Хороший лекарь, и методы интересные

"Ты Ли Сянъи, глава ордена Сыгу, а я твой враг, и ты должен мне поединок". Так хочет сказать Ди Фейшен, когда находит Ли Сянъи в деревне возле моря; но что-то его останавливает. – Господин мне знаком, но я не помню его имени, – Ли Ляньхуа виновато улыбается. Ди Фейшен смотрит на небольшой домик, на цветы под окном. Вспоминает усталость в голосе и движениях Ли Сянъи; его желание жить простой, неприметной жизнью. Сейчас Ли Сянъи – Ли Ляньхуа – не помнит ни его, ни своего прошлого, и кажется в самом деле счастливым. – Ди... – начинает было Ди Фейшен, но прикусывает язык. Его имя было у многих на слуху. Ли Ляньхуа умён, он быстро сложит два и два. – Ди Добин. – Ди Добин, – повторяет Ли Ляньхуа, улыбаясь. – Интересное имя. – Мы старые знакомые. Можешь звать меня Лао Ди. – Лао Ди. Прошу, расскажи... обо мне. Ли Ляньхуа пригласил его в дом – довольно бедно обставленный – и разлил чай. – Что ты помнишь? – спрашивает Ди Фейшен, отхлебнув чай – к слову, не очень вкусный, – и рассматривая обстановку. "Как ты выжил? Как ты... живёшь?" Хочется задать так много вопросов, но Ди Фейшен сдерживает себя. Он так долго его искал. Так сильно надеялся найти его – живым или мёртвым (конечно, лучше живым, хоть с каждым днём это казалось всё более невозможным). И вот теперь они сидят и мирно пьют чай, как будто не было всех этих месяцев, как будто тоска по несбывшемуся не раздирала его закостенелую душу на части всё это время. Ли Ляньхуа потирает затылок. – Честно говоря... Ничего. Даже имени. Меня нашла старушка на берегу моря, назвала Ло Синхай в память о сыне, помогла встать на ноги. Через год она умерла и оставила мне домик в наследство, – он обводит комнату рукой. Ди Фейшен всматривается в его лицо, но как всегда не может уловить, врёт он или говорит правду. – Тебя зовут Ли Ляньхуа. В прошлом ты был странствующим лекарем. У тебя был передвижной дом на колёсах, четыре лошади, собака и много растений. Ли Ляньхуа слушает. – Это всё? – с удивлением спрашивает, когда понимает, что Ди Фейшен не собирается продолжать. – Всё. – Как же скучно я жил. – Тебе это нравилось, – осторожно напоминает Ди Фейшен. – Да... Пожалуй. Ли Ляньхуа усмехается в нос. – Тебе нравится жить здесь? – Не жалуюсь, – говорит Ли Ляньхуа. – Здесь красиво. Оставайся на ночь, завтра я покажу тебе деревню и утёс, с которого открывается потрясающий вид. Спать ложатся в одной комнате; спальня почившей хозяйки неприкосновенна. – Ты так и собираешься сидеть всю ночь? – спрашивает Ли Ляньхуа, не выдержав. – Я не сплю в незнакомых местах, – неохотно отвечает Ди Фейшен. – Чего боится этот сильный господин с большим мечом? – Голос Ляньхуа сочится лукавством. Когда Ди Фейшен игнорирует его, продолжая медитировать, он вздыхает и продолжает немного обиженно: – Здесь некого бояться – ты же сам сказал, мы с тобой друзья. Хотя бы приляг. Ты наверняка устал с дороги. Ди Фейшен хмыкает. Он ложится, обещая себе, что просто сделает вид, что спит. Однако незаметно для самого себя засыпает до утра. Ди Фейшен проверяет, не пропало ли чего из личных вещей, но всё, кажется, на месте, включая обломок меча Шаоши. Он не понимает, почему заснул: то ли на него так подействовало присутствие Ли Ляньхуа, напоминая о ночах в Лотосовом Тереме, то ли это опять какие-то трюки хитрого лиса. Ли Ляньхуа обнаруживается на кухне, как ни в чём не бывало улыбается, желает доброго утра. – Твоя стряпня стала более сносной. – Сочту это за комплимент. Это странно – сидеть вот так за едой, изредка переговариваясь. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они делали это в последний раз. После завтрака отправляются на прогулку, Ли Ляньхуа показывает ему окрестности. – Как долго мы знакомы? – Лет тринадцать. Ди Фейшен смотрит вниз с утёса, на который привёл его Ли Ляньхуа. Внизу о скалы разбиваются высокие волны. Одинокое высохшее дерево на самом краю утёса навевает тоску. Ли Ляньхуа спотыкается о камушек, но Ди Фейшен успевает его поймать. – Наверное, мы хорошо знаем друг друга, – говорит Ли Ляньхуа, крепко вцепившись в его плечо. – Можно и так сказать. Что касается приёмов и стиля ведения боя, он, пожалуй, действительно изучил Ли Сянъи лучше всех его соперников. По крайней мере, всех ныне живущих. Ли Ляньхуа не торопится отстраняться или отпускать его. – Кажется, я потянул ногу. – Когда? – А, не важно. Так дойду. Он наконец отпускает Ди Фейшена, поворачивается к нему спиной и начинает хромать в сторону деревни. Ди Фейшен, чуть подумав, обгоняет его и опускается одним коленом на землю, спиной к Ли Ляньхуа. – Забирайся. В конце концов, это не более унизительно, чем самому висеть безвольным мешком на чужой спине. Ли Ляньхуа оказывается легче, чем Ди Фейшен предполагал. Уже дома Ли Ляньхуа, закинув больную ногу на соседний стул, командует, какие травы и в каком количестве нужно смешать и растереть, чтобы потом приложить к больному месту. – Это ты хорошо помнишь, – не может не заметить Ди Фейшен. – Не первый раз, – пожимает плечами Ли Ляньхуа. – У хозяйки часто болели суставы. Дни текут размеренно, один за другим. Ди Фейшен выходит вместе с Ли Ляньхуа на лодке в море за рыбой, продаёт часть пойманного на рынке, помогает в быту и, сам того не замечая, начинает вливаться в этот образ жизни. Ли Ляньхуа много улыбается – кажется, ему нравится проводить время вместе. Он ни разу не спросил, откуда Ди Фейшен, как они познакомились, почему он искал его. – Ты всех так легко пускаешь в дом? – однажды не выдерживает Ди Фейшен. – Я просто чувствую, что мы давно знакомы и что между нами есть особая связь. Ди Фейшен больше ничего не спрашивает. – Один странствующий лекарь подсказал, как можно излечить мою потерю памяти. – В самом деле? И как же? Ли Ляньхуа рассказал. Ди Фейшен чуть не поперхнулся рыбным супом. – Напомни: как звали этого лекаря? – Ху Лицзин, – невинно повторил Ли Ляньхуа. – Никогда не слышал. Сомневаюсь, что ему можно верить. – Моё чутьё подсказывает, что всё же стоит попробовать. – Сомневаюсь, что в таких вопросах стоит верить твоему чутью. – Ты же говорил, что я тоже лекарь. – Ли Ляньхуа смотрит чуть исподлобья. – Так откуда такая реакция? – Во-первых, ты потерял память. Во-вторых... – Ди Фейшен усмехается. – Во-вторых, даже со всеми воспоминаниями лекарь из тебя – так себе. На этот раз черёд Ли Ляньхуа хмурить брови. – В самом деле? – говорит он с удивлением в голосе. – Не припомню такого. – Найди мне всё, что можешь, на лекаря Ху Лицзин. – Слушаюсь, глава. У Янь прикладывает кулак ко лбу в почтительном жесте – и исчезает так же, как и появился. – Не знал, что у тебя есть слуги. Ди Фейшен чуть не вынимает меч от неожиданности. – Я торговец из богатой семьи, конечно, у меня есть слуги, – поспешно говорит он, успокаиваясь. – Никогда так не подкрадывайся ко мне, если жизнь дорога. Метод, предложенный странствующим лекарем, представлял из себя нечто вроде парного совершенствования, но обязательно с партнёром, который знал больного дольше десяти лет. – Я достану Цяо Ваньмянь из-под земли, если понадобится, – Ди Фейшен решительно стукнул кулаком по столу. – Не горячись, Лао Ди. Там ни слова не сказано о женщине. Думаю, это может быть и мужчина. Ди Фейшен призадумался. – И ты предлагаешь... – А что? Ты говоришь, что мы с тобой друзья. Только искренний и близкий друг может мне помочь. Ди Фейшен подавился воздухом. Не это он имел в виду. – У тебя есть и другие друзья. – Но их здесь нет. – Будут, если... – Не смей. Одного тебя и так слишком много, как я всех прокормлю? Воздух между ними словно накаляется. Ди Фейшен теперь не может не улавливать все его вдохи и выдохи, ход кадыка при глотка́х воды, движение губ при разговоре или улыбке. Ли Ляньхуа становится вдруг слишком много в его жизни – и в то же время слишком мало. Лёжа вечером каждый в своей кровати, смотрят в потолок и переговариваются. – Лао Ди, у тебя когда-нибудь были женщины? – Нет. – А мужчины? – Нет. – Что, совсем-совсем никого? – Мне это не интересно. – А что тебе интересно? – Сражаться. – А... Понятно. Ли Ляньхуа поскучнел. "Больше всего мне было интересно сражаться с тобой". Ди Фейшен это не озвучивает. – Мне... не противно от мыслей о близости, – всё же признает Ди Фейшен и, подумав ещё немного, добавляет: – Но только с тобой. – Нечасто Лао Ди расщедривается на подобные откровения. – Ли Ляньхуа улыбается, щурит по-лисьи глаза. – Если кто-нибудь ещё об этом узнает, – говорит Ди Фейшен проникновенно, не заставляя сомневаться в искренности своих слов, – я тебя убью. Ли Ляньхуа цокает, кривит губы, отводит глаза, приподняв брови, и при этом шумно вздыхает. – Ну вот, опять угрозы. Вечно ты всё портишь, – взмахивает рукавами. Попадает краешком по чужому лицу. Ди Фейшен проводит пальцами по подбородку и челюсти – там, где кожи коснулись застиранные одежды, – и осматривает подушечки пальцев. Ли Ляньхуа не смотрит в лицо, взгляд танцует от одного предмета в комнате до другого. Губы его сжаты в тонкую линию, отчего щёки кажутся надутыми. Пальцы чуть сжимают колени. – Ты... – Я... Они начинают говорить одновременно и так же одновременно затихают. – Ты боишься меня? – Ди Фейшен берёт слово первым. Его враги трепетали перед ним – и это было правильно. Но не Ли Сянъи. Ли Сянъи, даже будучи Ли Ляньхуа, всегда был другим. Он всегда был спокоен, даже когда Ди Фейшен оттеснял его к стене, сжимая шею. Ли Ляньхуа усмехается краем рта и мычит что-то отрицательное. Подносит руку к лицу и пальцем будто стряхивает ресничку. Лжёт. – Что ты хотел сказать? – спрашивает Ди Фейшен, игнорируя неприятное чувство, свернувшееся в груди. – Я передумал. Ди Фейшен стискивает челюсти и шумно выдыхает через нос. – Ли Ляньхуа. Ты испытываешь моё терпение. – Что, если так? – Ли Ляньхуа вскидывает голову. Их взгляды встречаются и искрят, как искрят два столкнувшихся клинка. На мгновение кажется: вот он, прежний Ли Сянъи. – Ты утверждаешь, что мы с тобой друзья, но то и дело угрожаешь расправой. Ты всем своим друзьям обещаешь их убить? – голос Ляньхуа ровный и исполнен напускного любопытства, совсем как в прежние времена, когда они вместе распутывали загадки. – У меня нет друзей, – брякает Ди Фейшен. Тишину в комнате можно потрогать. – Есть только ты. И, может, ещё один малец, который сейчас далеко отсюда и который не стоил упоминания вслух. Ди Фейшен поднимается на ноги и выходит наружу, проветриться. Ли Сянъи никогда не будет прежним. Ди Фейшену всё ещё предстояло с этим смириться. Ли Ляньхуа делает первый шаг – целует его мягко, не напористо, но и не неуверенно. Но Ди Фейшен всё равно отталкивает его. – Лао Ди. В чём дело? Ди Фейшен не знает, как объясниться. Впрочем, он недооценил Ли Ляньхуа. – А, знаю, – говорит тот. – Моё прошлое полно тёмных тайн, которые ты не хочешь, чтобы я вспоминал. Я прав? – И улыбается этой лисьей улыбкой. Ди Фейшен чувствует облегчение. Они снова пили чай. – Когда-то на твоих плечах лежал большой груз ответственности. После... ряда событий ты решил, что подвёл своих людей, и решил отойти от дел, зажить мирной жизнью. – Ди Фейшен делает ещё глоток, просто чтобы смочить горло. – Тебя предал самый близкий тебе человек, а твои подчинённые оказались один другого хуже. Ты через многое прошёл. Раньше я не понимал, почему ты так хотел отречься от всего. Но теперь... Кажется, понимаю. "И не хочу, чтобы тебе приходилось проходить через это снова". – Лао Ди. Ты хороший друг. – На этих словах Ди Фейшен весело оскалился. – Что? Я не прав? – Ты десять лет был уверен, что я тебя отравил и убил твоего любимого шисюна. Называть так Шань Гудао теперь было странно. Но Ли Ляньхуа ещё не был готов услышать всю правду. – А ты этого не делал? – Нет. – Что ж. Это всё дела былых дней. Давай забудем о них. Они чокнулись пиалами. – Лао Ди... А-Фэй... – мямлит Ли Ляньхуа сквозь сон. Ди Фейшен тут же просыпается; у него сна ни в одном глазу. "А-Фэй". Давно он не слышал этого обращения. Он смотрит на Ли Ляньхуа со своей подушки, чуть повернув к нему голову. Тот продолжает звать его по имени и вздыхать. Что ему снится, Ди Фейшен догадывается только когда замечает недвусмысленный бугор у него в штанах. Это... невозможно. Ди Фейшен выходит на улицу, стараясь не шуметь. Ли Ляньхуа часто что-то бормотал во сне, иногда метался по подушке и сжимал одеяла; иногда Ди Фейшен замечал дорожку слёз на щеках, блестевших в лунном свете. Ди Фейшен предполагал, что это заблокированные воспоминания дают о себе знать; ну, или просто кошмары. Никогда до этого момента он даже не задумывался о том, что может сниться ему тоже, тем более... в таком ключе. Море накатывает на берег и отступает. Луна отражается в гребнях волн. Темно. Тихо. Он садится на пороге – и, заслушавшись и засмотревшись, проводит так остаток ночи, охраняя сон человека внутри. Утром он обнаруживает, что задремал, прислонившись к дверному косяку. Нет, Ли Ляньхуа точно что-то подмешивал ему в еду! Кстати, о нём. Ли Ляньхуа не было ни в доме, ни во дворе. Ди Фейшен начинал беспокоиться не на шутку. Выйдя к пляжу, он увидел вдалеке что-то светлое, валявшееся на песке, и побежал в ту сторону. Меховая накидка. Без сомнения, она принадлежала Ли Ляньхуа. И выглядела так, будто кто-то сбросил её на берегу и зашёл в море. Сердце ёкнуло. Неужели... Неужели он... Нет, нет, невозможно. Всё ведь было хорошо? По крайней мере, Ли Ляньхуа ни на что не жаловался. Ди Фейшен сжал мех в пальцах, прижимая накидку к груди и вглядываясь в горизонт, где чайки камнем падали в воду. Только когда его окликнули и помахали рукой, он заметил знакомую фигуру, отделившуюся от скал. В другой руке Ли Ляньхуа нёс корзинку – должно быть, с крабами. – О! – Радостный возглас окончательно вернул Ди Фейшена в реальность. – Спасибо, что подобрал. Я оставлял её вон там, на камнях. Должно быть, унесло ветром... – Никогда больше не исчезай так. Ди Фейшен крепко, наверняка до боли, схватил его за плечи. – Хорошо, хорошо. Лао Ди, ты... Остаток фразы утонул в поцелуе. Ди Фейшен прильнул к его губам неистово, вкладывая всё, что почувствовал за этот час и что чувствовал в предыдущие несколько месяцев. – Ли Ляньхуа, – сказал он, наконец отстранившись. – Не заставляй меня больше гадать, жив ты или мёртв. Он с детства не плакал, но сейчас был к этому близок как никогда. Ли Ляньхуа потянулся к его руке – и сжал ладонь в своей. – Прости меня, Лао Ди. – Простить? – он хмыкнул, наконец возвращая себе самообладание. – Боюсь, тебе придется долго искупать свою вину. – У меня на это есть целая жизнь. Ли Ляньхуа мягко, понимающе улыбнулся ему. Это была правда. Теперь, когда яда в его теле не было (куда он делся, ещё предстояло выяснить), у него впереди была целая жизнь. У них двоих. – Надеюсь, ты будешь говорить так же, когда вспомнишь всё. Они шли обратно домой, продолжая держаться за руки. – Каким я был? – задумчиво спросил Ли Ляньхуа. – До того, как приключилось... то, что приключилось. – Разным. Когда мы только познакомились, ты был похож на пламя. Гордый, храбрый, справедливый, самоуверенный. Потом... Потом всё изменилось. И ты тоже изменился. Стал мудрее, хитрее, изворотливее. Он замолчал. Не стал договаривать, что за время болезни Ли Ляньхуа совсем потерял волю к жизни. – Наверное, ты скучаешь, – прервал его размышления Ли Ляньхуа. – По чему? – По тому, что у нас было. – Я рад видеть тебя... таким. Честно говоря, я больше не уверен, что хочу, чтобы к тебе вернулись воспоминания. – Зато я этого хочу. Меня что-то терзает ночами во снах, но когда я просыпаюсь, то никак не могу вспомнить, что именно. Они уже подходили к дому. – Лао Ди. Ты выполнишь мою просьбу? – Какую? – в горле пересохло. Ли Ляньхуа посмотрел на него; взгляд тёмных глаз – уверенный, твёрдый. Холодные пальцы сжали ладонь крепче. – Помоги мне вспомнить. Шумные вдохи и выдохи звучали в такт с морскими волнами, то набегающими на берег, то отступающими. Сдвинутые кровати жалобно поскрипывали. Ди Фейшен уткнулся в изгиб чужой шеи, не в силах больше видеть Ли Ляньхуа таким – растрёпанным, абсолютно открытым, доверяющим. Довольным. И всё это – для него. Из-за него. И всё это, возможно, пропадёт, исчезнет, когда Ли Ляньхуа вспомнит, кто он такой. Вспомнит, кто такой Ди Фейшен. Но пока что – пока он раскинулся под ним на смятых простынях, пока обнимал, целовал и дышал, всё то, что будет завтра или было вчера, не имело ровным счётом никакого значения. – Я не стану тебя удерживать. Но... Мне бы хотелось, чтобы ты остался. Ди Фейшен замирает, считает удары собственного сердца. Оглядывается через плечо. – В следующий раз – обязательно. – "Следующий раз"? – заинтересованно переспрашивает Ли Ляньхуа. – Лао Ди обещает? – Я когда-нибудь тебя подводил? – Не припомню. Ли Ляньхуа чуть хмурит брови, будто перебирая воспоминания и стараясь отыскать нечто такое, что позволило бы дать на этот вопрос другой ответ. – Потому что такого не было, – твёрдо говорит Ди Фейшен. Он разворачивается, уже одетый, и подходит к постели. Поддевает подбородок Ляньхуа пальцами. Память неприятно царапает воспоминанием о Цзяо Лицяо – но в отличие от неё, в глазах Ли Ляньхуа нет безграничной преданности на грани с безумием, а есть лишь искорка интереса. Ди Фейшен медленно, неуверенно наклоняется и оставляет неловкий поцелуй на лбу. А потом уходит широкими шагами, надеясь сбежать от бури собственных чувств. Он возвращается через три дня. – Глава Ди всё же вернулся? – спрашивает Ли Ляньхуа. Он отпивает чай; его глаза улыбаются поверх пиалы. Ли Ляньхуа встаёт из-за стола и направляется к нему. – Ты вспомнил. – Только часть, – уклончиво говорит Ли Ляньхуа. – Продолжим? Его руки ловко проникают под полы верхнего халата. Ди Фейшен перехватывает его запястья. – Ты правда хочешь вспомнить всё? – он смотрит в лицо Ляньхуа, стараясь поймать малейший намёк на несогласие. – Ещё как хочу, – говорит Ли Ляньхуа и снова щурится на лисий манер. – Лао Ди, Лао Ди; неужели ты собираешься отступить? – Только если ты скажешь. – В таком случае, я скажу... – Ли Ляньхуа наклоняется к его уху, будто чтобы поведать секрет. – Пожалуйста, продолжай. Больше Ди Фейшену ничего не требуется. – Ты обещал, что останешься. Помнишь? Ди Фейшен тяжело дышит и прикрывает глаза. – А-Фэй, – мягко зовёт его Ли Ляньхуа. Тело Ди Фейшена, всегда послушное, подводит его снова; только в этот раз не поддаётся чужим ласкам, а кричит об опасности. Ему впервые за долгое время страшно. Страшно довериться, страшно отпустить контроль. Страшно остаться; как будто если он это сделает, то проиграет невидимую битву. Цзяо Лицяо, чтоб тебя... – А-Фэй, – снова пробует Ли Ляньхуа. На этот раз Ди Фейшен открывает глаза и смотрит на него. На его открытую шею, на грудную клетку, тоже тяжело вздымающуюся. На шрамы на коже, среди которых выделяется тот, что от его меча, на левом плече. "А-Фэй". Только два человека могли называть его так. Только двоим он позволял это делать. И только один мог делать это так, что все его внутренние демоны успокаивались. Ди Фейшен приподнимается на локтях, чтобы поцеловать его. На этот раз он остаётся. – Ты вспомнил что-нибудь ещё? Ли Ляньхуа отрицательно качает головой на подушке, глядя в потолок. – Это не работает, – неохотно признаёт он. – Значит, всё было зря. – Вовсе нет. – Ли Ляньхуа поворачивается к нему, смотрит в глаза, и от плещущейся в его взгляде нежности хочется отвернуться, сбежать; но Ди Фейшен держится. – Я никогда не пожалею о том, что случилось сегодня. Он по-лисьи улыбается, и Ди Фейшен чувствует... что-то, похожее на нежность тоже. Однако она тут же застилается несвойственными ему страхом разоблачения и стыдом. – Пока ты сам не вспомнил, я должен кое-в-чём тебе признаться, – говорит Ди Фейшен. – Что ты не торговец по имени Ди Добин? – Ли Ляньхуа невинно хлопает глазами, а у Ди Фейшена перехватывает дыхание. – Так ты знал. – Наслышан о совместных приключениях Ди Фейшена и Фан Добина. Добин – довольно редкое имя, вряд ли его кто-то будет использовать как псевдоним. Думаю, это первое, что пришло тебе в голову, потому что вы хорошо знакомы. Ди Фейшен молчит, признавая поражение. – К тому же, мало кто из торговцев таскает с собой меч, который готов пустить в дело при малейшей угрозе. Ты не очень-то старался скрыть свою личность. Ди Фейшен ухмыляется. Они лежат друг напротив друга и смотрят в глаза. – С самого детства я привык сражаться и убивать. Тебя это не пугает? – Если бы ты хотел убить меня, сделал бы это давно. – Неразумно. Убить можно в любой момент. – Жаль только, – говорит Ли Ляньхуа, игнорируя довод, – что я не помню, что именно нас связывает. Он замолкает, и в приопущенных уголках губ Ди Фейшену чудится застывшая печаль. – Не волнуйся. Мы найдём способ. Ди Фейшен придвигается к нему и целует в лоб. – А до тех пор я могу рассказать тебе всё, что тебя интересует. Ли Ляньхуа придвигается к нему тоже и пристраивает голову в изгибе чужой шеи. – Давай не будем торопить события. Мне и так хорошо. – Как скажешь. Ли Ляньхуа переплетает их пальцы. Ветер за окном завывает, просачивается через щели в ставнях. Ди Фейшен подтыкает оделяла и согревает вечно холодные руки Ли Ляньхуа своим дыханием. – Янчжоу... что? – переспрашивает Ли Ляньхуа, хмуря брови. – Янчжоумань, – терпеливо повторяет Ди Фейшен. – Твоя техника. Ты обучил меня ей в тот день, когда вытащил из заточения. – Значит, глава Ди обязан мне жизнью? – Ли Ляньхуа хитро щурится. – Да, – признаёт Ди Фейшен; в отличие от Ли Ляньхуа он абсолютно серьёзен. – Без тебя я бы умер – или влачил бы жалкое существование во много раз хуже смерти. – Ясно. Ли Ляньхуа отхлёбывает чай, обдумывая чужие слова. – Хорошо. Давай попробуем. Ли Сянъи распахнул глаза и вдохнул. – Как ты? – перед глазами замаячил Ди Фейшен, с беспокойством вглядываясь в его лицо. Это... было так странно. Он будто был собой – и в то же время не был. – В голове всё смешалось... Мне... нужно время. Ди Фейшен кивнул – и не стал приставать с дальнейшими расспросами. Вот за что Ли Сянъи ценил его особенно сильно. Ли Сянъи. Ли... Сянъи? – Ли Ляньхуа, – позвал его Ди Фейшен. Непривычно звучащее из этих уст имя царапнуло слух. Раньше Ди Фейшен всегда называл его Сянъи. Ли Сянъи прикрыл глаза и взмахнул рукавом. – Я вспомнил, – хрипловато сказал. Он вдруг осознал, что щёки его стали мокрыми, пока непонятно, отчего; голова раскалывалась от воспоминаний – своих и чужих. Они кружились, как кружатся с ветром осенние листья, и одно за другим опускались, накладывались друг на друга, всё больше становились похожи на сложный, но угадываемый узор. – Я всё вспомнил. С этими словами он против воли погрузился в темноту – истерзанное нахлынувшей болью и цветастым вихрем воспоминаний сознание не выдержало. Последним, что он почувствовал, были руки, подхватившие его у земли. Ли Сянъи не просыпался два дня. Ди Фейшен был вне себя от беспокойства, заставляя недавно вернувшегося с пустыми руками У Яня приводить ворчащего, но не смеющего перечить клинку у горла местного лекаря несколько раз на дню, чтобы тот раз за разом осматривал его и убеждал Главу, что с Ли Сянъи всё будет в порядке; просто ему нужен отдых. Ди Фейшен не знал, что чувствовал. Ли Сянъи сказал, что всё вспомнил. Значит, то, что было между ними в последние несколько дней в этом домике... Что он думал на этот счёт? Считал ли, что Ди Фейшен воспользовался его слабостью?.. Ди Фейшен вдохнул и выдохнул. Никто не сможет дать ему ответ, кроме самого Ли Сянъи. А значит, терзать себя смысла не было. Так почему на его душе было настолько пасмурно?.. Всё чаще закрадывались мысли, что он совершил ошибку. Не нужно было заставлять его вспоминать. Нужно было проигнорировать его просьбу и собственные эгоистичные желания и уйти, позволить жить беззаботно, как когда-то желал Ли Ляньхуа. Но теперь было уже поздно. – Ты проснулся. Ли Ляньхуа, слабо улыбаясь, повернул к нему голову. – А-Фэй. – Хм? – Спасибо. Они смотрели друг другу в глаза, и казалось, весь мир вокруг них перестал существовать. – У меня есть ещё одна просьба. Не говори никому о моём местонахождении. – Не стану. Но если я смог найти тебя, то и он сможет. Ли Ляньхуа понял, о ком речь, без лишних слов. – Надеюсь, это случится нескоро. У меня болит голова, когда на меня кричат. – За небрежной шуткой скрывалось смятение. Ди Фейшен знал, что Ли Ляньхуа дорожил дружбой со своим учеником, а также знал, что Фан Добин был безутешен, получив то предсмертное письмо, и наверняка будет очень зол, узнав, что Ли Ляньхуа скрывался столько времени, заставляя всех своих старых друзей носиться по цзянху в его поисках. – Он будет очень рад снова увидеть тебя. – И это тоже было правдой. – Мне стыдно перед ним. Я подвёл его. – А передо мной не стыдно? Я искал лекарство для тебя, а не для императора. Один из моих лучших людей погиб, пытаясь заполучить тот цветок. – Я же говорил, что у меня болит голова... Ди Фейшен фыркнул. Ли Ляньхуа изображал мучения от головной боли так умело, что он смягчился. – Выпей. Это травяной отвар, оставленный лекарем. Поможет от спутанности сознания. – Я и сам могу. Ли Ляньхуа позволил помочь себе приподняться на постели, однако на попытку накормить себя с ложки запротестовал. Он принял чашу с лекарством, от которого всё ещё поднимался пар, из рук Ди Фейшена. Поморщился, пробуя. – Горько. – Пей. С этими словами Ди Фейшен ушёл, оставив его один на один с лекарством. Вылить бы его куда-нибудь... – Пей, – ещё раз сказал Ди Фейшен голосом, приглушенно звучащим из другой комнаты, как будто научился читать его мысли. Ли Ляньхуа хмыкнул. Закончив, отставил пустую чашу на прикроватный столик. Вернулся Ди Фейшен. В руках он нёс палочку с засахаренным боярышником. – Попросил У Яня купить в деревне. Я помню, что ты любишь сладкое. Ли Ляньхуа не удержался от улыбки. Ди Фейшен с боярышником смотрелся... – Бери, – нетерпеливо повторил глава. – Спасибо, А-Фэй. Ли Ляньхуа выглядел довольным. Однако Ди Фейшена не отпускало чувство вины перед ним. – Прости, – сказал он тихо. Ли Ляньхуа прекратил жевать лакомство. – За что? – Ты знаешь, за что. Ли Ляньхуа вздохнул, а затем потянулся к его руке и коснулся кончиками пальцев. Ди Фейшен, повинуясь, придвинулся ближе, и Ли Ляньхуа сжал его ладонь в своей со словами: – Я же сказал, что никогда не пожалею. – Пришло время вернуть его законному владельцу. Ли Ляньхуа смотрел на него невпечатлённо, игнорируя рукоять Шаоши в чужих руках. – А-Фэй, – начал ворчать он. – Я ещё не встал с постели, а ты опять за старое? Я не могу с тобой сражаться. У меня нет сил. И он сломан. Оставь себе. – И взмахнул рукавом, отворачиваясь. – Любой меч можно перековать. Это лишь одна часть. Остальные хранятся в клане Сыгу. Скажи слово – и я верну их тебе. Ли Ляньхуа был угрюм. Он вздохнул. – Лао Ди. Я не собираюсь их возвращать. "И возвращаться тоже". Помолчали. – Оставь себе. На память. – Теперь, когда я нашёл тебя, он мне не нужен. – Ди Фейшен немного покрутил рукоять в пальцах. – Но я буду хранить его, пока ты не передумаешь. Ли Ляньхуа откинул голову на подушку и прикрыл глаза. – Упрямец, – фыркнул. – В этом ты мне не уступаешь. – Ди Фейшен усмехнулся. Следующим утром Ли Ляньхуа поручил Ди Фейшену наколоть дров, сказал, что сам пойдет на рынок купить вина, и исчез на весь день. Не нужно было его отпускать. Ноги сами приводят Ди Фейшена на утёс, и лишь при виде знакомой фигуры на дереве беспокойство чуть отпускает. – Ли Сянъи! – Ты всё же нашёл меня. – Не натвори глупостей. Я искал тебя так долго не для того, чтобы, только встретив, тут же похоронить. – Не бойся, у меня больше нет права лишать себя жизни. Ди Фейшен промолчал, позволяя ему продолжить. – Мой наставник умер, чтобы спасти Ли Сянъи. Жена моего наставника умерла, чтобы спасти Ли Ляньхуа. Все, кто не хочет дать мне умереть, в итоге жертвуют собой, не спрашивая, нужно ли мне это. Ди Фейшен слушал эту исповедь, и внутри всё сжималось от боли и гнева. Стукнуть бы Ли Сянъи-Ляньхуа хорошенько, да вот только это не поможет. Это Ди Фейшен привык игнорировать боль душевную или же избавляться от неё через тренировки и сражения. А Ли Ляньхуа упивался этой болью, казалось, растворился в ней весь. Когда-то Ди Фейшен назвал его за это ничтожеством. Сейчас он начинал понимать. Вино тем временем закончилось, и Ли Ляньхуа с горечью отбросил пустой сосуд. Он прислонился затылком к стволу дерева и обратил взгляд в небо, на луну и звёзды. – А-Фэй, – сказал он на грани слышимости. – Дай мне слово, что никогда не станешь ставить под угрозу свою жизнь, чтобы спасти меня. – Хорошо. Я обещаю, – соврал Ди Фейшен, не колеблясь. – А теперь слезай оттуда. Или мне стащить тебя силой? Ли Ляньхуа неуклюже спрыгнул с ветки и опёрся о подставленное плечо. – Пойдём домой. Ли Ляньхуа сидел за столом на улице и продолжал пить. Смотреть на это было невозможно. – Ли Сянъи. Ты решил выпить всё в одиночку? – Ли Сянъи больше нет. Как нет Ли Ляньхуа. Остался только Ло Синхай, никому не известный рыбак из безымянной деревни. А-Фэй, не хватайся за прошлое. – Ли Сянъи, Ли Ляньхуа, Ло Синхай... Все эти имена означают для меня одного человека. Тебя. – Чего ещё ожидать от того, кто дал своему мечу имя "Меч". – Значит, ты и это вспомнил. Смеёшься надо мной? – Нет. Я думаю, в твоих словах есть доля правды. Какую бы личину я ни надел, мне не изменить своё прошлое и не вернуть людей, погибших из-за меня. – Не ты ли только что сказал мне не хвататься за прошлое? Тех людей больше нет. Насколько бы несчастным ты себя ни чувствовал, это их не вернёт. – Прошлый Ли Сянъи бы ущемился от того, что кто-то его возраста учит его жизни. – Как же ты любишь сворачивать с темы. – Чем учить меня уму-разуму, лучше выпей со мной. Ну? Ли Ляньхуа протянул ему полную чашу вина и нетерпеливо качнул ей; тем не менее, ни капли вина не пропало. Ди Фейшен подошёл к столу и принял чашу из чужих пальцев. – За то, чтобы с этого дня оставить прошлое в прошлом, – сказал Ди Фейшен. – Хороший тост. Они чокнулись и осушили свои чаши. – Я знаю тебя, – сказал Ди Фейшен. – Ты упрям. И на самом деле, скорее всего, не согласен, но слишком изворотлив, чтобы сказать это вслух. Ли Ляньхуа усмехнулся. – Ты действительно знаешь меня. – Ли Сянъи. Мне действительно жаль, что я напомнил тебе о твоём прошлом. – А-Фэй. С того момента, как ты появился на моём пороге, у меня в самом деле прибавилось хлопот. Но я ни разу не пожалел, что вспомнил тебя. Его взгляд вдруг стал твёрдым, уверенным, не дающим сомневаться ни в одном слове; до боли в горле напоминающим Ли Сянъи. Но вот он снова смягчился, и Ли Ляньхуа продолжил: – Если ты в самом деле хотел скрыть от меня моё прошлое, не стоило называть меня Ли Ляньхуа. Теперь в цзянху все знают, что Ли Ляньхуа это Ли Сянъи, а Ли Сянъи это глава клана Сыгу. – Я ошибся. Простишь меня? – Если обещаешь остаться ещё ненадолго. Ди Фейшен вздрогнул, пока наполнял чаши вином; закончив, он поднял свою. – За тебя – и твоё гостеприимство. Ли Ляньхуа издал весёлый смешок. – Ты мне льстишь, Лао Ди. Они снова выпили. Ди Фейшен поставил чашу с чуть большей силой, чем требовалось, и обратил взгляд вдаль (потому что был не в силах снова встретиться с этими тёмными глазами и увидеть в них разочарование или что похуже). – Ты всё ещё должен мне поединок. Но, – тут же добавил он, предупреждая возмущение, – я готов подождать, пока ты тоже этого не захочешь. Даже если ждать придётся сто лет, оно будет того стоить. Он снова решился посмотреть на Ли Ляньхуа. Что бы тот ни думал, он умело скрыл свою истинную реакцию за лисьей усмешкой. – Не обещаю, что буду терпеть тебя рядом все сто лет. – Тогда я выкуплю домик неподалёку, и мы станем соседями. – Это угроза? – Ли Ляньхуа улыбается уже более открыто. – Скорее, план. – Ди Фейшен ловит себя на том, что улыбается тоже. Когда они, спотыкаясь, потому что не были готовы оторваться друг от друга, переместились в спальню, снаружи раздался знакомый собачий лай и кто-то постучал в дверь.