Недопонимание

Вокс активно рассказывает что-то. Смеётся время от времени. Аластор не особо вслушивается, просто смотря на терпкий виски в стакане. Потому что если Аластор будет смотреть на Вокса, то непроизвольно зависнет и выпадет из темы разговора окончательно. — ...Что, мои комплименты тебе наскучили? — неловко посмеивается Вокс, останавливая свой нескончаемый поток изречений. Аластор кидает на него краткий взгляд, но мигом его отводит. А Вокс тем временем ждёт ответа. Нет. Вовсе нет, не наскучили. Аластору вообще часто делали комплименты. При жизни делали их его внешности, манерам, чувству юмора. В Аду же его могуществу, способностям и уму. Да только что при жизни, что в Аду, относился он к ним холодно. Знал — они неискренние. Сухие, холодные и корыстные. Сказаны, чтобы подлизаться. Каждый человек искал в нём какую-то свою выгоду и Аластор научился игнорировать все лестные слова, кивая чисто ради приличия. Но комплименты от Вокса... Комплименты от Вокса ощущались совсем по-другому. Они ощущались, как тепло батареи дома. Как поцелуй в разбитую коленку. Как крепкий кофе по утрам. Как нечто живое и родное. Ведь во время них Вокс глядел на него с таким благоговением и трепетом, что в животе разливалась странная, приятная вязкость. Заставляющая растягиваться и без того вечную улыбку по лицу чуть шире, а щёки пылать яркой краской. Конечно, Аластор ему в этом ни за что не признается. Просто это... Это так глупо. Да. Невероятно глупо. Поэтому Аластор отвечает односкладно. — Возможно. — Ну, тогда перейду сразу к сути... Мы ведь с тобой уже несколько лет как близки, верно? — Вокс придвигается ближе к Аластору. Всё внутри замирает, стоит ему оказаться в считанных сантиметрах от него. Аластор, кажется, может слышать его немного ускоренное дыхание — оно всегда такое, когда Вокс чересчур перевозбуждён своими идеями. Это в определённом смысле даже... Мило? Наверное. Хотя обычно подобное раздражает. — Люди знают и любят нас, при том, что новые оверлорды появляются каждый день. И прежде чем ты скажешь: «ты сам-то тоже новенький»... И, Боже — Аластор ненавидит, когда его кривляют. Когда корчат нелепые рожи и выдавливают голос. Ненавидит до трясучки. Как правило, те бесстрашные, что осмеливались таким образом потешаться над ним, уже через минуту были не живыми. Впрочем, Вокс не правило. То самое редкое исключение, возникшее совершенно спонтанно. Ему позволяется намного больше, чем остальным. Он может сколько угодно смеяться, иронизировать, сарказничать(хотя сарказм Вокса подобен сарказму недовольного детсадовца и таковым не чувствуется). Аластор на это лишь хихикнет, потому что обижаться на выходки Вокса сдаётся чем-то нереальным. В этот раз Аластор тоже хихикает. — ...Я знаю, знаю. Но в отличии от других новеньких я мыслю современно, так что тебе стоит меня выслушать. — Слушаю тебя, друг мой, — Аластор мысленно готовится вновь выслушивать Вокса, подозревая, что это надолго. Уж такой была природа их взаимоотношений — Вокс говорит, Аластор слушает. И это вовсе не потому, что тот не любит разговаривать. Даже наоборот — он скорее рассказчик, чем слушатель. Однако сильнее, чем говорить, Аластор любит только слушать Вокса. Оттого он снова уступает чужому желанию побеседовать. Подзывает бармена. — долей-ка ещё виски. С бульканьем заливается новая порция виски. Аластор пытается сосредоточить взгляд на стакане, но исподтишка невольно таки поглядывает на Вокса. Тот неуверенно мнётся на месте, а антенны на его голове слегка искрятся. Нервничает, значит. Очень интересно. — Так вот, Аластор, я тут подумал... С твоей невероятной силой и моим огромным влиянием мы бы стали непобедимы... — лицо Аластора тут же тускнеет. Ну нет. Пожалуйста, нет. Что угодно, но не это. Аластор не перебивает, всё ещё наивно надеясь, что Вокс имеет в виду что-нибудь другое. — ...видео и радио! Я и ты! Мы бы могли вместе править Адом, как партнёры! М-м... Понятно. Теперь до Аластора дошло. Дошло, к чему были все те года совместных перекуров, душевных разговоров и ночных посиделок в барах. Получается, Воксу тоже что-то от него было нужно. Всё делалось ради определённой цели. Он ничем не отличается от остальных. Хорошо притворялся, чертила. Аластор даже поверил. Повёлся на приветливую улыбку и полные восхищения глаза, а его развели как олуха, не понимающего системы адской иерархии. А она ведь так и работает. Ты доверяешь — тебя обманывают. Аластор знал. Знал, и всё равно поверил. До сих пор очень хочет верить Воксу, даже когда он продолжает притворяться дурачком, для которого имеет значение дружба в Аду. Сначала из Аластора вырывается тихий смешок. Затем второй. Третий. Короткие смешки переходят в истерический смех. Смех над собой и своими тупыми надеждами. — Аластор?.. — Ты... Ты серьёзно? — кое-как выдавливает из себя Аластор, практически задыхаясь. Вокс с каждой секундой выглядит всё растеряннее. И эта псевдо-растерянность ранит сильнее, чем любая колкость. Вокс продолжает играть. Он играет, а внутри Аластора раздаётся настойчивый шёпот, беспрерывно повторяющий одно и то же: «Напади первее». — Ха... Я всегда знал, что ты жалок, но не думал, что настолько. — Ч..что? — Тебе нужно, чтобы я присоединился к твоей команде? А я-то думал, что ты уже хоть немного приблизился к моему уровню... Но просить помощи? Партнёрства? Я очень разочарован в тебе. Последняя фраза болезненно проходится лезвием по казалось бы уже давно отсутствующему сердцу, поскольку она такая донельзя правдивая. Аластор действительно разочарован. Быть может, и не в том смысле, в котором он преподнёс её Воксу... Но как же он разочарован. — Я... Я просто думал... — Вокс с максимально жалобным видом садится обратно на стул. Трясётся всем телом. Аластору почти становится его жалко. Почти, ведь он держит у себя в голове мысль, что это всего навсего притворство. — ну, мы ведь друзья и- — Друзья? — Аластор тоже думал, что они друзья. Даже больше — надеялся. Правда. Но Вокс своими действиями помог убедиться ему в следующем. — В Аду нет друзей, Винсент! Я думал, ты это уже усвоил! Как нелеп- Аластора прерывает звонкая пощёчина. Голова резко поворачивается в сторону, а щеку обдаёт ужасным жжением. Вокс медленно опускает вниз дрожащую руку. Тяжело дышит, глядя на Аластора. В глазах чёртовы слёзы бессильной ярости. Аластор поворачивает голову назад к Воксу. Вглядывается в его полное гнева выражение лица. Щеку по-прежнему печёт. У Аластора на этом фоне возникает мысль, что, возможно, стоит проучить его. Использовать полную демоническую форму, раскромсать Вокса, вытащить из него все кишки, заставить вопить и молить о пощаде, показать, что поступать с ним подобным образом — огромная ошибка. Однако он не делает этого. Лишь встаёт с места, так и не допив сладковатый алкоголь. В последний раз смотрит на едва слышно всхлипывающего Вокса и разворачивается, неспешным шагом молча идя к двери наружу. Вокс, вроде, окликает его, кричит что-то, срывает голос, лагает даже. Аластор с трудом не обращает внимания. Берётся за дверную ручку и, пересиливая желание посмотреть на него ещё хотя бы самое мимолётное мгновение, выходит из бара. Оставляет позади не только Вокса, но и все годы, воспоминания, тёплые чувства... Быстро смахивает с края глаза одинокую слезинку и шагает дальше по холодной улице в центре Пентаграмм-Сити. С болью где-то очень глубоко благодарит Вокса за столь жестокий урок того, что никаких близких отношений в Аду и вправду не существует.