выключил лампу, и комната погрузилась в мягкую темноту, нарушаемую лишь мерцанием радионяни на комоде — пока ни звука, только обещание криков, которые разобьют сон вдребезги, как стекло. Он был в полудреме, голова Рози лежала у него на груди, ее дыхание было ровным, как ритм метронома, когда все началось. Резко и непроизвольно, как будто она неправильно сглотнула. Затем еще раз, ее тело напряглось под его рукой. - Гленн? - Ее голос был тихим, в нем слышалось что-то такое, чего он не слышал со времен свадебных клятв: неуверенность. Он резко выпрямился, сердце колотилось, как барабан. - Что? Ты в порядке? Фасолинка в порядке? Она медленно села, прижав руку к животу, ее лицо побледнело в лунном свете, пробивающемся сквозь жалюзи. - Я думаю... схватки. Настоящие. Мир сузился до одного слова — сейчас — и Гленн двигался на автопилоте, его ноги касались ковра с глухим стуком, который отдавался эхом в его сердце. - Хорошо, хорошо, дыши. Вдох через нос, выдох через... Черт, где больничная сумка? - Он рывком открыл шкаф, и одежда посыпалась оттуда, как в плохом фокусе. Сумка была там, погребенная под грудой фланелевых рубашек: подгузники, ползунки, тот нелепый домашний костюм, который Рози сшила с крошечными уточками. Он перекинул его через плечо и замер. - Ключи от машины. Где... Стон с кровати, низкий и гортанный, прервал его. Рози засекала время на своем телефоне, сосредоточенно нахмурив брови. - Каждые три минуты. Гленн, дорогой, у тебя учащенное дыхание. Сядь, пока не потерял сознание. Но он не смог. Паника пробежала по его венам, вызвав воспоминания о каждом наихудшем сценарии, который он прокручивал в голове. Преэклампсия, обвитие пуповины, дистоция плечевого сустава — термины плавали у него в голове, как акулы. - Нам нужно ехать. Сейчас. Ты можешь идти? Может, мне отнести... - Гленн. - Голос Рози прорезал его, спокойный, как скальпель хирурга, несмотря на выступивший у нее на лбу пот. Она спустила ноги с края кровати и встала с нарочитой грацией человека, который практиковался в этом на занятиях по родовспоможению. - Я в порядке. С Фасолинкой все в порядке. У нас будет ребенок, а не вторжение в Польшу. Бери ключи и поехали. Он так и сделал, снял их с крючка у двери, ощущая холод металла на ладони. Они добрались до гаража, пошатываясь, — она опиралась на него, а он поддерживал ее, словно она была сделана из тонкого фарфора. Минивэн (разумное усовершенствование, над которым Рики безжалостно насмехался) открылся, и Гленн помог ей сесть на пассажирское сиденье, пристегнув ее руками, которые дрожали, как листья на ветру. - Воды? Полотенца? Может, позвонить акушерке? - Поезжай, - сказала она, не то смеясь, не то гримасничая, когда накатила еще одна схватка. - И да, позвони ей. Но в основном поезжай. Он сидел за рулем и выезжал задним ходом, визжа шинами, как банши, когда в подстаканнике у него зазвонил телефон. Рики. Конечно, наверное, только что вернулся домой и вспомнил какую-нибудь дурацкую шутку. Гленн схватил трубку и включил громкую связь, одновременно вводя адрес в навигатор. - Не сейчас, чувак, это... - Рики! - Его перебил голос Рози, бодрый, несмотря на схватки, сжимавшие ее, как тиски. - Как раз вовремя. Фасолинка решила, что пришло время шоу. Мы направляемся в больницу. Хочешь поиграть в Uber? На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, затем из динамика донесся смех Рики, в котором смешались шок и восторг. - Черт возьми, подожди, ты серьезно? Подождите, я буду через пять минут. Вы ни за что не сделаете это без крестного. Гленн взглянул на Рози, которая энергично закивала, хотя и дышала, превозмогая боль, как йог на стероидах. - Хорошо, - пробормотал он, разворачиваясь так, что чуть не задел почтовый ящик. - Но если тебя еще раз стошнит в моей машине... - Договорились. На линии щелкнуло, и несколько минут спустя фары Civic Рики появились в зеркале заднего вида, как у ангела-хранителя на свинцовой ноге. Поездка в больницу была как в лихорадочном сне, с красными светофорами и побелевшими костяшками пальцев. Улицы Сакраменто, обычно усыпанные торговыми центрами и знаками «стоп», казались полосой препятствий, спроектированной садистами. Гленн сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, рассказывая о каждой выбоине, как экскурсовод о кислоте: Эта новая, наверное, из-за дождей, которые прошли на прошлой неделе. Его мысли понеслись вперед, к родильным палатам и эпидуральной анестезии, к тому, что «если» терзало его изнутри. Что, если у них ничего не получится? Что, если что-то пойдет не так? Его ладони покрылись потом, а нога сильно надавила на газ. Рядом с ним Рози была как скала в бурю — схватки теперь начинались как по маслу, каждые две минуты, но ее голос звучал ровно, когда она наставляла его. - Зеленый свет, малыш. Смотри на дорогу. Когда налетела особенно сильная схватка, она схватилась за дверную ручку и со свистом выдохнула, отчего стекло затуманилось. Но затем, когда все затихло, она повернулась к нему со своим фирменным блеском в глазах. - Знаешь, если ты там упадешь в обморок, я выложу это на YouTube. «Первые роды муженька: Ремикс». Рики это умеет. Гленн бросил на нее безумный взгляд, наполовину смеясь, наполовину всхлипывая. - Я не собираюсь падать в обморок. Я здесь как скала. Опора. О Боже, это кровь? - Это слизистая пробка, Гленн. Погугли это позже. - Она похлопала его по бедру, и от ее прикосновения по телу пробежал электрический разряд. - Дыши со мной. Вдох... выдох. Видишь? Мы - команда. Позади них ехал Рики, мигая аварийными огнями, как полицейский эскорт, сбежавший с дистанции. На желтый свет он высунулся в окно и крикнул: Давай, давай, давай! чем заслужил сигнал от «Приуса», который выглядел оскорбленным лично. К тому времени, как они, визжа шинами, въехали на больничную стоянку, Гленн чувствовал себя так, словно пробежал марафон в шлепанцах. Рики подъехал к ним и выскочил из машины с энергией человека, который только что принял Red Bull внутривенно. - Услуга парковщика, любезно предоставленная вашим покорным слугой, - объявил он, помогая Рози выйти, в то время как Гленн схватил сумку так, словно это был Святой Грааль. Двери приемного отделения со свистом распахнулись под аккомпанемент звуковых сигналов и приглушенных криков, и внезапно они оказались в очереди на прием, Рози заполняла бланки ручкой, которая подпрыгивала во время схваток. Медсестра приемного отделения, строгая женщина по имени Карла с волосами, похожими на стальную вату, только взглянула на гримасу Рози и повысила ее до приоритетной. - Уже шесть сантиметров? Ты чемпион. Папаша, ты дышишь или просто украшаешь стену? Гленн понял, что его загнали в угол, и побледнел как полотно. - Я? Отлично, отлично. Лучше не бывает. Рики хлопнул его по спине, направляя к лифту. - У него все получится. Мы - команда мечты. Роды проходили в подвешенном состоянии, освещенном флуоресцентными лампами: мониторы пищали, как нетерпеливые метрономы, медсестры скользили в кроксах, поскрипывающих по линолеуму. Рози устроилась на койке, капельница с физраствором капала, как «жидкая храбрость», лицо раскрасневшееся, но свирепое. - Эпидуральная анестезия? - спросила акушерка, женщина с тихим голосом по имени Лена, чьи руки, казалось, творили чудеса. - Позже, - решила Рози, сжимая руку Гленна, когда начались новые схватки. - Я хочу почувствовать это. Гленн энергично закивал, хотя колени у него дрожали. Он хотел быть там — должен был быть там, как муж в кино, который держал ее за руку и ободряюще шептал. Но по мере того, как пролетали часы — два, три, целая вечность схваток и похвал, — его бравада дала трещину. Первый обморок случился при переходе, когда потуги Рози превратились в первобытные, гортанные звуки, эхом отражающиеся от стен. Комната закружилась, мониторы превратились в калейдоскоп, и перед глазами Гленна потемнело. Он прислонился к спинке кровати, Карла со вздохом подхватила его. - Подыши в это, папаша. Коричневый бумажный пакет по желанию. Рики, которого отправили в комнату ожидания, но который украдкой выглядывал из-за двери, подавил смешок. - Классический Гленн. Человек из стали, колени из желе. Он пришел в себя на виниловом стуле, а Лена брызгала ему в лицо прохладной водой. - У тебя отлично получается, - любезно солгала она. Рози, тужась, приоткрыла глаз. - Я же говорила тебе. Вирусное золото. Второй слабый удар — в тот момент, когда появилась головка, чудо, окутанное тайной. Гленн наклонился слишком близко, металлический привкус крови и бетадина ошеломил его, и он снова упал, на этот раз увлекая за собой катящийся табурет с таким грохотом, что вся комната подпрыгнула. - ХА! - позвал Рики с порога, заработав сердитый взгляд Карлы. В третьем моменте, когда показались плечики и малыш появился на свет с легким свистом и криком, Гленна усадили на табурет, а под нос ему сунули нюхательную соль, и ухмыляющийся Рики дал ему лекарство. - Оставайся с нами, чемпион. Выход на бис - это лучшая часть. И так оно и было. Фасолинка — теперь уже мальчик, гладкий и визжащий, с копной темных волос и кулачками, размахивающими как крошечные знаки протеста, — был прижат к груди Рози, кожа к коже, пуповина пульсировала, как спасательный круг. Она плакала, смеялась, измученная и ликующая, пока Лена сжимала и разжимала пальцы. - Он идеален, - прошептала она, проводя пальцем по его щеке. - Наш маленький воин на дороге. Гленн, оживший и передвигающийся на резиновых ногах, шагнул вперед, слезы прочертили дорожки на его заросшем щетиной лице. - Привет, приятель, - выдавил он, прикоснувшись пальцем к крошечной ручке, которая инстинктивно вцепилась в него. - Добро пожаловать в хаос. Рики топтался на краю с подозрительно блестящими глазами, пока Карла не выпроводила его «на дезактивацию». Но позже, в послеродовой палате, где Рози дремала, спеленав младенца, как буррито, а Гленн развалился в кресле и пил кофе из автомата, Рики вернулся с букетом гвоздик с заправки и плюшевой акулой из сувенирного магазина. - Не смог устоять, - сказал он, торжественно вручая Гленну плюшевую игрушку. - Для ребенка, который пережил лучшие хиты отца. Гленн взял ее, слабо усмехнувшись. - Три раза, чувак. Три. Я думаю, мне нужна медаль. Или терапия. - Нет, ты заслужил свои нашивки. - Рики придвинул стул, понизив голос. - Он красавчик, Гленн. Пошел в свою маму - удачливый сукин сын. Они сидели так, комната гудела от мягкого жужжания машинок и молочных вздохов младенца, пока Рози не зашевелилась. - Рики, - пробормотала она, приоткрывая глаза. - Ты будешь присутствовать на церемонии наречения? - Ни за что не пропущу. Она взглянула на ребенка, затем на Гленна, и хитрая улыбка тронула ее губы. - Мы тут подумали... Юджин. В честь дедушки Гленна. Но с изюминкой. Гленн оживился. - Юджин Пауэлл. Твердо. Классика. - Или, - сказала Рози, растягивая это слово, как барабанную дробь, - Рики. Полное имя: Ричард Гленн Пауэлл-младший. Но мы будем звать его Рики. Крестный дядя должен быть опытным игроком. У Рики отвисла челюсть, кофе выплеснулся через край его пластикового стаканчика. - Подожди, что? Я? Но я - тот самый неудачник. Парень, который питается раменом и обо всем сожалеет. - Вот именно, - сказал Гленн, улыбаясь сквозь усталость. - Это помогает поддерживать равновесие. Кроме того, парень уже пытался отшить медсестру. У него твой характер. Рози рассмеялась, морщась от того, что швы натянулись. - Решено. Рики Пауэлл, родившийся под счастливой звездой. Рики уставился на сверток, затем на своих друзей, и тяжесть всего этого — поездок по дорогам, паники, тихой преданности — осела, как пыль после шторма. - Вы маньяки, - сказал он хриплым голосом. - Я собираюсь оказывать самое сильное влияние в мире. - Самое лучшее, - поправил Гленн, повторяя их прощальные слова, сказанные несколько недель назад. И когда первые лучи рассвета пробились сквозь жалюзи, окрасив комнату в золотой цвет, Рики Пауэлл зевнул так, что могли бы растаять ледники. Семья — большая, невероятная, нерушимая — наклонилась вперед, готовая к любым неожиданностям, которые ждали их впереди. Потому что в Сакраменто, или Лос-Анджелесе, или где бы то ни было, куда бы ни привела их дорога, именно так это и работало: один смех, один обморок, одно чудо.