Возвращаясь к тебе

      Это был очередной спокойный и обыденный день. День, который забудется в суете мирской жизни. Канао сидела на небольших деревянных качелях, которые смастерил Зеницу и держала в руках небольшого зайчонка — тканевую игрушку для маленькой дочери Незуко.       После победы над Первым демоном сестра Танджиро вместе с Зеницу перебрались в дом семьи Камадо — благо на время отсутствия за ним следили жители ближайшей деревни. Это был первый раз, когда Канао увидела дом, в котором росли Танджиро и Незуко. И с которого для них всё началось. До этого супруги приходили в поместье Бабочки, пока Канао восстанавливалась и терзала себя различными мыслями. Она корила себя за то, что не предотвратила гибель Шинобу, что без Иноске вряд ли бы одолела Вторую луну — он бы прикончил её ещё до того как глициния начала на него действовать.       Она корила себя за то, что собрав все свои силы и имея на руках лекарство, всё же не смогла вернуть Танджиро человеческую сущность. И хотя все твердили, что её вины в том не было, она понимала, что это был её промах. Она не заметила, как Танджиро выставил броню и колба разбилась. После этого она потеряла сознание и очнулась уже в поместье Бабочки. Никаких новых жертв от Камадо на удивление не было, хотя он явно не контролировал себя. Как рассказала потом Незуко, Танджиро в следующее мгновение словно исчез, а в руке девушки остался только лоскут от униформы истребителей.       Прошло два года. И никакого ущерба гражданам или истребителям от Танджиро нанесено не было. Организацию не могли расформировать, пока не было уверенности в том, что Камадо не несёт угрозы людям. Канао знала, что Танджиро не несёт угрозы. Также как и знала, что Танджиро следил за её восстановлением, за новой спокойной жизнью друзей и товарищей.       — Прости, что так редко удаётся встретиться, — Незуко вышла во двор, оставив дочку с отцом. — Семейная жизнь затягивает с головой.       — Ничего страшного — главное, что вы живёте в гармонии, — сказала Канао и вручила подарок.       Девушка благодарно улыбнулась и приняла игрушку, но вскоре её улыбка сошла с лица. Ещё бы она не поняла по клетчатой ткани, кто изготовитель.       — Мог бы и сам передать… Он что, окончательно разодрал своё хаори?..       — Танджиро всё ещё не до конца разобрался в своей сущности — не хочет рисковать…       — Он демон, а не прокажённый, Канао! В чём он собирается там разбираться?!       — Незуко…       — Я не собираюсь это понимать! — перебила Камадо. — Он никому не нанёс серьёзного вреда! Я не отпускала его даже в момент, когда он вцепился мне в плечо. Мне было больно, но я понимала, что не имею права оставить его, также как он не оставлял меня всё то время, что я была демоном. А он просто бежал и теперь скрывается невесть где!       — Дай ему время. Он растерян.       — Два года прошло — ему не требуется столько времени на то, чтобы принять себя. Даже то, что он скрывается, уже говорит о том, что он прекрасно всё помнит и понимает. Нас ранит только то, что он не осмеливается довериться. Иноске до сих пор бесится с него.       — Он решит, когда будет готов. Уважьте его.       — Как уважаешь его ты? — вдруг спросила Незуко и посмотрела на удивлённую истребительницу, усмехнувшись. — Я догадываюсь, что ты ходишь к нему. Или он приходит к тебе. Кажется, я права.       Незуко смотрела на Канао и её переполняла зависть и раздражение. Она искренне не понимала, почему Она — родная сестра — не может увидеть своего брата, с которым прошла через многое? Почему его страх и ненависть к себе позволяют сторониться близких друзей и родных, но допускать к себе только Канао?!       — Я живу вместе с Зеницу в нашем семейном доме и всё надеюсь, что мой братик придёт проведать нас, — тихо продолжила Незуко, поглаживая игрушку.       — Но время идёт. Я вышла замуж — он не пришёл, я родила дочь — он не пришёл, я прихожу на кладбище павших товарищей — его нет. Жители деревни спрашивают о нём, но я не могу позволить себе хоронить его даже на словах перед другими.       Незуко стиснула в руках игрушку и опустила голову, борясь со слезами. Ханако же не обидится, если мама иногда будет забирать у неё этого зайчика? Если это единственное, что связано с её Танджиро…       — Наверное, я зря поддержала этот разговор, — тихо сказала Канао и встала с качелей. — В любом случае, мне пора возвращаться. Надеюсь, в следующий раз я смогу поиграть с Ханако.       — Стой, не уходи… — Незуко резко встала следом и скрылась в доме. Спустя минуту девушка вышла, держа в руках свёрток.       — Это хаори, которое я приготовила брату. Оно отцовское, но я особо ничего там не меняла. Передай Танджиро, когда увидишь.       — Хорошо, я исполню твою просьбу.       — Это меньшее, что ты можешь сделать для меня, Канао. И передай этому балбесу, что я всё равно его жду с объяснениями! Пока я жива, я буду ждать.       Канао услышала Незуко и направилась вниз к деревне. Девушка сошла с тропинки и оказалась среди деревьев, когда ей на плечи легли тёплые ладони. Истребительница не сдержала улыбки и откинула голову назад, зная, что за этим последует осторожный поцелуй в шею.       — Король демонов, а такой трусишка, — тихо сказала девушка. — Ты же всё слышал?       — Угу.       — Что мне твоё «угу»? Я люблю слушать твой голос, — Канао обернулась и сцепила руки за шеей парня.       — Можешь сегодня побыть со мной? Пожалуйста, — также тихо попросил Танджиро. Канао обняла его и Камадо, подхватив девушку, повернулся в сторону отчего дома, но пейзаж сразу изменился — они оказались на горе Натагумо. Вся нечисть, что жила здесь, исчезла, но люди по-прежнему боятся заходить из-за сильной дьявольской ауры Танджиро, что решил там обосноваться.       Собственно, именно так Канао снова и встретила Камадо. Истребители продолжали существовать как организация и выполнять мелкие поручения. Никаких новостей о появлении Танджиро не поступало, а любая весть о появившемся демоне могло дать наводку на бывшего товарища. Он и Юсиро остались единственными существами. Канао лишь мельком услышала об опасениях жителей, когда проезжала мимо деревни и решила рискнуть.       Конечно, с одним глазом девушка уже не эффективный боец, но она и не желала сражаться. Поднявшись на гору, Канао слышала шум от лесных зверей и хищников, но никакого демона видно не было.

Два года назад.      

      — Это же ты, Танджиро? — спросила Канао, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Возможно, он тоже это чувствует.       — Быть неуверенной и всё равно пытаться отыскать меня — это какая степень отчаяния? — услышала девушка и обернулась в сторону знакомого голоса.       Глаза защипало от слёз и, бросив не землю катану, Канао направилась в сторону бывшего товарища. Сердце продолжало бешено колотиться — она всё равно не знала, чего ожидать от обращённого парня.       — Танджиро… Ты жив…       — К сожалению, да.       — «Я не боюсь тебя, Танджиро. Только не тебя. И у меня нет к тебе ненависти — ты не такой как Мудзан», — Танджиро слушал мысли Канао и чувствовал, как внутри него снова закипает ярость. Проклятье, когда же он обуздает её?!       — Уходи отсюда, Канао Цуюри. Тебе нечего здесь делать. Как вышло, так вышло — назад время не воротишь. Я не виню тебя за тот промах.       — Но тебе плохо — позволь помочь тебе…       — Ты не слышишь меня, что ли?! Я сказал, пошла отсюда! Хочешь прожить здесь свои последние минуты?       — А ты уже никак не хочешь прожить?!       — Да! Да, не хочу! Ты и сама прекрасно видишь, во что я превратился. Я пытался избавить этот мир от своего существования, но всё тщетно! Солнце не хочет меня сжигать, от голода я впадаю в забытьё и всё равно нахожу, что сожрать. Благо, людей я не ем — мне хватает и животного мяса.       — Похоже, что хотя бы кровь Незуко помогла тебе, — тихо сказала девушка.       — Похоже на то. Я плохо помню, что было в первые секунды после моего обращения. Кажется, я ранил Незуко, ребят и тебя…       — Ты не контролировал себя! Никто тебя в этом не винит. Это всё Мудзан Кибутсуджи, будь он трижды проклят!       — Его я уже тоже успел оправдать, — тихо сказал Танджиро. — Мне достались его воспоминания о прошлой жизни. Поначалу от них раскалывалась голова, но среди них я уловил нить всего случившегося. Он хотел жить обычной жизнью — той, которой у него никогда не было.       — Но не ценой жизни других! Так неправильно, Камадо! Ты бы никогда такое не оправдал.       — Прошлый «я» — вероятно, но не нынешний. Мне ещё о многом нужно подумать. Одному.       — Когда ты сможешь вернуться к нам?       — Никогда. Об этом не может идти и речи.       — Ты отрекаешься от своей сестры? От своих друзей? От своего прошлого?       — Я не отрекаюсь. У меня сохранилась память и пока она у меня есть, я всегда буду рядом. Только в тени. Вам никогда ничего не будет угрожать — живите долгожданной спокойной жизнью.       — Хорошо ты решил всё за всех, Камадо, только это эгоистично. Я не приму это.       — Значит, ты не уважаешь меня и мои желания?       — Это не твои желания. И я не хочу сидеть и ждать не пойми чего. Тогда, на тренировке, ты решил мою судьбу за меня — теперь я решу твою судьбу. Я должна тебе.       — Даже интересно, что ты собираешься изменить в моей судьбе.       — Я верну тебя нам.       — Тебе пора, Канао. Не трать своё время — у тебя его, в отличии от меня, не так много.       — Танджиро, я не хочу оставлять тебя! — выпалила девушка и вдруг осеклась, силясь сказать следующую фразу: — Я же…       — «Я люблю тебя».       Танджиро молчал достаточно долго, а Канао так и не смогла придать своим мыслям огласку. Демон предпочёл не раскрывать свои умения читать мысли и наклонил голову на бок, ожидая окончания фразы, которую он и без этого знал.       — Не хочешь «оставлять меня», но теперь я ничего кроме страха и тоски не могу предложить. Ты же боишься, хоть и пытаешься совладать с этим.       — Да, чёрт возьми, я боюсь! Но это не значит, что я хочу отступить!       — Слова истинного истребителя.       — Не называй меня так. Рядом с тобой я больше не истребитель.       — Но они продолжают существовать из-за меня.       — Да пусть. Но я не хочу, чтобы мы были противоположностями. Мы оба были и остаёмся истребителями, а в душе тебе также удалось остаться человеком. Канао подошла к Танджиро и осторожно подняла руки, беря его лицо в ладони. Она только сейчас заметила, что его глаза изменились. Вертикальные зрачки, от которых идёт паутинка трещин, притягивали к себе взгляд. Если глаза — зеркало души, то именно так она сейчас и выглядит. Треснувшая под давлением времени и множества боёв, а под ней скрывается всего лишь уставший мальчик, который хочет покоя в кругу близких ему людей.       — Пожалуйста, скажи, что ты чувствовал ко мне всё это время.       Эти слова были произнесены шёпотом, но кажется, будто бы они проникли в самую душу Камадо. Если она у него ещё осталась.       — Но мы всегда будем противоположны друг другу, — уголки губ парня поднялись в лёгкой улыбке. — Ты нежная и прекрасная, Канао. Я не хочу осквернять эту красоту. Я уверен, что такая милая девушка обязательно встретит достойного мужчину, который сможет сделать её счастливой.       — Но что, если я вижу в тебе своего мужчину?       — Никогда не считал себя достойным твоего сердца.       — Только это именно то, чего я хочу, — тихо ответила Канао и прижалась к телу Танджиро. — Поцелуй мои губы, господин Камадо.       Демон открыл глаза и внимательно посмотрел на Канао, ища в её сознании хоть что-то за что можно зацепиться. Очевидный страх? Его нет, осталось только волнение и лёгкое предвкушение. Она даже не оставила ему пространства для «манёвра», попросив напрямую. Танджиро почувствовал как его уши начинают потихоньку гореть, но не мог проигнорировать Канао и бежать в своё пристанище.       Девушка опустила взгляд на чуть приоткрывшиеся губы и увидела как среди зубов мелькнули острые клыки. Танджиро голоден? Впрочем, развить эту мысль ей не дали, затянув в нежный поцелуй. Достаточно нежный для демона. Цуюри ответила парню и зарылась пальцами в его растрёпанные волосы. От Танджиро пахло палённой древесиной и глицинией. Удивительно, его не отталкивает глициния — вероятно, это последствие от укуса Незуко. И откуда он берёт цветы?       — Позволь мне быть с тобой, Танджиро, — сказала Канао, прижавшись своим лбом ко лбу парня. — Пожалуйста.       — Это твоё искреннее желание? — спросил Камадо и опустился к шее, оставляя невесомые поцелуи. Он уже знал ответ в мыслях девушки. Расстегнув воротник униформы, демон скользнул ниже к плечам. Канао наклонила голову назад и прикусила губу от ощущений, чувствуя как горячий комок перетекает из горла к низу живота.       — Да, я хочу быть с тобой. Хочу помочь тебе.       — «Помочь»?       — Ты можешь пить мою кровь, Танджиро.       Демон на мгновение остановился. Кажется, будто мыльный пузырь спокойствия в один момент лопнул вместе со словами Канао, но девушка не собиралась возвращать свои слова назад. Теперь она была уверена, что Танджиро не причинит ей вреда. И если она хочет вернуть парня, необходимо действовать методами Иноске и «идти напролом», предлагать условия и соглашаться на встречные.       Неожиданно истребительница услышала глухой смех, что словно доносился из самой груди Танджиро. Что его так насмешило?       — Иноске… Иноске, мать твою… Он всё продолжает вызывать меня на бой. И ведь даже по ночам не даёт мне покоя.       — Ты слышишь всех?       — Я чувствую ваши мысли и желания на любом расстоянии, если захочу. Но первое время было трудно существовать из-за постоянного гула в голове, — признался демон и, подхватив девушку, развернулся, перенося их в другое место.       Канао слегка помутило от резкой смены картины и она положила голову на плечо Танджиро. Открыв глаза, истребительница увидела небольшой ухоженный дом. Не похож на тот, в котором обитала Низшая луна. Похоже, что этот Камадо построил сам. Не сразу Канао поняла, что дом в точности повторял отчий дом Танджиро, в котором сейчас живёт его сестра. Значит, в глубине души, мальчик хочет вернуться к прежней жизни. Это придало девушке уверенности — возможно, долго убеждать демона и не придётся.       Цуюри прикрыла глаза, возвращаясь из воспоминаний этой встречи. Тогда ей казалось, что с сохранившим воспоминания и сознание товарищем она быстро решит главный вопрос, но прошло два года и никакого сдвига «по фазе». Канао проводила дни и ночи с Танджиро — только она могла позволить себе это. Эти дни парень мог посвятить своей сестре, друзьям, маленькой племяннице, но Канао нагло забирает их себе. А Камадо, кажется, вообще не против такого положения вещей.       Канао хорошо понимала волнение и обиду Незуко. И она делает всё, чтобы вернуть Танджиро обратно, но похоже, что все эти гуманные методы уже изжили себя. Более того, нельзя сказать, что истребительница обладает каким-то преимуществом. Пока у Незуко и Аой растут дети, Канао может только мечтать об их с Камадо ребёнке. Она уже поняла, что Танджиро сам предотвращает зачатие — возможно с помощью чая, который он заваривает на следующее утро или своей магией крови. Но Юсиро, который ведёт такой же отшельнический образ жизни, на вопрос о магии сказал, что Камадо ни за что не станет рисковать здоровьем девушки и испытывать на ней свою силу. Значит, дело только в чае.       Демон прошёл в дом и аккуратно положил Канао на кровать. Год назад девушка узнала о том, какой же Танджиро жадный до ласк. Они оба никогда не помышляли о близости и открывать новые грани друг в друге было до одури приятно.       — Что это? — демон обратил внимание на свёрток в руках. Похоже, он оставил их с Незуко, когда Канао собиралась уходить и не услышал последний разговор.       — Незуко передала тебе, — Канао села на кровати и протянула свёрток парню. Поджав ноги к груди, она наблюдала как Танджиро разворачивает подарок сестры. Он молча достал оранжевое клетчатое хаори и долго держал в руках, сжимая пальцами мягкую ткань. Похоже, он что-то вспоминал из своего прошлого.       — Я до сих пор повторяю Танец Бога Огня, чтобы не забыть всё, чему меня учил отец. Когда я умирал, то очень хотел встретиться с ним, спросить о многом, но больше всего хотелось спросить, удалось ли мне достичь его уровня.       — Ты победил во всех битвах — думаю, он гордится тобой. Тебе даже удалось сохранить себя после обращения.       — Я хочу умереть человеком.       — Но тогда тебе останется жить всего несколько лет…       — Я и так доволен прожитой жизнью. Всё было не напрасно. Как там Гию?       — Пока что симптомы не проявляются, но он стал чаще хворать и появляться в поместье Бабочки.       — Мне бы хотелось встретиться с ним и поговорить перед уходом.       — Тебя ничто не останавливает сделать это сейчас.       — Нет, я… Не могу. Быть рядом с близкими людьми и каждый день напоминать себе о том, что скоро вас всех не станет. А от мысли, что я забуду всё, через что мы прошли и стану таким же чёрствым как Мудзан, меня вымораживает. Его проклятая воля и стремление передались мне, поэтому истребителям всё ещё опасно находиться рядом. Даже тебе.       — Ты мог бы давно бежать далеко-далеко, чтобы тебе было спокойнее. Мог бы оставить нас и продолжать топить себя в страхе. Ты уже много раз думал об этом, Танджиро — ничего не изменится от твоих мыслей.       Демон положил хаори на тумбу и вернулся к Канао. Девушка снова обняла шею Танджиро и потянула его к себе, ложась на кровать.       — Поцелуй меня, — тихо попросила Цуюри и парень прижался к её губам в жарком поцелуе. Ткань униформы спала на пол и Канао, раздвинув ноги, простонала, когда Камадо неторопливо вошёл на всю длину. Пальцы зарылись в длинные пряди волос, мягко поглаживая кожу головы. Демон издал довольное урчание и ускорился, заставляя истребительницу выгнуться ему навстречу. Два года назад они и помыслить не могли, что им будет дана возможность связать свои жизни, пускай во время совместных ночей, которых у них было не так много.       Канао подозревала, что начинает что-то испытывать к Танджиро, но осознала свои чувства только в момент, когда парень скрылся ото всех. Стоило увидеть его в тот день, как чувства накрыли с головой — она желала его по-разному, лишь бы он был рядом и не оставлял её. Она наслаждалась этой любовью и ласками, которые ей дарил демон, стремясь принести ему удовольствие в ответ.       Их тела привыкали друг к другу — первое время Камадо инстинктивно пытался подавить и подчинить себе истребительницу, но Канао удалось обуздать и успокоить демона с помощью своей крови, которую она давала. Девушка старалась вызволить Танджиро из его дома, проводя с ним время на источниках, у водопада, на высокой точке горы Натагумо, хотя парень не особо туда рвался, переживая за Канао. Всё же демон оказался открыт к экспериментам и это подкупало. Цуюри было приятно от того, что Танджиро стремится остаться человеком хотя бы в душе. Но только возвращаться в мирскую жизнь и выходить в люди он был не намерен, сводя всё к шуткам.       Канао вскрикнула от наслаждения, когда Камадо перешёл на рванный темп и почувствовала как парень напрягся. В первые ночи Танджиро пугался девичьих вскриков, принимая их за крики боли, но он скоро научился различать настроение девушки и ласки, которые он дарил, становились увереннее. Они практически ничего не говорили друг другу, их ночи проходили в абсолютном молчании, прерываемом лёгкими стонами и сбившимся дыханием, что стали их своеобразной музыкой. Канао нравилось быть в объятиях Камадо — тёплых, словно парень в самом деле был Солнцем, укрывая своими лучами от холода одиночества. Отдаваясь Танджиро, девушка оставляла за порогом этого дома свой долг, свои роли и обязанности. Она просто хотела быть любимой женщиной, оставить организацию Истребителей и жить обычной жизнью. Эту жизнь получили друзья Танджиро и Канао, но сами они вынуждены были продолжать нести на себе чужие желания.       Танджиро целовал нежную кожу на шее, спускаясь к ключицам. Он никогда не оставлял на девушке засосов, а все укусы исцелял, чтобы у жителей не возникало поводов для сплетен. Он ненавидит, когда люди попусту треплят языками, обсуждают друг друга за спиной. Ему должно быть всё равно, но эта ненависть поселилась внутри, оскверняя его душу. Чужие мысли преследуют его каждый день, мешая концентрировать дыхание и успокаивать тело. Он больше не способен делать это самостоятельно, только глициния даёт ему временное спасение, но довольно скоро это стало своеобразным опиумом.       Канао обняла ногами торс демона и их губы соединились в отчаянном поцелуе. Отстранившись, Танджиро положил голову на покрасневшее плечо девушки, тяжело дыша. Остановиться невозможно. Отпустить тоже. Его душа разрывается на части от противоречивых мыслей. Он хочет счастливого будущего для Канао, но в то же время боится остаться в одиночестве. Хочет присвоить себе полностью. Ему очень приятно, что девушка не прислушалась к его угрозам, хоть те были не безпочвены — она сильно рисковала.       Она слишком напирала.       Безумно желала.       Танджиро совершил последнее движение и остановился, чувствуя, словно задыхается. Тело напряглось подобно струне. Прошло уже два года, но ощущения от финала до сих пор остаются самыми яркими. Возможно, всё дело в том, с кем они разделяют эти минуты.       Канао лежала в объятиях Камадо, чувствуя как напряжение покидает её подобно морскому отливу. В темноте комнаты было слышно два дыхания. Они идут не в такт и всё равно. Сейчас девушке было всё безразлично. Цуюри открыла глаза и нашла любимый взгляд. Единственный демон, которому она готова проиграть. Которому хочет проиграть. Потому что этот проигрыш будет намного ценее.       Камадо покрывал горячее тело поцелуями, благодаря за проведённую ночь. Теперь он восстанавливает силы очень стремительно и каждый раз Канао знает, что будет дальше. Он возьмёт её на руки и перенесёт в источники, где приведёт их в порядок. Несмотря на большие перемены в мире, их собственный маленький мирок обладает стабильностью, словно всё расписано на жизнь вперёд.       Истребительница сидела в воде, прижавшись к мощной груди Танджиро. По телу разливалась приятная нега, ночной ветер холодил мокрую кожу и Канао было очень сладко и спокойно. Пальцы демона ласково гладили тело истребительницы, пуская по телу волну мурашек, пока сам Камадо неторопливо пил кровь из запястья девушки. После проведённой ночи у неё был очень мягкий вкус, который навевал приятные воспоминания о прошлом. Может, он пробовал что-то похожее?..       — Я хочу ребёнка, — тихо призналась Цуюри и посмотрела на парня. В голове она уже думала о том, какой у них будет малыш. К чести Камадо, он научился не лезть в голову людей, читая их мысли.       — Стоит найти достойного мужчину, — отстранившись, посоветовал Танджиро, не скрывая в голосе тоску.       — Он есть — это ты.       — Это невозможно. Последствия могут быть непредсказуемыми, мы уже обсуждали это. Поэтому ты должна пить настой, что я делаю.       Подняв Канао, Танджиро вернул их домой и закутал любовницу в полотенце. Накинув на себя отцовское хаори, он поставил чайник на огонь.       — Я был в столице и принёс оттуда несколько книг. Возможно, ты найдёшь их интересными, — демон достал из-под стола перевязанную стопку книг.       — Уф, я не дотащу.       — И не надо — я принесу тебе.       — Если ты уже был в Токио, может сопроводишь меня туда в следующем месяце? Мы могли бы там погулять…       — В следующем месяце? Я подумаю, — неожиданно ответил Камадо и принялся заваривать чай. Канао удивлённо вскинула брови, наблюдая за парнем. Неужели он наконец согласится выбраться в люди?!       Танджиро вдруг замер и поднял голову, прислушиваясь.       — У кого-то проблемы… Я отлучусь ненадолго, — демон взял чашку и передал её Канао. Поцеловав девушку в макушку, он исчез из дома, оставляя Цуюри в размышлениях.       — Интересно, что случилось, — пробормотала Канао и вдохнула приятный аромат напитка. Она бы с удовольствием пила этот настой каждый день, если бы не знала, что он убивает всю надежду внутри неё.       Девушка смотрела на своё мутное отражение в темноте и, прикусив губу, боролась сама с собой. Одна часть просила уважить решение и опасения Танджиро, выпив чай, а другая шептала, что их общий ребёнок станет отличным поводом для того, чтобы вернуть Камадо в прежний мир. Но что, если демон прав и последствия могут быть плачевными? Он даже сам не знает, что будет с телом Цуюри во время беременности.       «Но в глубине души он наверняка желает того же, что и ты»       «Прислушивайся к нему, Канао. Он волнуется о твоей безопасности»       «Если бы он не хотел ребёнка, то вообще бы не проводил с тобой эти ночи. Ему было бы достаточно твоей крови и поцелуев»       «Конечно, он хочет ребёнка, но он всё хорошо обдумал. Танджиро дарит тебе ласку и любовь — вы полностью принадлежите друг другу, но это не значит, что он готов рисковать твоей жизнью ради туманных надежд»       Канао положила свободную ладонь на низ живота и сжала в другой руке чашку. Нет. Она сама будет решать, что ей делать со своим телом.       Истребительница встала с кровати и, выйдя на крыльцо, вылила настой в темноту ночи. Жидкость осела росой на траве — скоро она испарится вместе со всеми сомнениями. Вернувшись в дом, Канао вымыла чашку и вдруг вспомнила, что у Танджиро прекрасный нюх. Он точно учует, что на улице сильно пахнет вылитым чаем.       Плевать. Она готова к этому разговору. Всегда была готова. Пусть её действие будет призывом к определению их дальнейшей судьбы.       «Определение вашей судьбы? Ты решила всё сама и наплевала на его мнение. Рискуешь, только чего ради? Прекрасно знаешь, кого он будет винить, если всё пойдёт крахом»       «Он также всё решил сам и спаивал тебе этот настой, не обратив внимания на твои желания»       «Вы даже не обсуждали этот вопрос, отдаваясь мимолётной страсти. Танджиро лишь поступил как ответственный мужчина и не стал ломать тебе жизнь. Ты приняла его решение без вопросов»       «Он прекрасно знал о твоих чувствах и терзаниях. Желанный ребёнок от любимого человека ни за что не сломал бы вам жизнь»       «Зато гибель из-за желанного ребёнка точно сломала бы всем жизнь. Танджиро бы очень сильно ненавидел себя»       Танджиро вернулся домой хмурым и был потерян в своих мыслях. Канао попыталась завести с ним разговор, но парень вдруг извинился и перенёс истребительницу в её дом, после чего нежно поцеловал в губы и исчез, оставляя после себя неизвестный запах. Где же он пропадал? И почему вернулся таким задумчивым?       Канао проспала до вечера и направилась в поместье Бабочки на помощь Аои. В ближайшей деревне произошла вспышка эпидемии и девочки быстро провели профилактические работы, отправив первых больных на карантин. За всей служебной суетой девушка совсем сбилась со счёта дней и опомнилась только когда к ним вдруг нагрянул Иноске.       — Слышь, дорогая жёнушка, я хоть и вырос вместе с кабанами, но совсем не хочу такой участи нашему сыну! — парень прилетел в своём репертуаре, метая гром и молнии похлеще Зеницу. — У тебя уже Канао с ног валится от усталости… Нет, правда, мне кажется, она тоже чего-то подхватила! Ты с ней не контактировала?!       — Иноске, ну чего ты такой узколобый!       — Не всем же быть быть с твёрдым лобешником как придурок Кампачиро!..       — Танджиро?.. Мне надо к нему… — Канао почувствовала как на неё навалилась слабость и стоило встать со стула, как в глазах потемнело. Очнулась девушка от того, что Аои плескала на её побледневшее лицо воду с примесью какого-то лекарства.       — Постой… Что это?.. Нельзя…       — Не бойся, я уже поняла, что ты в положении — лекарство безвредное.       — Вот те на! С кем ты успела свестись? — суетился Иноске, поддерживая Канао. — И ведь даже на свадьбу не пригласила. Мы и те всё цивильно провели.       — Иноске, если ты не заткнёшься, я возьму лопату… Иди уже, мне надо провести осмотр.       Спустя десять минут Аои стянула с Канао простыню и вымыла руки в тазу. По её наблюдениям пока всё в норме, но лучше с этого дня беречь себя.      Девушка сняла истребительницу со службы а деревне и наказала возвращаться домой. Или она может провести беременность в поместье Бабочки, если в её жизни всё сложно. Канао всё пыталась понять, догадалась ли девушка об отце этого ребёнка — возможно и догадалась, только не подала виду. Или не стала развивать тему, чтобы не говорить, что опыта в ведении беременности от демона у неё вообще нет. Едва ли сама Цуюри знает, что ей делать.       Следующую ночь она решила провести в поместье Бабочки остановившись в своей комнате. Канао сняла с себя форму и подойдя к зеркалу, посмотрела на живот. Внутри теплилась надежда — может быть, всё пройдёт спокойно и у них будет самый обычный ребёнок? О будущем мечтать девушка боялась, да и нет смысла загадывать так далеко. Накинув на себя лёгкое хаори, Канао легла в кровать и, укутавшись плотнее в одеяло, закрыла глаза.       Танджиро смотрел на истребительницу, притаившись в темноте. Он не присутствовал во время осмотра девушки, обдумывая случившееся. Когда демон вчера вернулся после небольшой заварушки в лесу, он сразу учуял запах настоя на улице, но не подал виду — думалось совсем не о том. Мужчина, что попал в передрягу, наткнувшись на семью медведей, очень хотел жить — у него была семья, которая нуждалась в защите.       — Скажи, сколько у тебя детей, — попросил Танджиро, проверяя раны.       — Т…Трое, господин… Я не хочу оставлять их… Я же не хотел причинять зла медведям…       — Да, ты просто оказался здесь не в самое удачное время. Но он тоже защищал свою семью, хоть и не было в том нужды.       — Я выживу, господин? Камадо заколебался, но вскоре мотнул головой, замечая как в глазах мужчины тухнет последний огонёк надежды. Он может спасти его, дав свою кровь. Но тогда мужчина станет демоном, к тому же невосприимчивым к солнцу. Он будет есть людей? Вполне вероятно, ведь самому Танджиро также нужны кровь и мясо. И тогда всё начнётся по-новой.      Насмешка судьбы? Они убили Мудзана, чтобы положить конец его тирании, но теперь Камадо продолжает его деяния, хоть и делает это из благих побуждений.       — Как сильно ты хочешь жить?       — Что?       — У тебя хватит воли, чтобы сохранить в себе человеческую сторону?       — Я не понимаю Вас…       — Я могу дать тебе свою кровь и ты станешь бессмертным существом. Ты будешь жить вечно, возможно сможешь увидеть как растут твои дети и будешь рядом с ними.       — «Возможно»? Я стану демоном?! Но ведь…       Мужчина закашлялся и прикрыл глаза.       — Мне придётся заплатить за это?       — Да. Ты станешь моим приближённым — я лично буду следить за тобой. Будешь помогать мне и твоя семья ни в чём не будет нуждаться. Но если я узнаю, что ты где-то проявил своеволие — нам придётся попрощаться. Не бойся, я буду молиться за упокой твоей души, в ад ты не попадёшь.       — Пусть так. Если Вы поможете мне, я готов помогать Вам вечность.       — Я сам не планирую столько жить. Мне будет достаточно и сотни лет. Трое детей. Танджиро сам жил в большой семье — ему это хорошо знакомо.      Забота о каждом — это долг старшего сына в семье. Когда он потерял всех и остался один, заботиться было больше не о ком. Он продолжал наблюдать за близкими людьми, всегда готов прийти на помощь, но его жизнь теперь не идёт параллельно течению остальных.       Следующим утром Канао проснулась и положила ладонь на низ живота. Ей очень хочется рассказать Танджиро об этой новости, но неизвестно, когда они снова встретятся. Приведя себя в порядок, девушка оставила униформу истребителей и надела красивое кимоно. Распустив волосы, Канао посмотрела на себя в зеркало и закрыла глаза.       — Хочу, чтобы ты сейчас был здесь. Слух Цуюри уловил скрип половиц и следом на талию опустились горячие руки. Девушка открыла глаза, смотря на их с Танджиро отражение в зеркале. Канао подняла взгляд на кроваво-красные глаза демона и ей показалось, что впервые Камадо ничего не скрывал в своём взгляде. В нём бурлил целый спектр эмоций и мыслей: от непонимания до лёгкой тревоги.       — Сможешь сделать лекарство, превращающее демона в человека? Наверняка у Шинобу и госпожи Тамаё остались записи, — попросил Танджиро.       — Для чего оно тебе?       — Использую его, когда тебя не станет.       — Не надо думать об этом. Сейчас я жива и я хочу тебя.       — Нет. Не буду проводить с тобой ночи.       — Из-за нашего ребёнка?       Камадо вдруг напрягся и девушка повернулась к нему, смотря как он падает перед ней на колени.       — Танджиро…       — Ты была вольна выбрать себе другого мужчину, — прошептал демон, прижавшись лбом к её животу. — Который подарил бы тебе радость материнства, а не страх за свою жизнь.       — Никто кроме тебя не мог бы этого сделать — я бы не смогла возлежать с другим мужчиной, зная, что моё сердце принадлежит тебе.       — Это неправильно. Твоё сердце принадлежит только тебе одной. Не надо его никому вверять, особенно мне.       — Я сама решу, что для меня правильно, — сказала Канао и запустила пальцы в мягкие волосы парня. — Ты слишком строг к себе. Боишься вернуться в спокойную жизнь.       — Я не смогу быть рядом с вами, если ребёнок родится, но нужно быть готовым ко всему.       — Ты можешь вернуться домой вместе со мной. У меня растут глицинии, которые могут помочь тебе. А я буду давать тебе свою кровь. Решение есть.       Цуюри предлагала варианты одно за другим, веря, что в конце концов Танджиро сдастся своим сомнениям и примет её предложение. Она сможет вернуть Камадо, если у него появится стимул к переменам. И он есть.       Демон долго молчал, обдумывая всё, что сказала девушка. В комнате стояла тишина, прерываемая звуком часовых механизмов.       — Торопиться некуда. Я дам тебе время, чтобы решить…       — Нет… Не нужно мне время. Я решу всё сейчас!       Услышав этот порыв, Канао будто бы снова увидела в этом пылком демоне прежнего мальчика. Она опустилась к расстеряному демону, взяла его лицо в ладони и их губы соединились в осторожном поцелуе.       — Мне в любом случае нужно вернуться на гору, — сказал Танджиро, поцеловав девушку в щёку. — Там остались твои книги и хаори моего отца.       Истребительница заключила Камадо в объятия и почувствовала, словно с её души спал тяжёлый камень, разбиваясь в крошку.       — Мы же так и не съездили в Токио, — вспомнила Канао.       — Поедем куда захочешь. Кажется, я много тебе задолжал.       — И не только мне. Тебя много кто ждёт.