От ненависти до...

— Власти решили обменять вас на заложников из самолета. — инспектор Фош сверху вниз смотрит на сидящего перед ним Шернера — отвратительного, жестокого террориста. К тому же, высокопоставленного нациста в прошлом. Вроде бы. — Знаю, — кивает Шернер с видом заскучавшего в ожидании своего рейса пассажира. Будто не из-за него угнали самолёт и захватили заложников. Будто не он — причина и виновник происходящего беззакония. Как же он бесит! Но демонстрировать эмоции этому подонку Фош, конечно, не собирается. По крайне мере, не весь спектр эмоций. — Лично я против. Я предпочел бы застрелить вас при попытке к бегству, — Фош выхватывает пистолет и приставляет дуло к щеке Шернера. Страшно хочется нажать на курок, но конечно же он не нажмёт. Чёртовы законы и чёртова осторожность властей. Закрывший на мгновение глаза Шернер, снова смотрит на инспектора. — Знаю, — тон всё также спокоен, а в синих, окруженных белесыми ресницами, глазах Фош замечает насмешку. — Я хорошо разбираюсь в людях... — Думаю, не слишком хорошо, — дуло пистолета перемещается к губам Шернера, раздвигая их. Фошу приходит в голову безумная мысль: выстрелить в рот Шернера и заявить о самоубийстве. Раскаявшийся в своих преступлениях террорист выхватил оружие и покончил с собой. На долю секунды в глазах Шернера появляется удивление. Но не испуг. И вот уже Шернер послушно открывает рот и медленно проводит по стволу пистолета кончиком языка. — Вы с ума сошли? — Фош брезгливо кривит губы, но не убирает руку, наблюдая, как Шернер продолжает ласкать пистолет губами. Вопреки логике, зрелище возбуждает. Фош убирает свободную руку в карман, со стыдливым удовольствием ощущая сквозь ткань твердеющий член. Какой-то гипноз. Ни разу в жизни он не хотел мужчину. Неужели сейчас он хочет этого бесцветного стареющего террориста с изуродованным веком? Шернер кладёт ладони на пах Фоша. На запястьях террориста наручники, но это не мешает ему расстегнуть пуговицу и молнию на брюках инспектора. И обхватить ладонью его вставший член, ведя от основания к обнажившейся головке. — Не думал я, что вы — такая шлюха, — выдыхает Фош, едва не застонав. Играя в контроль над ситуацией, хотя и окончательно утратив его. — Сделайте одолжение, — Шернер отстраняется от пистолета. — Уберите оружие. — Боитесь? — У нас мало времени, — пальцы гладят нежную кожу. — Вы же не хотите идти к трапу в таком состоянии? Фош ставит пистолет на предохранитель и прячет его в карман плаща. Шефнер кивает, наклоняется и обхватывает член губами. — Ах, черт! — Фош отбрасывает шляпу Шернера и кладет ладонь на его затылок. Сразу надавливает. Шернер сосет увлеченно, ритмично, заглатывает член почти полностью. Обнимает бедра Фоша, скользит ладонями по его ягодицам, мнет их. — Ох... А вы специалист! Кто вас учил этому? Гиммлер? — Фош много раз занимался оральным сексом с женщинами, но никогда ещё не испытывал такого яркого удовольствия. Хотя, может, всё дело в адреналине. В помещение в любой момент могут зайти. Вот уж будет потеха: инспектор воспылал страстью к террористу. И отымел того в рот. Шернер вдруг отстраняется и, тяжело дыша, расстегивает свои брюки. — У вас ведь есть презервативы? — Что? — размякший от ласк Фош решает, что ослышался. — Презервативы, — в голосе Шернера появляется нетерпение. — Вы же — француз, наверняка вечером отправитесь на свидание с какой-нибудь красоткой. Шернер поднимается со стула и наклонившись, опирается ладонями о поверхность ближайшего стола. Ведёт себя как хозяин положения. Вот же наглый сукин сын! — И вы, правда, хотите, чтобы я вас взял? — Фош достает презерватив из внутреннего кармана пиджака. — Разве это не унизительно? — Вы неправильно понимаете такие отношения. Вы примитивны. — Зато вы глубоки, — Фош задирает полы пальто Шернера, приспускает его брюки и, плюнув на пальцы, принимается растягивать. — Не боитесь, что нас застукают? — И вас осудят за изнасилование беззащитного пожилого человека. Фош резко входит в Шернера, шлепнув того по ягодицам. От ощущений сразу захватывает дух. Шернер прогибается, тихо всхлипнув. Движения Фоша торопливы. Времени в обрез, да и не терпится уже достичь пика удовольствия. Хотя и сам процесс очаровывает его. Горячий, узкий любовник, охотно принимающий его нетерпеливые рывки, сдержанный, но явно довольный происходящим. — Ладонью, пожалуйста... Фош прижимается к Шернеру, обхватывая того рукой. Сжимает пальцами его член, действует грубо — с другим партнером он бы никогда себе такого не позволил. С другими ему и не хотелось быть таким. Но Шернеру нравится грубость. Фош с удивлением слышит тихие, сладкие стоны. — Ах, Mein Gott, — Шернер переходит на родной язык. — Es ist wunderschön... Фош видит профиль любовника: губы и щеки раскраснелись, подрагивают светлые ресницы. Взмокший Фош наклоняется и целует Шернера за ухом. Ненависть никуда не делась, но на мгновение Фошу становится жаль, что это удовольствие вряд ли повторится. — Ладонью побыстрее... Ах, пожалуйста, — просит Шернер и Фош выполняет просьбу. — Вот так, да! Ещё чуть-чуть. Oх, Mein Gott, да! Фош ощущает лёгкую дрожь в теле любовника, на его пальцы течёт горячая сперма. Фош отстраняется, Шернер поворачивается к нему и теперь становится прямо на колени. Снимает презерватив и снова берёт член Фоша ртом. Фош делает несколько глубоких рывков, краем сознания понимая, что их с Шернером вообще-то ждёт куча народа: представители правопорядка, террористы, журналисты и полный самолёт несчастных заложников. А они тут развлекаются... Но все мысли исчезают, уступив место ослепляющему, почти болезненному наслаждению. У Фоша закладывает уши, он громко стонет, удерживая Шернера кончиками пальцев. Наконец эйфория спадает, Фош отпускает любовника, снова глядя на него сверху вниз. Губы и подбородок Шернера перепачканы спермой, а на ресницах дрожат слезы. — Какая же вы дрянь! — устало улыбается Фош, глядя на растрëпанного, абсолютно непристойно выглядящего сейчас террориста. — А это не имеет значения, — Шернер наконец вытирает губы. — Важно лишь то, что вам со мной понравилось. А мне понравилось с вами. Кое-как приведя в порядок себя и Шернера, Фош выводит его к трапу самолёта. С Шернера снимают наручники, передают ему дипломат с личными вещами. Уходя, он кивает Фошу, как старому знакомому. Фош быстро кладёт ладонь на его плечо, сжимая пальцы. — Если вы надумаете вернуться в мою страну, то имейте в виду: я вас жду с нетерпением. — Не надо драматизировать, — спокойно говорит Шернер. — Вы для меня совершенно безопасны, как божья коровка. В вашей стране слишком много демократии. Шернер поднимается по трапу, Фош смотрит ему вслед. The End