В добром житье сами кудри вьются, в худом секутся

Лололошка уже и не помнил, в какой момент решил, что отпустить волосы дальше обычной длины — хорошая идея. Не то чтобы он жалел об этом. Нет, совсем нет, ему нравилось его отражение в зеркале. Проблемы длина волос стала доставлять в тот момент, когда её уже стало жалко стричь, но и без причёски жить неудобно. В какой-то момент волосы начали лезть везде: в еду, когда он пишет, когда просто наклонил голову чуть ниже, чем обычно. Зато появился неоспоримый плюс: Джону явно нравились такие изменения в его внешности. Лололошка всегда находил себе занятия на большую часть дня. Всё заканчивалось тем, что он поздно вечером приходил домой уставший, не голодный, потому что где поесть он всегда знает и найдёт. В целом, всё сводилось к тому, что когда он приходил домой, Харрис как сидел в куче своих бумаг или иногда проводов и техники, так и оставался, словно не изменив своё положение хоть на секунду. — Ты хоть вставал? — вместо приветствия сразу спросил Лололошка. — Очень глупо с твоей стороны полагать, что я настолько беспечен, чтобы ни разу не разогнутся за всё время работы. Я осознаю свои действия и губительные последствия какого-либо из них, — уверенно заявил Джон, складывая свои чертежи и прочие бумаги, только, по мнению Ло, презентабельнее вид стола от этого не стал. Впрочем, кто бы из них говорил. — Хорошо, я понял. Можно без часовой лекции о твоей ответственности. — Ты всё равно не слушаешь. — Это мешает, я не могу просто так тебя заткнуть. — Ох, какой вежливый, вы поглядите! Джентльмен прям тут нарисовался. — Только для тебя. Джон цыкнул в ответ, несильно удивлённый. Благо, дособрал свои вещички и встал с рабочего места. — Пошли, — поторопил его Лололошка. — Там моё любимое шоу уже началось, сейчас опять заставку пропустим, а она моя любимая. — Бегу, волосы назад. Дейвисон закатил глаза: Харрис так старательно делает вид, что ему не нравятся их посиделки. Пройдёт всего пару минут с начала просмотра, как Ло удобно устроит свою голову на чужих коленях. Рука Джона ловко найдёт свое место в длинных волосах, методично их перебирая, в какой-то момент массируя кожу головы, в другой просто царапая его короткими ногтями. И так каждый раз. Лололошка чувствовал, что привык к всему этому уже после второго раза. Возможно, это был единственный момент в жизни, когда он жалел, что не может громко замурчать, как кот, чтобы показать насколько ему хорошо. Джон словно знал, как и что ему необходимо, поэтому Ло часто ощущал себя зависимым, который без своей дозы ничего сделать не может, стоит пойти всему по обычному расписанию.

ԅ۝۝۝ԅ

Однажды волосы Лололошки выросли настолько, что он уже не мог отрицать факт неудобства и ничего с этим не делать. Первое время он накупил себе кучу резинок и стал заплетать волосы то в пучок, то в хвостик. Всё бы хорошо, если бы неизвестная тёмная нечисть не стала красть его резинки, потому что другого объяснения этой краже средь бела дня он никак уже дать не мог. — Да твою мать, — выругался Лололошка, раздражённо перекидывая волосы за спину. Как назло, ветер решил поругаться с погодой, поэтому абсолютно его не щадил, разбрасывая пряди по лицу, словно листья осеннего дерева, которые тот, впрочем, тоже стороной не обошёл. Ещё и шарф постоянно развязывался, оставляя единственным выходом настолько туго его завязать, что и дышать стало тяжело. Он направлялся в сторону офиса Джона, чтобы согреться. На самом деле, с такой же перспективой Ло мог бы зайти в ближайшую кафешку, но он уже настроился, да и покормят его бесплатно. Местный ресепшен уже хорошо его знал, впрочем, не так сложно запомнить особенного гостя, который, во-первых, очень похож на вашего начальника, во-вторых, часто здесь появляется с поводом и без. Только в этот раз звёзды не сошлись. Снова. — К сожалению, у мистера Харриса конференция, он не может никого принять, — заявила ему девушка, мило улыбаясь. — Однако вы можете переждать здесь столько, сколько необходимо. И вам кое-что оставили. Лололошка принял небольшой свёрток бумаги, перетянутый лентой. Очень лёгкий на вид подарочек. — Хорошо, — недовольно ответил он, направляясь к диванчикам. Скинув куртку и сев на место, Ло с интересом потянул за алую ленточку. На его руку аккуратно упала...палочка. Он нахмурился, крутя в руках подарок. На вид около двадцати сантиметров, схожая на маленький ножик или всё же больше на меч в уменьшенной его версии. На конце рукоятки блестел красный камушек, чуть темнее ленточки. По крайней мере, такого ему еще не дарили. Только, что это? Как коллекционная фигурка или что-то типа того? Или у предмета могло быть другое название? К его счастью, рядом с предметом упала записка. — Китайская шпилька для волос, надеюсь, её терять, как резинки, ты не будешь, — прочитал Лололошка, с сомнением поднимая предмет обратно. Шпилька. Он их даже как-то не рассматривал. Резинки казались удобными и простыми в использовании, а все эти «крабики» и шпильки выглядели слишком сложными в использовании. Ло вздохнул, доставая телефон. Рассматривать вариант, где он разбирается со всем этим без помощи интернета было глупо. Сломает ещё ненароком. За следующий час или даже больше Ло успел раз сто проклянуть как саму затею, так и самого Харриса. Впрочем, почему-то это не помогало. Проблемы начались с того, что он не мог отыскать в своем рюкзаке расчёску, в какой-то даже уже сдался потери, чтобы та появилась в кармане, который он уже заглядывал. Дальше тщетные попытки сплести косу, затем закрутить её в пучок и вставить эту китайскую шпильку. Он даже видео нашёл, где у девушки была такая шпилька в виде меча, как и у него, правда, дело это несильно помогло, но хоть что-то. Лололошка провозился настолько долго, что к этому моменту уже вернулся Джон. Сначала вышло множество людей с очень умным видом, а потом его напугали, хлопнув по плечам. — Твою мать, Харрис! — возмутился он, сбрасывая руки названного. — Что надо? — Мне? Ничего, это же ты пришёл ко мне на работу, а не я, — легко заявил Джон, аккуратно стукая ногтем по камушку на палочке. — Тебе идёт. Лололошка закатил глаза. — Ты просто хвалишь тот подарок, который сам и подарил. — Да, — ухмыльнулся Харрис. — Потому что у меня есть вкус. — Твой вкус ограничивает возможность трезвой оценки моих способностей. — Да ну, ты же хорошо справился. — Я мучился несколько часов по твоей прихоти. — А я мучился, следя за твоими возмущениями во время поиска резинок. Лололошка отмахнулся, отворачиваясь. Это совсем не помешало Джону оставить поцелуй на его щеке. — Не обижайся, тебе вправду очень идёт. Шпильку сложнее потерять, чем резинку. Дейвисон кинул недовольный взгляд, но палочку снимать не спешил. Штука и вправду удобная, если набить руку, то будет даже быстрее. Ну и у него банально не было резинки, чтобы со всем этим разобраться.

ԅ۝۝۝ԅ

— Твоим вторым именем должна быть безответственность, — раздраженно прошипел Джон, расхаживая вокруг кресла. — Моё второе имя Уильям, — всё же попробовал возразить Лололошка, заранее зная, что это безуспешно. Рука уже не болела, но гипс чувствовался непривычно, обычно дальше царапин не заходило, а тут целый перелом какой-то там кости (не слишком нужная информация для него). — Конечно, потому что первое – безответственность! — Джон, — возмутился Ло, впрочем, сразу же стушевался под гневным взором, в особенности за последующими отрывистыми словами. — Лололошка, ты умудрился получить перелом руки, катаясь на этой штуке дьявола. — Это называется самокат, и если ты вдруг не заметил куча детей катаются на них и целы. — Давно ты ребёнком стал? — Это был электро самокат, а не обычный. Взрослые вполне могут на таком кататься. Харрис недовольно забормотал, ругаясь на всё и всех подряд. Видно, дело это не меняло. Всего лишь травма и не более, так распинаться из-за неё даже как-то глупо. Лололошка, впрочем, продолжать спор не стал. Возможно, чужая злость была обоснована, потому что между переломом и госпитализацией из-за отравления («эти яблоки выглядели нормально, Джон!») прошла рекордная неделя, которую ему никто простить до сих пор не может. Лололошку совсем не беспокоили возмущения над ухом, больше напоминающие жужжание того самого комара ранним утром, когда поймать его нет ни возможности, ни желания. Нынешняя проблема заключалась в том, что уже достаточно долгое время он не мог банально помыть голову. В больнице было не до этого, а сейчас, когда его выписали, это слишком мешало, словно его голова состояла исключительно из жира, да и волосы жутко мешались. Честно говоря, одной рукой в принципе делать что-либо не удобно, не только мыть голову. Лололошка сразу проклял собственную самонадеянность. Дуракам — как ему говорили — везёт, только в этот раз его айкью, по-видимому, повысился, потому что другого объяснения для этой ситуации он не нашёл. Ло громко выругался, со второй попытки выключая кран, потому что умудрился не только намочить голову душем, но всего и себя на всякий случай. Ему казалось, что это должно быть намного проще. Вероятно, это просто была месть Харриса, который послал на него мысленно порчу, которая, по какой-то неизвестной причине, активно работала против него. Футболка намокла, штаны следом. Только гипс на руке, который он любезно обомотал полиэтиленовой плёнкой, остался в целости и сохранности. И славно, потому что, как Ло узнал, если намочить гипс, необходимо было бы возвращаться в эту проклятую больницу. Такая радость ему не улыбалась. Дейвисон депрессивно окинул взглядом бутылку шампуня: какой-то новый, с цитрусами. Как говорится, сразу видно, чья это здесь работа. Впрочем, плевать на запах шампуня, когда не представляет, как им воспользоваться. — Лололошка! — позвал Джон из другой комнаты. — Куда ты делся? Клянусь своими работами, если ты один пошёл гулять в таком состоянии, я...— Харрис открыл дверь в ванну, останавливаясь на пороге. — Ага, нашёл. Лололошка закатил глаза, упираясь спиной в раковину. — Иди к черту, — без предисловие заявил он. Джон цокнул языком. — Как невежливо, я, может, тебе помочь собрался, а? Хотя вижу, ты и сам «превосходно» справляешься со всем этим. Лололошка устало выдохнул, чувствуя, как недавнее раздражение, и так не шибко сильное, растворилось в нём окончательно, словно таблетка в стакане воды. От такой помощи грех отказываться. — Не издевайся, помоги, раз пришёл, — выдал он тихо. Губы Джона растянулись в торжествующей улыбке. — Думаю, моего монолога тебе хватило выше крыши, — Харрис зашёл внутрь. — Давай-давай. Лололошка ненавидел чувство беспомощности, но кто его будет слушать? Да и он сам только что согласился, вопреки привычным принципам. Что ж, это ненадолго, врачи не говорили, что у него какой-то гипер сложный перелом, который никогда не вылечить. Значит, шансы есть. Должны были быть. Джон спокоен, не как всего несколько часов тому назад после больницы. Он аккуратно давит на его шею, вынуждая наклониться чуть ниже. Даже мягко замечает: — Это ты молодец, что гипс защитил, — ни одной колкости, подозрительно уже как-то выходит. Лололошке то в целом всё равно. Ему приятно, что, когда он возмущается, что вода горячая, они тратят минут пять, чтобы настроить её так, как необходимо. Джон легко намылил шампунь, его движения мягкие и расслабляющие, словно просто делают массаж ради удовольствия. В этот раз Лололошке уже не всё равно. Он расслабился, чуть ли не засыпая в стоячем положении. В этот же момент Джон переключился на душ. Ло нравится, когда Харрис осторожно сушит его волосы, стараясь не тянуть волосы расчёской слишком сильно. Ему нравится, когда они лежат на диване в обнимку, смотря незнакомое шоу, смысл которого в целом отсутствует. Лололошка не может любить этот день из-за сломанной руки, но он всё ещё ему нравится. Он даже на секунду не жалеет, что когда-то решил, что нет ничего лучше длинных волос, потому что они и вправду нравятся ему, а ещё кое-кому особенному.