Принципы невмешательства с пакетом

Ночью мир похож на глухую коробку. Ничего не происходит, если не заглядывать в нутро, если не приподнимать крышку. Для кого-то эта тишина мнимо безмятежна, для других же это напоминание о том, что тьма может запросто поглотить. В темноте не важно, кто ты по жизни: сильный или слабый, чист перед законом или погряз уже по самое дно. А для таких как мы ночные вылазки – это часть работы. Часть обыденности, за которой скрыто содержимое, которое нас не должно беспокоить, будь там хоть гора золота для безбедной жизни или невинный котенок, чей-то страх или завидный путь к достижению цели. Для нас разницы – никакой. В этом нет причины для гордости – без эмоций передавать закрытый ящик из одних рук в другие. Да и зачастую это вопрос собственной безопасности – не совать нос в черный полиэтиленовый мешок. Лучше оставить закрытым и не задаваться вопросами, сладок ли плод внутри или же ядовит. Ожидание затянулось. Густой мрак и бездонная тишина нарушались лишь звуком тлеющей сигареты, переходящий в потрескивание при глубокой затяжке. Натянутая минутами сосредоточенность. Сейчас важно выполнить миссию, а именно, не моргнув глазом вытащить человека со склада. Не только я, каждый из нас, между железной преградой и автомобильной дверцей, был наёмником с приличным опытом. Каждый из нас помнил, как вытаскивал людей из лютых передряг, в разном дееспособном состоянии: с поврежденными конечностями, промокших, изнуренных, дезориентированных, шарахающихся от шума и стонущих от помогающих рук, вздрагивающих от односложных переговоров у себя за спиной... Сейчас мы выжидали момент, не загадывая о целости нашей "посылки". Не то, чтобы я совсем не ощутил облегчения, однако с таким не сталкивался раньше: в сопровождении моего бойца, Молчуна, под лязг открывшегося выхода со склада незаплетающейся, вполне твердой походкой вышел молодой парень. Вопреки ожиданиям, на избалованного сынка биржевого волка не было даже намека. Лет восемнадцати на вид, максимум двадцати, не щуплый, высокий. С хаотично покрашенной, но в то же время ухоженной шевелюрой, которую растрепанный вид вовсе не портил. Сам молодняк выглядел слегка отстраненным, нежели по ситуации растерянным или напуганным. Он прятал глаза и опускал лицо, на двух незнакомых ему амбалов и саму улицу вообще не озирался, будто осознавал, куда его ведут и зачем. Неужели не первый раз похищают? Даже если и так, реакция мне не понятна. Его что, похищают регулярно, каждую третью пятницу месяца? Что за неизвестный мне вид аффекта? Ладно, не наше дело, не стоит вдаваться. Хорошо ведь, что без проблем посадили пацана в машину и двинулись в условное место? Парень молча пялился в окно, пока я поглядывал на него, сидя рядом на заднем сидении, все больше подмечая странностей. Каждый первый на его месте спрашивал, куда его везут. А он даже не просил телефон, чтобы позвонить кому-то. Просто сидел, провожая глазами объекты, иногда смотря в одну точку. Спустя десяток минут на его лице так и не проявилось ни облегчения, что все завершилось, ни какого-либо отходняка. Меньше всего парень был похож на жертву. Хотя... еще меньше на случайного прохожего, которого с пешеходной дорожки пихнули в машину. Станислав Соболев, единственный сын, хронических заболеваний нет, татуировок и пирсинга нет, комплекция – как у обычного подростка, осветленные волосы, цвет глаз серый. И при таких заурядных данных в отчете, Станислав умудрялся создавать непрошибаемую ауру вокруг себя. Через двадцать минут полной тишины, парень наконец-то подал голос: – Закурить дадите? Я беспрекословно потянулся к внутреннему карману и достал пачку. Даже если бы не курил, держал бы наготове, потому что нередко приходиться помогать справляться с нервами, осторожно поднося огонь к дрожащим пальцам с содранной кожей на костяшках, с царапинами и грязными ногтями. Но этот пацан закурил иначе: держа чистыми пальцами под интересным углом сигарету, открыв окно и сменив позу. – И сколько там было? – процедил он, затягиваясь в через зубы. Я понял, что он имел в виду сумку, которую мы за него передали. – Нам не оговаривают сумму. Могу сказать, что сумка была довольно тяжёлой. Стандартный ответ всегда был наилучшим вариантом. На самом деле, в сумке могли быть наркотики, оружие, секретные документы, даже чья-то голова. Но объекту лучше не знать этих подробностей. Диалог завершился, как только он выкинул окурок в окно одним непринужденным движением. Если это такая защита мозга, то весьма странная защита. Мы доехали до остановочного пункта для того, чтобы переждать в безопасности до утреннего отчета. Район тихий, жилье, напоминающее простую холостяцкую дыру. Неприметная однушка, пара внутренних запоров и вид из окна на такую же многоквартирную “коробку”. Убедившись в отсутствии слежки, мы расположились на ночлег. Я выбрал стул и вынес его в коридор. Вальяжно вытянул конечности, пока наш парень устраивался на единственной кровати. Оба моих коллеги заняли диванчик и два табурета под ноги на кухне. Зеленый сигнал об успешном обмене мы отправили еще в машине, после отчета останется доставить "объект" домой. Я не мог сомкнуть глаз, хотя беспокоиться было не о чем. Что-то меня тревожило в самом Станиславе. Скорее инстинктивно, потому как происходящее с ним меня совершенно не касалось. Возможно, интерес был основан на отличиях от всех остальных подонков и жертв из моего прошлого. Парень слишком спокойно стал ночевать непонятно с какими людьми, даже не убедившись, что их нанял отец. Как будто его это совершенно не волновало. Из комнаты не доносилось ни звука, зато определённый чёткий звук со стороны входной двери заставил меня насторожиться. В темноте слух обострился, и поэтому я довольно четко уловил манипуляции с замком подкравшегося к нашему логову. Я побоялся скрипнуть стулом и спугнуть нарушителя. Обычно мы пользовались лучом и зеркалом, чтобы подать сигнал остальным, на крайняк швырнуть снятый с ноги носок, но на сей раз под рукой ничего не оказалось. Кроме почти пачки сигарет во внутреннем кармане. Сначала запульнул сигарету, а затем и пустую легкую пачку, метясь через проем на поверхность кухонного стола. Воздух накалился напряжением. Я следил за дыханием и шорохом от двери, направляя свой пистолет чуть выше щеколды. Затылком чувствуя, как выросли две тени моих бойцов за спиной, определяющих что происходит по звукам. Я поднял руку и показал два действия. Привыкнув к темноте, Тень и Молчун смогли распознать жесты, и они бесшумно исполнили показанное: один прошмыгнул в комнату объекта, а другой встал напротив меня к входной двери. Поворотная ручка и петли двери спальни, к сожалению, такими же бесшумными не были, и возня у замка на мгновение замерла. Я перестал дышать на несколько секунд, но после ковыряния в замке снова возобновились. Я уже был готов снять свой ствол с предохранителя, когда отмычка взломает и уронит личину, но тут дверь спальни снова открылась, и шепот Тени огласил мне еще более неожиданную новость: – Его нет! Его нет в спальне! Забыв всю осторожность, я рванул в комнату, бросив шепотом Тени: – Разберись с этим, за дверью. Я был приучен к форс-мажорам. Но здесь случай особый. Сквозь стены человек еще не научился выходить, а дверь на балкон была вовсе из кухни. Я точно не спал, да и зачем пацану удирать? Почуял опасность? Решил в шпионов сыграть? Нет, здесь явно что-то другое. Мне с самого начала не нравилось его поведение. Кровь буквально кипела и стучала пульсом в ушах. Зрение различало пустую кровать и отсутствие одежды рядом. Хотя в чужом доме неудивительно, что парень не стал разуваться. Особенно, если в удобный момент хотел слиться. Все может быть: не хотел возвращаться домой, или там бы его встретили не с распростертыми объятиями. Кто знает, на что способны люди внутри одной богатой семьи? Но сейчас он – часть моей работы, и должен находиться рядом со мной. Это является приоритетом. А дальше уж пусть сам исповедуется мне в уши, главное найти... Дом и этаж выбран такой, что по стене невозможно забраться в окно, да и с крыши спуститься проблематично. Мимо меня в темноте и Тень не проскользнул бы незамеченным. Стало быть, парень все еще здесь. За шторами нет, в шкафу Тень наверняка проверил, а под кроватью полоса слишком узкая. Неужели настолько притаился в сплошной темноте, что... Словно в ответ на мои размышления за спиной выросло ощущение присутствия человека. Что-то острое коснулось моей шеи, надавливая ровно столько, чтобы дать понять, что парень не шутит. Другой рукой он быстро отобрал пистолет. Я выпустил, да и толку с него? В свой же объект выстрелить я не мог. С другой стороны, если бы меня хотели убить или оглушить, то сделали бы это давно одним точным ударом. – Что происходит? Тот, за дверью, с тобой или против тебя? В тот же момент я услышал возню, похоже, мои бойцы выбежали вслед за взломщиком. Значит, я спугнул его своим голосом. Но прежде всего мне нужен был ответ Станислава. Знает ли он, что происходит? Почему он так себя ведёт? Только так я смогу понять, как действовать дальше. – Не твоё дело, шестёрка, – ответил он, а затем, будто опасаясь, что я начну сопротивляться, с силой посадил меня на стул. Я отметил, что парень ловок и натренирован. Закралась мысль, что он вообще не тот пацан, за которым нас посылали. То, что он был похож на Станислава из отчета, ещё ничего не значило. – Ты не тот, за кем мы пришли, не так ли? Больше он ничего не ответил. Прикрутил чем-то мои рукик спинке стула и выскочил за дверь. Я принялся мысленно сводить факты. Пацан позволил спокойно усадить себя в машину. Допустим, ему надо было выбраться подальше от места встречи, а потом, усыпив нашу бдительность, сбежать. В машине он задал всего один вопрос: сколько денег было в сумке? Только это его интересовало. Может быть, он сам нанял похитителей, чтобы стрясти со своей семейки крупную сумму? Это логично, но не объясняет, почему он так профессионально действует. Если ему раньше не приходилось выживать в особых условиях, действовать быстро и четко... А если парень не тот, за кого себя выдаёт, то где же тогда настоящий? Мне нужны были ответы. Я понадеялся, мои бойцы поймали соколика, кто ковырял нашу дверь. Только в фильмах снимают, как привязанные стулу разбивают его падением на бок. Слишком уж большая вероятность травмировать себя обломками или выбить сустав. Самый действенный способ – разбежаться под определённым углом в стену. Стул был обычным, поэтому я с лёгкостью освободил себя от обломков, через полминуты на кухне нашёл чем перерезать верёвку. Достал телефон и вызвал Молчуна: – Ну что? Как упустили? Собираемся внизу. Пока я спускался, я много чего передумал. Был готов перемыть кости и начистить рожу каждому встречному. Но на парковке было пусто, как будто не было нападения и погони. Скорее всего, машину подельники держали в другом дворе. – Объект тоже сбежал, – объявил я и всмотрелся в лица своих коллег. Тому чьё лицо было более удивленное, я вцепился в воротник, притянул и развернул к себе спиной. Без усилий его пушка оказалась у меня в руке, а я, как щитом заслонившись, направил дуло на Тень. – Мутный, ты че творишь? – подприцельный Тень уставился на меня, даже забыв поднять в ответ пистолет. – Мне плевать, кто из нас слил координаты, мне плевать кто и кому заплатил. Однако я не собираюсь все так оставлять. Подозреваю, что Станислав – подставной парень, а вовсе не наш объект. Возможно, даже организатор. Или такой же наёмник, так что вряд ли нам оставили след. А это значит, никто отсюда не уйдёт, пока мы не поставим новые условия. Мне нужен Наш объект, где бы он ни находился. Раз на складе был не он, значит, похитители были уверены, что настоящий не заявится домой. У них есть либо он, либо информация о местонахождении, теперь она нужна и нам. Без настоящего Станислава нам не светит ни гонорар, ни спокойный отход. Даже если кто-то из вас планировал сбежать с деньгами и залечь на дно, не выйдет, сейчас кинуть меня не получится. Мы вместе повязаны. И пока я не выясню, где наш настоящий объект, никто... Так, решим просто: сейчас мы дружно достаём телефоны и отправляем один и тот же текст нашему связному, кому вы сболтнули, короче всем, кроме заказчика. Можете хоть напрямую тому пацану написать, повод у вас появился. Проверять не буду, повторяю: мне наплевать как вы это сделаете! Глаз с вас не спущу, пока не получу достоверный ответ. Всё понятно? Тень, клади ствол на землю. Я тоже кладу. Достаем только телефоны. Почти синхронно мы опустили стволы и отшвырнули ногами. Я отпустил Молчуна, и под мою диктовку каждый набрал следующий текст: "Через 40 минут на том же месте передачи. Если я не получу местоположение объекта, мне будет нечего терять, и тогда я натравлю на вас всех, не только обманутого отца и его конкурентов. Подниму всех, с кем когда либо имел дело и каким-либо образом помог. Из страны живыми вам не выбраться. Если же получу точное местонахождение объекта, я даже притворюсь, что Станислав был все время со мной и происходило все точно по плану. Мне плевать на сумку с деньгами, я даже приплачу вам сверху, когда верну свой объект." У нас осталось три с небольшим часа до утра. Надеюсь, расстояние до объекта не настолько далеко. Мы сели в машину и направились обратно к складу. Обе пушки решено было положить в бардачок: таким образом ни мы, сидящие сзади, ни Молчун за рулем, не смогли бы ими воспользоваться во время движения. – Ты уверен, что он вернётся на место своего преступления? Не резон, – рассуждал Молчун, – если не дурак, а он очевидно не дурак и не новичок. – Почему нет? Нам невыгодно их закладывать. Парень подготовился, наверняка у него есть досье на нас, и он знает, что я не вру. Проверить и накопать о том, кто за мной стоит, не успеет. Придется действовать. Им нужны деньги и наше невмешательство, иначе зачем затевать игру в поддавки? С выдачей объекта это единственный возможный вариант. – А если засада? – Были бы помехой, от нас бы уже избавились. Или подсыпали снотворного. Зачем усложнять, привязывать меня к стулу? Все просто: наши трупы и лишние проблемы им не нужны. Они хорошо поводили всех за нос, тот парнишка лица нам нормально даже не показал. А мы восприняли как должное. Все предусмотрено, чтобы по тихому скрыться. Шумиха, значит, не в тему. За кем из нас опаснее люди? Кроме того, от “крысы” они должны знать, что мы ещё ничего не доложили. Значит, пока нам можно верить. – А ты опять хочешь использовать нас в качестве щита? – Тень тоже не унимался. Он нервничал, что было объяснимо, будь он с ними за одно, или же ни причем. – Третий раз повторюсь: мне плевать на деньги и кто именно заварил эту кашу. Кроме того, им уже не нужен объект. Скорее всего, они кинут Станислава на складе. Мы его подбирём и отдадим папаше. – Хорошо, но ствол мой будет при мне. – Тихий, вот не надо мне щас торговаться, не в том положении. Никаких больше игр. – А что если парень того... уже труп? – Тогда это не наша проблема, а нашего босса, – я постарался, чтобы голос мой оставался уверенным. И, похоже, мне удалось убедить в своей правоте, так как вопросы закончились. Когда мы прибыли, на мой телефон прилетело сообщение от неизвестного номера: "Заходи один. До конца коридора направо. Ответ в кладке под нижним кирпичом". Так-так. Там либо координаты, либо взрывчатка. Пацан знает про наш приезд, раз сообщение пришло точно после остановки машины, и мне все больше казалось, что заложник этой операции – главный зачинщик. Он тянет время на свой отход. Или пытается убить того, кто мог бы вызвать кого пострашнее. Пытается выманить из машины? Это значит, обстрел по ней не планирует. "Куда тебе перевести деньги?" – я напечатал ответ неизвестному номеру, не собираясь играть по его правилам. Мне подстав за всю жизнь хватило с лихвой. Прошло еще несколько минут. То ли в ожидании, что я наконец выйду из машины, то ли в борьбе с собственной жадностью, чтобы заграбастать еще больший куш. Меньше двух часов оставалось до подтверждения, что объект рядом со мной, но я намеренно шел ва-банк. "Ты знаешь, кто твой заказчик? Сколько голов полетело, чтобы оказаться на своем месте? Чтобы с легкостью отдать пять лямов за спасение сына? Очень много грехов. Столько, что за всю жизнь с него не стрясти. Не лучше ли тебе работать на меня?" Вот это поворот. Такого я, честно, не ожидал. С одной стороны, неудивительно, что человек, пошедший на подлог ради денег, только деньгами и рассуждает, а темную лошадку вроде меня безопаснее держать рядом. Но неужели он еще не понял, что как раз разборки и чужие богатства интересуют меня меньше всего? Или до сих пор не верит? "Надоел бесполезный разговор. У тебя есть мой номер, чтобы отдать координаты. У меня есть деньги, притом я предлагаю их авансом. Или мой объект уже мертв и ты просто так тянешь время?" "А ты не сдаешься... Ладно. Лигурийское море, Италия, яхта с регистрационным номером хххх. Последние координаты ххх, но с тех пор прошло восемь часов. Связь есть только через моего человека на судне. Оплату, кстати, ему и переведешь вместо меня. От тебя зависит, утопит ли он яхту, или передаст ее на тебя. Раунд ты выиграл, но знаешь что, раз ты заслонил контактора – тебе и отвечать. Второй раз выгодное предложение от меня ты не услышишь" Я выдохнул. Мой объект жив. Придется поработать сверхурочно и ввязаться по самые гланды... Но подобное я уже проходил. Однажды я спасал девочку, на которую отцу было плевать. У него был уже сын, наследник, и похитители сильно просчитались, предположив, что младшая будет более слабым местом. А я знал, что шел на передачу с сумкой, набитой обычной писчей бумагой. Знал, что ни одна из сторон ни для кого не стоил и гроша. Мы выжили тогда только благодаря моему умению просчитывать ситуацию наперед. Я предложил той девочке сбежать от такого отца – брякнул только чтобы что-то сказать в утешение... Неожиданно, она согласилась. Еще более спонтанно я отдал ей все, что у меня тогда было за новые документы и ее побег в новую жизнь. Связь осталась только через e-mail, по старинке, хотя, скорее всего, никто ее и не пытался найти. Девочка подросла и вышла за какого-то местного плотника. Я поздравил со свадьбой. И вдруг она прислала подарок мне: это был стул, сделанный руками ее мужа. Добротный, обшитый, лакированный так, что каждую выемку рисунка приятно было касаться руками. Неуместный предмет для моего жилища, но потом я привык. Подарок дал мне столько нового смысла. Значимость того, что я смог защитить. Не деньги, которых никогда не будет достаточно. А вот стул простоит еще долгие годы, и, кто знает, может достанется детям и внукам. А пока он останется прочной деталью, порой и якорем моей жизни. Знаком полноценного и довольного своей жизнью человека. Осталось вернуть Станислава и вновь почувствовать, сидя у окна с чаем и сигарой, что обладаю тем, что не купить ни за какую сумму и возможно получить только единственным исключительным способом. Другого подобного не существует.