В комнате ученика лекаря

Луна скрылась за облаками, но всё вокруг освещают костры от подожжённых стрел. Лязг мечей и копий. Бездумные крики боли и ярости. Это всё было привычным. И вокруг Бога Войны это звучало слаженно и гармонично, как выверенная мелодия. Говорили, что он наслаждается убийствами. Каждая битва была обречена на его победу. Но Бог Войны лишь ждал, когда его стратегии и навыки приведут к долгожданному концу. Скоро война закончится. И он как истинный герой вернётся наконец в столицу. Он уже чувствует на языке этот горьковатый привкус трав. В последние минуты он кажется даже слишком беспечным. Поддается на отчаянные провокации и даёт себя ранить сильнее, чем когда-либо. Но тут же вонзает меч прямо в незащищённый промежуток между пластин доспеха противника. Бой окончен. … Минхо устало вваливается в свою комнатушку на втором этаже аптекарской лавки. Сегодня было особенно много посетителей. Пару дней назад пришла весть о победе. Скоро должны вернуться солдаты. Некоторые знающие запасают лекарства. Минхо невольно вздыхает. Проблем будет больше, времени меньше. А ведь когда-то он лелеял мечту стать военным лекарем: помогать в гуще событий, лечить своего непутёвого друга, повидать мир. А потом оказалось что больных и в мирных местах более чем достаточно. И что учиться нужно много, безумно много, чтобы хотя бы не навредить. Несмотря на эти минусы, иногда он всё же жалел, что не пошел за другом. Так он бы меньше переживал за него. И меньше скучал. Как назло этого идиота постоянно куда-то отправляли, а Минхо из-за этого волновался. Ему вообще-то нервы беречь нужно. Минхо только собирается рухнуть на кровать, как замечает что-то странное. Луна освещает недостаточно, а свечи дорогие. На кровати что-то есть. Кто-то. Минхо осторожно приближается. Это Чан. Он не двигается. Минхо подносит палец к его носу. Дыхания не чувствуется. Сердце падает в пятки. Минхо стаскивает с Чана перчатки. Добраться до шеи через эту броню всё равно невозможно. Пульс есть, но очень слабый. Может он ранен? Минхо судорожно осматривает его. На плече пробита броня. Перед глазами всё кружится. Нужно больше света. Черт возьми. Минхо быстро спускается вниз, крадёт огарок свечи перед входом. Пусть утром влетит от мастера, зато он сделает всё что сможет. Минхо осторожно заходит в комнату, чтобы не задуть случайно свечу. И слышит то, что заставляет сжаться его челюсть до боли. Минхо не церемонится больше. Он пинает тело ногой. — Эй! А ну проваливай! — ещё один пинок. — Совсем стыд потерял. Чан ещё раз всхапнул и еле разлепляет глаза. Минхо зло смотрит на него в свете одной единственной догорающей свечи. Чан улыбается так глупо, что это только больше злит Минхо. — Что ты здесь делаешь? Слышал вы только через неделю возвращаетесь. Неужели… Чан перебивает Минхо, пока тот не надумал себе чего плохого. — Ну не злись, просто хотел увидеть тебя поскорее, — Чан берет Минхо за руку. — Скакал день и ночь. А когда лошади устали, сам побежал к тебе. Чан смотрит жалобно, будто просит не ругать его. Кончики ушей Минхо начали краснеть. Чан всегда такой. И Минхо это сбивает с толку, вроде они просто друзья, но Чан всегда волнует его сердце. Минхо выдёргивает свою руку. — Так ты весь в пыли, грязи, решил завалиться на мою чистую кровать? Чан пристыжено поднимается с чужой кровати. — Я помоюсь? И постель тебе перестелю. Минхо не успевает бессердечно выгнать Чана за порог, как тот клюнул его в лоб и сгрёб постельное с собой в ванную. Чан быстро наполняет ванну через механизмы, которые они с Минхо соорудили несколько лет назад. Минхо заносит ему свою чистую одежду. Чану не совсем подходит, но это его проблемы. — Минхо? Может присоединишься ко мне? Вода горячая… Минхо вопросительно поднимает бровь. Он беззастенчиво трогает кончиками пальцев прозрачную воду где уже сидел обнаженный Чан. — Вода слишком горячая, ты свариться решил? Минхо крутит механизмы, добавляя ледяной воды. Он молча сыплет некоторые травы в ванну. Когда приятный аромат начинает распространяться, он закатывает рукава и садится на низкую табуретку позади Чана. — Не думай, что я лечу тебя бесплатно. Минхо говорит строго. Но одновременно с тем нежно, едва касаясь наносит заживляющий порошок на все доступные ему ранки. Чан шумно выдыхает. Минхо чувствует как под его руками плечи друга расслабляются. — Ты такой заботливый, Минхо-я, — Чан почти мурчит. — я обязательно тебе отплачу. Минхо не обращает внимание. Какая ему разница, это его личные лекарства, он никогда бы не взял плату с Чана, даже если говорит другое. Минхо переходит к самой большой ране. Чан шипит. Почему-то Минхо ему не верит. Он заканчивает работу. — Спасибо. — Чан снова держит Минхо за руку. И улыбается. Сердце Минхо, возможно, пропускает удар. — Ты как заботишься обо мне, хотя я знаю, что не заслуживаю этого. Минхо хочет со всей силы отпинать Чана за эти слова. Только руки предусмотрительно заняты, а Чан тем временем продолжает: — Я так тебе благодарен. Не знаю что бы делал без тебя, солнышко. Глаза Чана в слабом отблеске свечи и луны гипнотизируют. Бездонные, блестящие, родные. Хочется ближе. Минхо прикрывает глаза. Он хотел бы быть смелее. Хотел бы быть сильным и идти напролом, как герои. Но он боится разрушить даже то немногое что у него есть. Поэтому он слабо говорит другу: — Не двигайся, а то придется наносить лекарства дважды. Чан улыбается и отпускает руку Минхо, хотя продолжает сверлить его взглядом. — Хорошо, я не двигаюсь. Он закрывает глаза пока Минхо ещё раз осматривает его тело. Чан что-то бормочет с блаженной улыбкой. Минхо проводит пальцами по некоторым старым ранам, проверяя на ощупь. Он слышал, как Чана называют Богом Войны, но разве тогда Чан не должен был возвращаться вообще без ранений? Однако множество рубцов и уже пожелтевшие гематомы говорят об обратном. Сердце сжимается за этого идиота. — Минхо-я, будь нежнее, — охает Чан, тут же добавляя игривым голосом. — Хотя конечно я рад любым твоим прикосновениям. Минхо закатывает глаза. Он не знает как на это реагировать и стоит ли вообще что-то делать. В любом случае он закончил осмотр. Ему не стоит тут задерживаться. Минхо собирает остатки лекарств, ставит огарок на край раковины, и уже в дверях своим привычным профессиональным голосом даёт краткую инструкцию. — Через четверть часа заканчивай. Смоешь порошки только когда вылезешь. Утром сходишь к лекарю. Понял? Чан кивает. — Спасибо, — еле слышно. Чан выглядит так жалобно, и то, что он продолжает улыбаться, только сильнее бьёт. — но Минхо-я, пожалуйста, не уходи. Минхо нерешительно делает шаг обратно к ванной. Почему-то он впервые искренне верит в то, что его Бог Войны не играет. Хотя ему и хочется сбежать в ту же секунду, но он бы никогда не оставил Чана. Минхо садится на табуретку рядом с ванной. — Я посижу. Прослежу чтобы тебе не стало плохо. Чан улыбается шире, счастливее. В его глазах плещется благодарность. — Спасибо, Минхо-я. — он берет обе ладони Минхо в свои, согревая и словно что-то обещая. Минхо пытается вырваться. Он слишком смущён. Хватка Чана становится крепче. Да, воин намного сильнее чем какой-то ученик лекаря, но Минхо не оставляет попыток, иначе его сердце просто разорвется. — Я никогда тебя не отпущу, Минхо-я. — голос Чана полон решимости, но при этом будто говорит совсем о другом. Он притягивает Минхо ближе. — Что ты делаешь? Раны же. — Минхо взывает к остаткам их общей рациональности, пока Чан целует его пальцы. Перед глазами всё кружится. В голове пустота и шум одновременно. — Раны не важны. — Чан тянется к лицу Минхо, прикрыв глаза. Минхо позволяет этому случиться. Невесомое прикосновение губ. Минхо не отстраняется. Он наслаждается этим призрачным моментом. Чан становится настойчивее. Минхо ощущает цепкие дрожащие пальцы на своих плечах. Его руки теперь свободны и он с упоением зарывается ими в непослушные волосы Чана. Так, как он давно хотел сделать. Чан отчаянно стонет прямо в поцелуе. Он перегибается через бортик ванны, вызывая небольшой всплеск. Он напирает на Минхо так, словно если не сделает всё здесь и сейчас, то магия исчезнет и Минхо вместе с ней. Чан будто и не замечает, как Минхо отдается моменту. Ему нужно больше. Но Минхо оттягивает Чана за волосы, заставляя отстраниться. Они оба тяжело дышат. Чан даже не замечал, что им обоим нужен воздух. Он сделал всё неправильно? Минхо злится? — Чан. Мы можем продолжить завтра. Уже поздно. Нам нужно поспать. Вылезай. Чан хнычет и тянет Минхо обратно, но его тут же останавливает суровый взгляд. Минхо серьёзен. Чан послушно заканчивает банные процедуры и убирается. Минхо ждёт в комнате. Они вместе перестилают постельное бельё. Места катастрофически не хватает. Но они всё же ложатся лицом к лицу на узкой дешёвой кровати Минхо. Тихо желают друг другу спокойной ночи. Завтра будет день. Завтра они всё ещё будут вместе. Завтра им не понадобятся маски друг перед другом.