Тени прошлого

Солнце лениво просачивалось сквозь тюлевые занавески, рисуя причудливые узоры на полу. Елисей наблюдал за Никитой, который, полулежа на диване, сосредоточенно листал что-то в телефоне. Теплый свет мягко ложился на его волосы, делая их медовыми, а на губах играла легкая, почти невесомая улыбка. Елисей улыбнулся в ответ своим мыслям, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Казалось, что всё в их маленьком мире идеально. "Слушай," – неожиданно произнес Никита, поднимая взгляд, – "Алина организует вечеринку в эти выходные. Приглашает всех. Ну, наших общих друзей, ты знаешь. Пойдем?" Слова повисли в воздухе, и солнечные лучи вдруг показались Елисею холодными. Улыбка сползла с его лица, застыв где-то на уголке губ. Алина. Бывшая Никиты. Тот самый призрак из прошлого, который, казалось, преследует их отношения с самого начала. Не то чтобы она делала что-то намеренно, но её тень, её истории, её присутствие в их кругу друзей – всё это было жгучим уколом для Елисея. Он знал, что Никита и Алина расстались давно, что у них остались дружеские отношения. Никита уверял его, что любит только Елисея, и Елисей верил. Верил каждой клеточкой своего существа. Но вот этот холодный узел, сжимающийся в животе при одном упоминании её имени, не подчинялся разуму. "Вечеринка?" – повторил Елисей, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – "Ну, да, почему бы и нет." На самом деле, он чувствовал, что у него нет другого выбора. Отказаться – значило бы проявить слабость, собственничество, в чем Елисей не хотел признаваться даже себе. * Субботний вечер. Шумная квартира, полная смеха, музыки и запаха пиццы. Елисей старался держаться поближе к Никите, но тот, как всегда, легко общался со всеми, а его харизма притягивала людей. Алина была тут, конечно. Высокая, с яркими глазами и заразительным смехом. Она выглядела… прекрасно. И Елисей тут же почувствовал себя неловко, слишком обыденным, слишком... не таким. Он видел, как Алина подошла к Никите. Их разговор был оживленным, легким. Алина касалась его руки, смеялась над какой-то их "старой" шуткой, в которой Елисей ничего не понимал. Никита отвечал ей той же искренней улыбкой, которую Елисей привык считать своей. И в этот момент сердце Елисея сжалось до размеров горошины. Он отступил на шаг, потом ещё на один, незаметно растворяясь в толпе. Нашел себе место у стены, притворяясь, что увлеченно разглядывает картину. Но все его чувства были обострены, сфокусированы на той паре в центре комнаты. Он слышал их смех, видел, как Алина наклонилась что-то сказать Никите на ухо, и как Никита мягко улыбнулся в ответ. "Черт," – прошептал Елисей себе под нос, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. – "Черт бы это всё побрал." Он знал, что это глупо. Что Никита не делает ничего плохого. Что это всего лишь его собственные демоны, его неуверенность. Но что, если эта старая искра все еще тлеет? Что, если Никита, поддавшись воспоминаниям, поймет, что "с ней" ему было проще, привычнее, понятнее? Елисей чувствовал, как его взгляд становится жестким. Он вдруг ощутил, что задыхается в этой комнате. Ему захотелось вырвать Никиту из этого разговора, увести его прочь, спрятать от всех этих напоминаний о прошлом. "Пойду покурю," – пробормотал он какому-то проходящему мимо другу, даже не дождавшись ответа. Елисей вышел на балкон, вдыхая холодный ночной воздух. Зажег сигарету, и дым показался ему таким же едким, как и его собственные мысли. Он сжал кулаки, чувствуя себя глупым, нелогичным, но не в силах подавить эту разъедающую ревность. Через несколько минут дверь балкона открылась. "Елисей? Ты в порядке? Я искал тебя," – это был Никита. Его голос был обеспокоенным. Елисей обернулся, его лицо было напряжено. Он почувствовал, как ярость, смешанная с обидой, рвется наружу. "Прекрасно," – выдавил он сквозь зубы. – "Как же иначе? Веселишься? С Алиной?" Никита удивленно моргнул, а потом его брови слегка нахмурились. Он подошел ближе, мягко положив руку на плечо Елисея. "Что случилось, Елисей? Что за тон?" "Ничего не случилось!" – Елисей выдернул плечо. – "Просто... просто мне надоело. Надоело видеть, как она смотрит на тебя. Как ты ей улыбаешься. Как будто ничего не изменилось!" Никита молчал, внимательно глядя ему в глаза. Елисей почувствовал себя полным идиотом, но остановить поток эмоций уже не мог. "Она – твоё прошлое, Никита! Почему она до сих пор так сильно присутствует в нашей жизни? В моей жизни? Я устал сравнивать себя с ней, устал чувствовать себя запасным вариантом!" В глазах Никиты исчезло удивление, сменившись пониманием, а затем нежностью. Он снова взял Елисея за плечи, на этот раз мягче, но крепче, заставляя смотреть на себя. "Глупый," – прошептал Никита, и в его голосе не было ни капли раздражения, только тепло. – "Моё прошлое – это моё прошлое. Она – просто друг, Елисей. Хороший друг. Но ты..." Он притянул Елисея к себе, обнимая крепко-крепко. Елисей сначала сопротивлялся, но потом обмяк в его объятиях, уткнувшись лицом в шею. "Ты – моё настоящее и моё будущее. Единственное настоящее. Нет никаких сравнений. Никто не может быть тобой." Никита погладил его по волосам. "То, что у нас с Алиной было, осталось там, много лет назад. С тобой – это совсем другое. Это глубже, сильнее, понимаешь? И никто, тем более никакая бывшая, этого не изменит." Елисей втянул запах Никиты – такой родной, такой успокаивающий. Холодный узел в животе начал постепенно расслабляться, уступая место теплу. Он знал, что приступы ревности, возможно, еще будут, ведь это часть его натуры. Но сейчас, в объятиях Никиты, он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал, что его любят. И этого было достаточно. "Прости," – прошептал Елисей, голос был глухим. "Не извиняйся," – ответил Никита, целуя его в макушку. – "Просто верь мне. И знай, что ты – самый важный. Всегда."