Глава 31
7 июля 2026 г., 11:50
Пройдя по длинному коридору, Лу Цин завела его в ярко освещенную комнату для допросов.
В маленькой комнате площадью около семи-восьми квадратных метров за односторонним стеклом друг против друга сидели двое. Один ссутулился и низко опустил голову, полностью скрыв лицо от чужих глаз. Профиль второго застыл в предельной суровости, а брови сошлись к переносице.
Лу Цин протянула наушник:
– Слушай вместе со мной.
Юй Дуцю взял его и в шутку заметил:
– Подозрения с меня ведь еще не сняты. Госпожа Лу, не слишком ли ты теряешь бдительность рядом со мной?
Лу Цин фыркнула:
– После того как в Америке на тебя устроили охоту, директор Пэн уже подал запрос муниципальному руководству. Тебя внесли в список лиц, подлежащих особой защите, и временно больше не рассматривают как подозреваемого. Но взамен, пока убийца не пойман, наша группа, возможно, будет выполнять роль твоих личных телохранителей, и контролировать каждый твой шаг.
Юй Дуцю снисходительно улыбнулся:
– Я не против. Боюсь только, что это у вас возникнут ко мне претензии.
– А ты неплохо осведомлен о своей репутации… – негромко пробурчала Лу Цин и вдруг заметила: – Эй, а ты чего очки не снимаешь?
Ради резкого контраста освещения внутри и снаружи, свет перед комнатой допроса намеренно притушили — прятаться от солнца здесь все равно не приходилось. Юй Дуцю поправил дужку очков и ответил:
– Синяки под глазами прячу.
Из тех, кто отправился в эту поездку, никто не вернулся бодрым и полным сил. Насколько сказочно Лу Цин выглядела вчера вечером, настолько же жалко она смотрелась сегодня утром. Стоило пробить полуночи, как магия рассеялась, и на следующий день её ждал вовсе не прекрасный принц, а в край самовлюбленный гей, насквозь пропахший потом капитан и упрямый дядька, решивший до победного стоять против полиции.
Сама Золушка, доведись ей это увидеть, непременно вздохнула бы от того, как всё паршиво.
– Слишком уж ты печешься о своем имидже… – с этими словами Лу Цин прибавила громкость. В ушах отчетливо зазвучал голос Цзи Линя:
– У меня, блять, нет времени с тобой тут рассиживаться!
От этой внезапной грубой ругани три человека по обе стороны стекла одновременно опешили.
Когда Цзи Линь только вошел в комнату допроса, Дун Юнлян вообще не обратил внимания на этого смазливого молодого полицейского.
Прежде чем согласиться на предложение того человека, он изучил соответствующие статьи закона. С его деяниями — не говоря о том, что план провалился, но даже если бы его поймали с поличным в момент успеха — под уголовную статью это не попадало. Максимум, что ему грозило — административное наказание за нарушение общественного порядка. Именно поэтому он и решился пойти на риск: по указке того человека связался с поставщиком из Юньнани, чтобы тот доставил грибы самолетом, нарезал их сырыми и посыпал приготовленную на пару рыбу.
По предварительному расчету, после употребления этого блюда Юй Дуцю почувствовал бы легкое недомогание, и с высокой долей вероятности у него началось бы головокружение и бред. Человек, столь сильно заботящийся о своем имидже, ни за что не пошел бы в таком состоянии на встречу с профессором. Исходный план сорвался бы, сыграв на руку тому человеку.
Кто же знал, что Юй Дуцю всё раскусит.
После того как дело вскрылось, Дун Юнлян и тот человек больше не виделись. Едва сойдя с самолета по возвращении в страну, Чжоу И сразу доставил его в управление общественной безопасности.
Сейчас на дворе цивилизованное правовое общество, и раз уж он не совершал смертных грехов и жестоких преступлений, ему достаточно просто стиснуть зубы и молчать — полиция ничего не сможет поделать со стариком. Не станут же они применять пытки. Да и какие секреты из него выбьешь? Простой наемник, работающий за деньги, который знал лишь имя заказчика и совершенно не понимал его мотивов.
Однако причины его не волновали, он просто хотел без лишних хлопот заработать пятьсот тысяч юаней. Теперь же он не только не получил денег, но и сам угодил в ловушку. Сидящий перед ним мелкий полицейский страха не внушал, а вот молодой господин, что вернулся в страну вместе с ним… Его он боялся до глубины души.
Дун Юнлян много лет проработал в семье Юй и привык видеть, как людей вышвыривали вон из-за одного не к месту сказанного слова или неподобающего жеста.
Юй Дуцю смотрел на всех свысока, то обдавал холодом, то окружал теплом, но проводил предельно ясные границы: не делай того, что ему не по душе.
Предательство он ненавидел сильнее всего.
История с похищением четырнадцатилетней давности служила лучшим тому примером. Поговаривали, что до трагедии водителя и членов семьи Юй связывали почти родственные узы (по крайней мере, внешне). Тем не менее в конечном итоге полиция без малейшего сожаления пристрелила его на месте.
Юй Дуцю тогда даже не пострадал, и ведь вполне можно было не доводить дело до такой крайней жестокости.
Вся эта вежливость и обходительность богачей со своими слугами — не более чем лоск и манеры, привитые элитарным воспитанием. Стоит случиться реальной беде, как они меняют лицо быстрее, чем кто-либо другой.
Как говорится, между гением и безумием тонкая грань. И Юй Дуцю, судя по тем крохам знаний, которыми обладал Дун Юнлян, давно перешагнул рамки мирского понимания. Он держал в руках эту грань правосудия, переключая свои состояния по собственному усмотрению. Он не просто властвовал над собственной судьбой, но и мог с силой затянуть петлю, перерезая горло другим людям.
Бах!
Цзи Линь с силой ударил ладонью по столу, заставив Дун Юнляна мгновенно очнуться от тревожных мыслей.
От молодого полицейского, сидевшего напротив него, едва уловимо разило кислым потом. Он приподнял тяжелые веки над темными кругами от недосыпа, обнажив пару глубоких черных глаз, которые оставались вне зоны досягаемости верхнего света лампы.
Дун Юнлян по непонятной причине сильно вздрогнул.
– Мастер Дун, из-за твоего молодого господина у меня после этой поездки за границу чертовски паршивое настроение, – голос Цзи Линя звучал хрипло от нехватки сна, в нем сквозила леденящая душу ярость. – Если ты продолжишь уклоняться от главного и играть со мной в игры, не вини меня в неуважении к старшим.
Находившийся за стеклом Юй Дуцю тихо усмехнулся:
– Так вот как вы обычно проводите допросы?
Лу Цин понятия не имела, что сегодня случилось с Цзи Линем, да еще так некстати всё это происходило на глазах у постороннего. Если эти сведения просочатся наружу и спровоцируют волну негативного общественного мнения, Цзи Линю снова придется выступать с самокритикой на общем собрании, а это станет позором для всей их группы, включая её саму!
– Это всего лишь тактика запугивания… Ничего такого на самом деле не будет.
– Вот как? Жаль, очень жаль.
Лу Цин: "……"
– Угрозы на словах не сработают. Мастер Дун столько лет прослужил у меня и навидался всякого, Цзи Линь его не запугает. Боится он исключительно меня, – со всей уверенностью заявил Юй Дуцю.
И действительно, Дун Юнлян лишь на мгновение опешил, но не растерялся и пробормотал:
– Я правда не могу сказать… Это погубит мою семью…
– Если ты промолчишь, это точно так же погубит твою семью.
Дун Юнлян резко вскинул голову и уставился на дверь!
Юй Дуцю закрыл дверь, повернул замок и, заблокировав снаружи только что опомнившуюся Лу Цин, вальяжно подошел ближе:
– К тому же я гарантирую, что мои методы окажутся куда более жестокими, чем у того, кто тебя подкупил.
Цзи Линь, увидев, как тот пододвигает себе стул и ведет себя как дома, ледяным тоном спросил:
– Кто тебе разрешил войти?
Юй Дуцю только собирался ответить, как вдруг нахмурился и оттащил стул немного в сторону:
– Капитан Цзи, я слышал только, что тебя поколотили уборщики, но не слышал, чтобы ты провалился в туалет.
– Кто еще куда провалился! Это метлы тех пожилых женщин только что чистили сточную канаву!
– Вот оно что, тогда понятно, – Юй Дуцю подавил желание зажать нос, заставил себя сесть ровно и, повернувшись к Дун Юнляну, приподнял подбородок. – Ну так что скажешь, мастер Дун?
Дун Юнлян при одном виде своего хозяина превратился в птицу, испуганную звоном тетивы. Он попытался разыграть последнюю сентиментальную карту:
– Молодой господин… Ради тех долгих лет, что я готовил для вас еду… Не могли бы вы простить мне мою минутную глупость…
Юй Дуцю от скуки принялся рассматривать свои идеально чистые пальцы. Никто не понимал, на кого именно направлен его взгляд из-под темных очков:
– Кажется, у твоей жены после тяжелой болезни слабое сердце и ей нельзя волноваться? Что с ней станет, если она узнает, что тебя арестовали, твою дочь уволили из компании, а твоего внука исключили из школы?
Дун Юнляна словно громом поразило:
– Мо-молодой господин, они тут ни при чем, я всё сделал сам, в одиночку…
Цзи Линь тоже выразил протест:
– На дворе двадцать первый век, а ты тут устраиваешь коллективную ответственность по принципу наказание родственников? Разве здесь место для твоего самоуправства? Над головой камера, следи за языком.
– На дворе двадцать первый век, а кто-то всё еще балуется такими средневековыми и старомодными фокусами, как подсыпание яда. Если бы я не знал, что за твоей спиной кто-то стоит, я бы всерьез засомневался, что ты сами до этого додумался. Сейчас среди молодежи никто такими методами не балуется.
Дун Юнлян покрылся холодным потом. Ему безумно хотелось рухнуть перед ним на колени, но руки, намертво прикованные наручниками к подлокотникам стула, не позволяли даже пошевелиться.
Юй Дуцю посмотрел, как какое-то время трясутся его бледные губы, и неторопливо добавил:
– Впрочем, если ты всё расскажешь, я могу гарантировать безопасность твоей семьи.
Цзи Линь холодно хмыкнул:
– Не воруй реплики у полиции. Думаешь, мы ему этого не говорили? Мы язык до мозолей стерли, да какой толк, если он не верит…
– Вы говорите правду? – мутные зрачки Дун Юнляна мгновенно вспыхнули, словно всё это время он молчал исключительно ради того, чтобы дождаться этих слов.
Цзи Линь опешил:
– Ты веришь ему, а не полиции?!
– Обещания молодого господина… никогда не бывают пустым звуком.
– Ну, не то чтобы прямо никогда, иногда я всё же забываю. Например, когда сильно пьян, – Юй Дуцю, вспомнив о чем-то, с досадой потер виски. – Но сейчас я абсолютно трезв и могу дать тебе это обещание.
Дун Юнлян издал долгий вздох облегчения, многодневный давящий страх, наконец, отпустил его:
– Молодой господин, я признаю, что поддался минутной жадности. Но была и еще одна причина… Я просто никак не мог ослушаться приказа того человека…
Через четверть часа дверь в комнату с односторонним стеклом открылась.
Лу Цин, которая прослушала весь допрос в наушниках, ничуть не удивилась предсказуемому результату. Однако её дико возмутило поведение этого не признающего никаких правил молодого господина. Стоило Юй Дуцю выйти, как она ткнула в него пальцем и грозно предупредила:
– Господин Юй! Если ты еще раз так наплевательски отнесешься к закону, я доложу нашему начальнику!
– Госпожа Лу, не сердись. Сейчас каждая секунда на вес золота, так что от некоторых формальностей и церемоний лучше отказаться ради повышения эффективности раскрытия дела. – Юй Дуцю развел руками с весьма самодовольным видом. – Сама посмотри: то, с чем вы возились два-три дня, я уладил за четверть часа. Можешь не благодарить.
Цзи Линь, шедший следом, прикрыл дверь и сплюнул:
– Зачем ты вообще приперся? Еще вчера говорил, что мы пойдем разными дорогами, а сегодня уже лезешь на нашу территорию?
Юй Дуцю облокотился поясницей о стол и, скрестив длинные ноги, произнес:
– По той же причине, что и ты. Когда уходит человек, которого ты знал много лет, неизбежно чувствуешь тоску и нежелание отпускать.
– ……Что ты имеешь в виду?
– Ты ведь сегодня утром ходил в бар «Ицин», верно? – Юй Дуцю понимающе улыбнулся. – Соскучился по Му Хао? Ходил почтить его память?
– Кто станет чтить его память в таком проклятом месте? Для этого ходят на кладби… – Цзи Линь осекся, его кадык дернулся, словно он с трудом сглотнул фразу, которую не решался произнести вслух. – ……Просто после этой поездки за границу я отчетливо осознал, насколько ты параноидальный и ненадежный тип. Му Хао умудрился оставить тебе зацепку и обсуждал с тобой дела. Почему же он тогда не обратился ко мне, однокурснику и коллеге? Разве я не куда надежнее тебя? Вот я и пошел туда проверить, вдруг мы что-то упустили из виду. Может… он и мне оставил какую-нибудь зацепку.
К концу фразы голос Цзи Линя становился всё тише и тише.
Лу Цин с полным отсутствием такта поинтересовалась:
– Нашел что-нибудь?
Цзи Линь сердито буркнул:
– Выглядит так, будто я что-то нашел?
Лу Цин, глядя на его растрепанные волосы, напоминающие птичье гнездо, покачала головой и вздохнула:
– Ну и зачем ты полез к китайским старушкам? Это же самый могущественный вид на всей планете.
Юй Дуцю попытался его утешить:
– Посмотри на это проще. Возможно, Му Хао просто посчитал это дело слишком опасным и не захотел втягивать тебя.
Цзи Линь огрызнулся:
– Хватит лицемерно меня утешать. Я и сам всё прекрасно понимаю. Я всего лишь мелкий полицейский. У меня нет ни денег, ни власти, да и способностями я уступаю Му-гэ. Раз уж он сам не смог справиться с этим делом, то какой толк был обращаться ко мне? Му-гэ наверняка тоже понимал это. Вот почему в критический момент, когда жизнь висела на волоске, он решил оставить зацепку тебе, а не мне… Нет, скорее всего, он обо мне вообще и не вспомнил. В конце концов, после выпуска мы не так уж часто общались.
– Не так уж часто? – Юй Дуцю задал вопрос, ответ на который знал заранее. – Тогда почему ты продолжал следить за его лентой в соцсетях? Откуда узнал, что на день рождения он хотел именно такие часы? Ты ведь тоже купил ему их?
Лу Цин вдруг вспомнила одну деталь:
– Точно! Цзи-гэ, ты ведь в последнее время действительно начал активно изучать часы. Помнится, когда мы обнаружили труп Юй Вэньчжэня, ты еще давал оценку его часам…
– Разве это не естественно для мужчины — интересоваться часами? – раздраженно отрезал Цзи Линь. – Юй Дуцю, мне вот тоже хочется спросить: какое такое приворотное зелье ты подмешал окружающим тебя людям? Почему они все так слепо в тебя верят? Прямо за божество тебя держат?
Улыбка Юй Дуцю была едва заметной, словно у него не хватало сил приподнять уголки губ:
– Разве человечество с древних времен не относилось точно так же ко всему, что выходит за рамки его понимания?
На каждые три такие фразы приходилось две, сотканных из полуправды и лжи, и одна, насквозь пропитанная туманной мистикой; докапываться до сути в таких условиях — пустая трата времени. Цзи Линь поленился вступать с ним в споры и вернул разговор к главной теме:
– Дун Юнлян-то раскололся. Но ты и сам понимаешь: тот, кого он сдал — всего лишь марионетка и инструмент. Что если человек, стоящий еще выше за её спиной, до самой смерти не проронит ни слова? Как тогда быть?
Лу Цин удивленно ахнула, на её лице отразилось полнейшее замешательство:
– А? За этим стоит кто-то еще? Кто?
Юй Дуцю приложил указательный палец к губам и тихонько шикнул:
– Допрос проведу я, а ты просто наблюдай через монитор. Она сама мне всё расскажет.
– Даже если она заговорит, мы сможем получить лишь улики по этому конкретному инциденту. А как быть с предыдущими убийствами? Они ведь, скорее всего, давно уничтожили все доказательства.
– Не торопись, капитан Цзи. Будем копать потихоньку. Рубиновые жилы рано или поздно иссякают, поколения богатых кланов угасают, и точно так же свет в один прекрасный миг неизбежно разгонит тьму. Однако вам стоит поторопиться. Если полиция окажется слишком медлительной, мне, возможно, придется прибегнуть к не самым законным методам.
Сообразительная Лу Цин сразу уловила намек. Немного пораскинув мозгами, она всё поняла и неловко заметила:
– Кажется, я поняла, к чему ты клонишь… Но почему у меня такое чувство, будто первым делом нужно упечь за решетку именно тебя?
– Это всего лишь шутка. Госпожа Лу, твоя привычка принимать всё за чистую монету выглядит довольно мило. – Юй Дуцю мимоходом заставил Лу Цин густо покраснеть от смущения, после чего продолжил: – Ладно, мне пора домой, нужно разобраться с семейными делами. Когда мастера Дуна отпустят, будьте добры, сообщите мне. Я отправлю людей, чтобы они сопроводили его в родные края.
Цзи Линь со всей серьезностью спросил:
– Ты действительно не станешь привлекать его к ответственности? Такая щедрость?
– Нет, считай это платой за былые заслуги.
– Ты платил ему жалованье, он на тебя работал — всё честно и закономерно. Ты ему ничего не должен, о какой плате за заслуги речь?
Юй Дуцю уже дошел до дверей, но, услышав это, обернулся:
– Это довольно долгая история. Когда я был маленьким, у меня случился период анорексии. Я съедал пару ложек, и меня тут же выворачивало наизнанку, я исхудал до неузнаваемости. Дедушка приглашал кучу поваров, но никто из них так и не вернул мне аппетит. Потом на собеседование пришел мастер Дун. Он умел готовить блюда множества кулинарных направлений, но в тот день решил, что у него мало шансов, и просто на скорую руку приготовил домашнюю рыбу на пару. Он сказал, что это любимое блюдо его дочери, и выразил надежду, что оно понравится и мне.
– Я подумал: то, что человек готовит для собственного ребенка, определенно не может таить в себе угрозы. В итоге я оставил его. Эту рыбу он готовил мне больше десяти лет. Порой мне казалось, что мастер Дун, подобно дяде Хуну, уже успел стать неотъемлемой частью нашей семьи. К сожалению…
Юй Дуцю приглушенно вздохнул:
– Ему действительно не стоило подсыпать яд именно в эту рыбу.
Цзи Линь на мгновение лишился дара речи.
Лу Цин, видя, что обстановка стала слишком гнетущей, решила разрядить её шуткой:
– Получается, в другие блюда яд подсыпать можно было?
Юй Дуцю вскинул глаза. Яркий свет из другой комнаты скользнул по темным очкам, и за линзами на долю секунды обнажился его взгляд — леденящий душу и пугающе жестокий.
У Лу Цин по спине пробежал мороз.
Юй Дуцю, вопреки своему обыкновению, не стал демонстрировать джентльменские манеры и без единого слова толкнул дверь, покинув помещение.
– Да что с ним такое.. До смерти напугал. Я ведь просто пошутила… – У Лу Цин до сих пор сердце пряталось в пятках.
– Не отпускай неуместные шутки. Разве можно сравнивать, когда яд подсыпают именно в эту рыбу, и когда в любое другое блюдо? – осадил её Цзи Линь.
Лу Цин искренне недоумевала:
– А в чем разница?
– Разница в том, что Дун Юнлян прекрасно знал: Юй Дуцю обязательно съест эту рыбу, и тот действительно её съел, – Цзи Линь повернул голову, всматриваясь сквозь стекло в раскаивающегося и роняющего слезы старого повара. – Дун Юнлян цинично растоптал связывавшее их негласное взаимное доверие. Будь ты на его месте, смогла бы такое простить?
Лу Цин покачала головой и, немного поразмыслив, произнесла:
– Если посмотреть с этой стороны, то господин Юй действительно заслуживает сострадания.
– С чего бы это ему сострадать? Уволил одного повара — на его место придут еще тысячи, желающих прислуживать ему пруд пруди.
– Но ты только подумай: у господина Юй огромный самолет, захватить еще парочку поваров ничего не стоило, верно? Однако он взял одного лишь мастера Дуна. Он ведь прекрасно понимал, что эта поездка за границу сопряжена с колоссальным риском. Проявил предельную, до крайности осторожность — и всё равно получил удар в спину от близкого человека. Если даже повар, которому он доверял больше всех, пошел на такое, то как быть с его телохранителями? С сотрудниками компании? И даже с полицией? Ведь под подозрением может оказаться абсолютно каждый, разве это не жутко? – Лу Цин говорила, восстанавливая в памяти детали. – К тому же я отчетливо помню, что когда он разоблачил мастера Дуна, он улыбался… Неужели ему действительно плевать? Или… он просто пытался скрыть свои истинные чувства?
Цзи Линь опешил.
Если тщательно все припомнить, Юй Дуцю не просто улыбался в тот момент. В последующие дни, когда они вместе жили и питались, он при упоминании этой истории ни разу не выказал и тени обиды или досады.
Находившийся в комнате допросов Дун Юнлян постепенно перестал плакать и теперь просто сидел, тупо уставившись в одну точку. Неизвестно, о чем он думал — возможно, вспоминал былые дни, а возможно, просчитывал варианты на будущее.
Тому, кто способен выплакаться навзрыд и выплеснуть эмоции наружу, легче всего отпустить ситуацию и двигаться дальше.
Тот же, кто на это не способен, возможно, навсегда остается запертым в своем прошлом.
Цзи Линь внезапно вспомнил, что всякий раз, когда Юй Дуцю заговаривал о Му Хао, он тоже практически всегда улыбался и постоянно отпускал в его адрес шуточки, что со стороны выглядело как крайнее неуважение к старому другу, который, возможно, уже мертв.
Однако на деле, стоило ему получить оставленную им зацепку, Юй Дуцю без малейших колебаний бросил выстраиваемую годами бизнес-империю, вернулся в страну и самолично выступил в роли живой приманки, чтобы выманить убийцу.
С его колоссальным богатством и связями он вполне мог бы руководить процессом удаленно, оставаясь за границей. Какой смысл так рисковать собственной шкурой?
Всего за какие-то полгода его близкий друг пропал без вести, второй дядя на его глазах разбился насмерть, преданные люди за спиной плели заговоры, а сам он едва унес ноги во время вооруженного нападения… Любой нормальный человек уже давно бы сломался. Пусть Юй Дуцю и псих, но неужели он и впрямь способен оставаться абсолютно равнодушным?
Лу Цин, примерив вчера вечером роль принцессы, слегка заразилась сентиментальностью и уныло протянула:
– Впрочем, больше всех сострадания заслуживаем мы с тобой. Люди вокруг ворочают миллиардами и богаты так, что могут соперничать с целыми государствами, а мы за гроши рискуем головой на передовой. Тех, кого поймали, приходится отпускать, а тех, кого не поймали, нам ловить запрещено.
"..."
Едва зародившиеся в душе Цзи Линя крупицы сочувствия к Юй Дуцю вмиг исчезли, безжалостно раздавленные этими словами.
– Ладно, хватит ныть. Иди к Лао Пэну, пиши рапорт и оформляй документы. За Дун Юнляном нужно продолжить скрытое наблюдение. То, что тип по фамилии Юй не стал давать делу ход — это его личное дело, а мы обязаны размотать этот клубок до самого конца.
– А? Неужели убийца настолько тупой, что станет связываться с ним, прекрасно зная, что мы установим слежку?
– Кто знает. Сейчас этот убийца производит на меня впечатление не очень умного человека. Его личность мы, считай, уже раскусили, он полнейшее ничтожество в плане конспирации.
Лу Цин вполголоса буркнула:
– Раз он такое ничтожество, а ты его до сих пор поймать не можешь, выходит, ты еще большее ничтожество…
– ……Как бы тихо ты это ни говорила, здесь кроме нас двоих никого нет, так что я всё прекрасно слышу!
Дверь комнаты допросов захлопнулась за его спиной, и Юй Дуцю на долю секунды обрел долгожданный покой, однако в следующее мгновение его слух заполнил шквал посторонних шумов.
Коридор управления полиции гудел: то и дело мимо проносились спешащие сотрудники. Но такая спешка объяснялась вовсе не внезапным всплеском преступности в районе Синьцзинь. Просто спецгруппа ради расследования трех убийств все эти дни в круглосуточном режиме устраивала облавы и обыскивала увеселительные заведения, съемные квартиры и отели по всему району. Следов ЛСД они так и не обнаружили, зато попутно накрыли кучу притонов с проститутками, подпольных казино и даже прижали мелких торговцев героином.
Громкие дела пока оставались нераскрытыми, зато годовой план по показателям они выполнили досрочно.
Большинство находившихся в коридоре людей при виде этого чудака с серебристыми волосами, который умудрялся носить солнцезащитные очки даже внутри помещения, невольно оборачивались, чтобы проводить его взглядом. В душе они наверняка думали, что этот тип попал сюда либо за эскорт-услуги, либо за брачные махинации и альфонство — при такой-то внешности и фигуре любой мужчина или женщина мигом потеряют голову.
Юй Дуцю дважды коснулся циферблата часов, вызывая Чжоу И, который вместе с дочерью где-то осматривал здание. До его прихода оставалось минуты две.
Он с облегчением выдохнул и сделал шаг вперед — однако многодневные изнурительные разъезды и жесточайший джетлаг внезапно нанесли сокрушительный удар по многострадальному мозгу. Нахлынул резкий приступ головокружения. Юй Дуцю, совершенно не ожидая такого подвоха, покачнулся и едва удержал равновесие.
В то же мгновение сбоку метнулась мужская рука, перехватив его за плечо.
Крепкие литые мускулы, широкая ладонь с длинными пальцами, идеально чистые и аккуратно подстриженные ногти — всё это выдавало дисциплинированного, сильного молодого полицейского.
В голове Юй Дуцю мгновенно созрел план.
Он в принципе не питал особой симпатии к представителям этой профессии, однако в последнее время один его телохранитель стал слишком высокомерен. Юй Дуцю чувствовал себя несколько уязвимым и теперь отчаянно нуждался в сторонней силе, чтобы немного сбить с того спесь.
И этот стоящий рядом кандидат казался как нельзя более подходящим.
– Спасибо… Прошу прощения, – Юй Дуцю с мягкой улыбкой приподнял голову. Он подумал, что если этот парень окажется хотя бы мало-мальски симпатичным, то стоит попробовать затащить его к себе домой. Пусть один конкретный человек наглядно убедится, что у его хозяина полно первоклассных альтернативных вариантов, и перестанет так зазнаваться от собственной значимости…
– Не за что.
"..."
Вблизи «полицейский» оказался не просто симпатичным, а чертовски привлекательным. Юй Дуцю всерьез засомневался: не этот ли парень собирал все взгляды в коридоре.
– …Ты зачем приехал?
– Забрать тебя домой.
– Лао Чжоу меня заберет. Чтобы водить ту махину, нужны права категории B и выше, они у тебя вообще есть?
– Есть. Даже если ты пересядешь на самолет или яхту, я со всем управлюсь. Ты за кого держишь личного телохранителя? За дармоеда?
Юй Дуцю применил свой главный козырь — подавление властью:
– Я не приказывал тебе приезжать. Раз не слушаешь меня, возвращайся сам.
По правде говоря, после того как он полдня провел в компании вонючего Цзи Линя и обливавшегося слезами и соплями мастера Дуна, внезапная встреча с таким ухоженным, статным и ярким красавцем стала настоящей отдушиной как для уставшего разума, так и для плотских желаний.
Однако тот легкий, мимолетный вчерашний поцелуй словно набросил на них вуаль двусмысленности.
Юй Дуцю в своих симпатиях придерживался простого и грубого принципа: понравился кто-то — тащи его в постель, надоел — выставил вон и переключился на следующего.
Бай Чжао не горел желанием прыгать к нему в постель, но требовал его любви.
При всей разнице характеров, они страдали от одного и того же недуга — высокомерия. Оба считали, что весь мир должен вращаться исключительно вокруг них.
– Тебе не стоит так сильно переживать из-за вчерашнего. – Жесткая хватка молодого человека больше походила на конвоирование, чем на дружеское объятие; он крепко держал его за плечо и настойчиво увлек к выходу. – У меня полно терпения. Главное, не зли меня.
Юй Дуцю на собственной шкуре ощутил то же раздражение, что и Цзи Линь, когда у него перехватывали реплики, и, будучи в плохом настроении, саркастически ответил:
– И что будет, если я тебя разозлю? Тоже решишь мне навредить?
Бай Чжао покачал головой и тихо произнес:
– Ну уж нет, рука не поднимется. Слишком дорожу тобой.
Ошеломленный Юй Дуцю внезапно затих.
Как раз наступили часы приема в полиции, и большинство людей шли внутрь здания. Эти двое двигались против человеческого потока и со своей приметной внешностью вышли из управления под пристальными взглядами толпы. Получивший указания Лао Чжоу уже дежурил неподалеку, у припаркованного сверхдлинного лимузина «Пульман». Чжоу Янго вовсю забавлялась с тренирующимся на площади щенком служебной собаки, сияя улыбкой, точно распустившийся в июне подсолнух.
– С утра солнца нет, так что незачем носить темные очки, – Бай Чжао легким движением снял их, встретившись взглядом со светлыми глазами Юй Дуцю. – И не нужно бояться выдать свои эмоции. Для человека абсолютно естественно проявлять слабость и грустить в моменты расставания. И если кто-то станет над этим насмехаться, то это лишь докажет, что у них нет ни капли человечности.
Юй Дуцю со смешком выдохнул «ха» и только собирался открыть рот, как его губы перекрыл чужой палец.
Это прикосновение обжигало и казалось слегка шероховатым — точь-в-точь как вчерашний поцелуй.
Бай Чжао нежно провел пальцем по его губам:
– Нового шеф-повара уже наняли?
В подобной обстановке и в такой момент устраивать флирт — любой нормальный человек посчитал бы это дикостью.
Но Юй Дуцю как раз обожал подобные безумства. Накопившийся на сердце гнет тяжелых мыслей вмиг куда-то испарился.
– Пока еще нет, но дядя Хун, должно быть, уже всё организовал, дело буквально ближайших пары дней.
Бай Чжао в кои-то веки одарил его благосклонным видом:
– Значит, сегодня я еще могу приготовить тебе завтрак, верно?
– Исчезновение шеф-повара не означает, что у меня перевелись обычные повара. В какой семье бывает только один повар? – Прежде чем Бай Чжао снова нахмурился, Юй Дуцю с улыбкой приобнял его за талию: – Впрочем, если ты так жаждешь приготовить для меня, я могу сделать одолжение и принять это.
Бай Чжао приподнял бровь:
– Ого, неужели я на таком хорошем счету?
– Само собой. Ты ведь на данный момент мой единственный кандидат в любовники. Главное, не вздумай подсыпать мне яд.
– Не волнуйся, даже самая ядовитая еда не сравнится с тем салатом, что ты мне скормил.
"…………………"
– Давай сначала вернемся домой. Там тебя ждет еще один человек, с которым нужно разобраться, – Бай Чжао коснулся его ярких серебристых волос. Солнечный свет отразился на его лице, и он впервые за долгое время тепло и мягко улыбнулся: – Если чуть позже тебе станет совсем невмоготу, можешь поплакать у меня на груди.
Юй Дуцю с притворным отвращением отпихнул его и зашагал к машине, небрежно махнув рукой на прощание и оставив после себя лишь эффектный, свободный силуэт:
– Мечтать не вредно. Я в этой жизни больше ни по кому и никогда плакать не стану.
