Children of No House

Примечания автора: Наслаждайтесь этим крушением поезда. (Этим детям нужна терапия) Гарри четырнадцать, и он управляет весьма успешным бизнесом, связанным с боями и ставками. На дворе Самайн (потому что все в Ноктюрне твёрдо уверены, что Хэллоуин — это ерунда), но это просто означает ещё больше бизнеса. Всё совершенно нормально и относительно мирно. Что же может пойти не так... верно? – Эбби, Трис…– Гарри резко останавливается, увидев открывшееся перед ним зрелище. Эбби сидит на полу и заворожённо наблюдает, как Трис торопливо уплетает шоколад. Она вздрагивает, услышав его голос, и вскакивает, чтобы прикрыть место преступления. – Ты злобный маленький демоненок! Ты делаешь это нарочно! Накорми его сахаром, а потом, когда придёт время спать, будешь смотреть, как мы все на него огрызаемся ради развлечения, – Гарри раздраженно щиплет переносицу. – Ты слишком много времени проводишь рядом с Ксан. – Вот же чёрт! Это всё его вина, — Эбби тычет пальцем в сторону Трис. – Он не переставал плакать, пока я ему не дала. – Ладно, тогда ты посидишь с ним и после восхода солнца. Мы все будем спать, как спал бы Трис, если бы ты этого не сделала, — фыркает Гарри и выхватывает малыша из кучи обёрток. Затем он внезапно опускает Трис на землю и хватается за палочку. – Эбби, я… я вернусь, думаю я. Просто держи оборону. Я не знаю, что это, но я вернусь. Не устраивай сцен, – Гарри тяжело дышит, прислоняясь к стене. – Я – что-.. – Нет, Эбби, просто потерпи несколько часов. Это ненадолго. Наверное. Только… не паникуй, ладно? Не кричи, расскажи остальным шёпотом, — успевает сказать Гарри, прежде чем исчезнуть . Эбби на секунду перестает дышать. – Высеченный? Высеченный! Гарри! Затем она расправляет плечи и сжимает челюсти. Она смотрит на Трис и говорит: – Трис, я дам тебе шоколадку, если ты останешься здесь и не будешь искать неприятности, пока я там. – Нет. Мне нужно три, — отвечает Трис, показывая два пальца. – Как хочешь, маленький Круклет! Просто оставайся здесь, — кричит Эбби, уже спустившись до середины лестницы. Первой она находит Арта, но понимает, что он не тот человек, которому следует рассказывать первым. – Где Олли? — спрашивает Эбби как можно спокойнее. Арт смотрит на нее как на сумасшедшую и указывает в сторону «Уголка для ремонта». –Олли! — врывается она, затем наклоняется ближе и шепчет, – Выс... Высеченный исчез. Олли пристально смотрит на нее, пока до него доходят ее слова. Он хватает ее и бросается к Келли прежде, чем она осознает, что движется. – Келли, иди в Уголок Подкладок. Лео! — кричит он в сторону маленького трона Лео.– Ты дежуришь за Трис. – Понял! — Лео показывает два пальца в знак приветствия, и они устремляются наверх, даже не услышав его ответа. – Трис, Мэдди внизу лестницы. Скажи ей, чтобы она отвела тебя к Лео. Мы с Эбби идём в переулок, — рявкает Олли мальчишке, который встаёт на свои пухлые ножки и показывает два пальца, совсем как Лео. Олли, которому двадцать, но который уже почти семь лет аппарирует, выставляет их перед небольшим магазином. – Джейми! Мне нужен твой Омут памяти, — кричит Олли. – Конечно, — следует сухой, как кость, ответ. — С вас девять галеонов и шесть сиклей. Плати вперёд, герой войны. Минуту спустя выходит изуродованный человек, держа в руках что-то, вероятно, Омут памяти. Олли бросает на стол точную сумму. – Подумай о том времени, когда Высеченный исчез, — Олли направляет палочку к своему виску. Эбби некоторое время смотрит на него, но затем делает то, что она просит. Эбби кусает большой палец, когда Олли погружается в воспоминания. Она расхаживает перед прилавком, словно бешеный гиппогриф. – На него наложили проклятие, — бормочет она. – Нет, определённо наложили порчу. Может быть, его похитила банши, жаждущая мести подпольным экономическим системам. Она делает паузу. – ... Или он обратился ко злу и бросил нас, чтобы основать конкурирующую преступную группировку. Нас будут звать Беззубыми, и мы будем жить в канализации. Странный человек за стойкой бросает на неё взгляд. Эбби отвечает ему тем же. – Вижу, вы меня осуждаете, — говорит она, обвиняюще указывая на них. – Вот так и работает напряжение, знаете ли! – Черт, это почти ничего не решило, а я потратил столько денег, — сокрушается Олли. – Там была банши? Или он светился зелёным? Обычно это зло, — быстро спрашивает Эбби. – О чёрт, он что, светится зелёным? – Нет, и язык тоже, — невозмутимо говорит Олли. – Он исчез, словно его вырвали за душу. Никакого сияния. Никаких банши. Эбби с видимым облегчением выдыхает: – Ладно, хорошо. Значит, мы не воюем с канализацией. Пока. Олли щелкает пальцем по лбу. Он кивает странной женщине и хватает её за руку. Они возвращаются в Утробу, прямо на то место, откуда ушли. Олли смиренно качает головой и спускается вниз. Гарри готов сражаться, как только его ноги коснутся земли. Это какой-то огромный зал. Воцаряется гробовая тишина, дети толпами смотрят на него в изумлении. Когда он поворачивается к ним, все начинают шепчутся. – Где я? — спрашивает он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это Хогвартс, мистер Поттер, и вас призвал сюда Кубок Огня как четвертого участника Турнира Трех Волшебников, — говорит старик с самой длинной бородой и самыми жуткими глазами, которые он когда-либо видел. – Я не давал согласия и отказываюсь участвовать. Будьте любезны, проводите меня к выходу, — Гарри оглядывает людей, стоящих на возвышении. Женщина в зелёном одеянии выглядит слишком уж облегчённой, увидев его. Стоящий рядом с ней мужчина, совершенно не следящий за гигиеной, похоже, воспринимает его присутствие как личное оскорбление. Остальные, хоть и не столь радикальные, реагируют на его присутствие не менее интересно. – Ну-ну, теперь мы можем поговорить в комнате. Мистер Поттер, пожалуйста, пройдите, — нервно улыбается ему блондин. – Я никому из вас не доверяю, — прямо отвечает Гарри, не опуская палочки. – У вас же есть палочка, да? Вы можете защитить себя, к тому же, здесь дети. Никто не причинит вам вреда, мистер Поттер. Я сам — сотрудник Министерства, глава Департамента международного магического сотрудничества — Бартемиус Крауч, — хмуро смотрит на него бледный мужчина. Женщина в зелёном одеянии медленно подходит. – Мистер Поттер, пожалуйста. Комната в безопасности. Нам нужна всего лишь минутка. Гарри не двигается ни на секунду, его взгляд холоден и немигает, пока шёпот студентов за его спиной не становится громче. Он не хочет здесь находиться, но и драка перед толпой детей не входит в его планы. Итак, он смягчается. Он входит в комнату, всё ещё крепко сжимая в руке палочку. Комната за дверями круглая, тёплая и не такая гнетущая, как раньше, пока он не замечает внутри ещё троих человек. Подростки, старше его. Все оборачиваются, когда он входит, и настроение меняется, словно порыв холодного ветра. Высокий парень с острыми чертами лица прищуривается, растерянный и — да, оскорблённый. Блондинка рядом с ним скрещивает руки, подозрительно, но сдержанно. Последний, ​​широкоплечий и темноволосый, просто смотрит, сжав губы в тонкую линию. Гарри чуть не фыркает от такого драматизма. Они все кажутся безобидными, как котята. Ему кажется, он узнаёт этого широкоплечего человека откуда-то — может быть, с плаката. Они стараются выглядеть уверенными и спокойными, но его присутствие здесь их смущает. Они ждут, что он что-нибудь скажет, но в эту игру могут играть двое (или четверо, может быть?). Чуть позже появляются совершенно бесполезные и занимающие много места взрослые. Старик с жуткими глазами ведёт, его лицо напряжено от напускного спокойствия. Рядом с ним стоит мужчина в странной шубе, ощетинившийся, словно мокрый кот, и ухмыляется Гарри так, будто тот плюнул ему в суп. Рядом возвышается очень высокая женщина, с любопытством разглядывая Гарри. Мужчина, который смотрит на Гарри так, будто это он сломал ему нос, входит, театрально развевая мантию, его тёмные глаза горят бессмысленной ненавистью. Нервный блондин врывается, словно не на ту вечеринку, весёлый и потный. Крауч идёт следом, словно труп без души. Последним входит человек с искусственным глазом и ногой. Он смотрит на Гарри так, словно тот — кусочек пазла, который никак не складывается в единую картину. – Мистер Поттер...— начинает мужчина с жутким глазам, как будто это будет вежливый разговор. Гарри вмешался: – Почему я здесь? – Кубок Огня выбрал тебя... – Я не бросал своё имя ни в какой огонь. Я не хочу здесь находиться. Меня не интересуют игры, в которых гибнут люди, — говорит Гарри самым безразличным тоном. Мужчина прочищает горло. – Кубок — это магически обязывающий контракт, Гарри. Древняя магия… – Когда я разрешал вам так меня называть, сэр ? — снова перебивает Гарри. – Поттер, ты высокомерный мальчишка, — рычит другой мужчина, тот, что более злобный, — Дамблдор как минимум в четыре раза старше тебя. Ты так разговариваешь со взрослыми, мальчишка? Гарри слегка наклоняет голову. – Так только с теми, кто думает, что может заставить меня повиноваться. Рука мужчины, держащая палочку, дергается. Дамблдор резко выдыхает. – Пожалуйста, Северус. Давай не будем нагнетать обстановку. Гарри, мы докопаемся до сути… – Нет, — снова говорит Гарри.– Ты постараешься сохранить свой драгоценный турнир. Я докопаюсь до сути. Можешь посмотреть. – Мистер Поттер, пожалуйста, — снова пытается Дамблдор. — Если бы вы просто позволили нам… – Вы все предполагаете, что я останусь, — Гарри обводит взглядом комнату. – Но это не так. – Ты не можешь просто уйти, — нервно говорит блондин слишком тихим голосом.– Контракт… – Мне удавалось избегать и худших контрактов. Еще одна пауза. – Если ты это сделаешь, другие чемпионы тоже подвергнутся опасности, — говорит светловолая девушка по-английски с сильным акцентом. Гарри поворачивается к ней и пожимает плечами. – Это, мэм, похоже, ваша проблема. – Вы будете соревноваться, — говорит Крауч-старший холодным, как камень, голосом. – Контракт… Терпение Гарри подходит к концу. Он уже исчерпал его больше, чем считал возможным, но даже у него есть предел. Гарри обуздывает свой гнев. Представьте себе Олли и Мэдди, которые дерутся, как маленькие засранцы. Представьте себе Лео и Трис, которые гремлины. Это не помогает. – Вы можете продолжать свой маленький турнир. Мне нужно работать. Крауч сжимает губы, его руки сжимаются по бокам, словно он представляет, как душит Гарри, заставляя его подчиниться. – Ты не понимаешь всей серьезности своего положения, мальчик... — начинает он таким холодным голосом, что от него потемнеют окна. Гарри бросает на него холодный взгляд. – Старик, я перестал обращать внимание на „гравитацию“ ещё в шесть лет, уклоняясь от вещей похуже твоей бюрократической волокиты. Сдавленный кашель — наполовину ужас, наполовину веселье — вырывается у широкоплечего мальчика (Крама, думает теперь Гарри, наконец сопоставляя его лицо с плакатом, который он когда-то видел приколотым в гнезде Лео с краденым хламом). Мужчина, чьё тело наполовину поддельное, выходит вперёд, стуча тростью по каменному полу, его поддельный глаз бешено дёргается. – У парня есть смелость, — рычит он.– Или желание умереть. – Не в первый раз меня в этом обвиняют, — отвечает Гарри сухим, как сахар, голосом.– Но я всё ещё жив. Простите, что разочаровываю. Женщина в зелёном одеянии так плотно сжала губы, что это выглядит болезненно. «Северус» выглядит так, будто вот-вот бросит проклятие. Мужчина в странной шубе презрительно усмехается, словно учуял что-то гниющее (Гарри готов поспорить на золото, что это всего лишь его собственный одеколон). Огромная женщина, надо отдать ей должное, просто смотрит на него, прищурившись и оценивающе. Дамблдор смеётся чуть громче, чуть нервнее. – Ну! Не нужно драматизировать! Просто небольшое недоразумение, да? С лучшими из нас такое случается! Гарри смотрит на него так, словно он — что-то неприятное, прилипшее к подошве его ботинка. – Недоразумение — это споткнуться о ступеньку, сэр . А не быть похищенным и втянутым в смертельную схватку. В комнате становится очень тихо. – Если вы откажетесь участвовать, мистер Поттер, — говорит Дамблдор тихим и ровным голосом, словно пытаясь не спугнуть дикого зверя, — магия Кубка… – Что? — перебивает Гарри, приподняв бровь.– Прикуёт меня к нему цепями? Сожжёт заживо? Убьёт на месте?– Он смеётся тихо и резко.– Молись, чтобы это было так быстро. Француженка беспокойно ёрзает, но молчит. Парень с острыми чертами лица выглядит одновременно извиняющимся и крайне раздражённым. Крам, похоже, всерьёз подумывает завербовать Гарри для своих целей. Человек-протез снова подходит ближе, щурясь на Гарри своим странным, слишком пристальным взглядом. – Чуешь, да? — бормочет он, в основном про себя.– Неправильность. Взгляд Гарри метнулся к нему, острый, как лезвие. – Я чую лжецов. Снова повисла тишина. Даже «Северус» на этот раз не прерывает. – Мистер Поттер, — говорит Дамблдор, и на этот раз под шёлком чувствуется сталь, — здесь действуют силы, превосходящие вас и любого из нас. Ваш уход может иметь ужасные последствия. Гарри снова наклоняет голову, словно птица, разглядывая его. – Тогда вам лучше побыстрее разобраться с ними, — говорит он. — Потому что я не ваша марионетка. С этими словами он засовывает палочку поглубже в рукав, разворачивается на каблуках и направляется к двери — словно бросает им вызов попытаться остановить его. Никто не двигается. Потому что даже идиоты распознают шторм, когда он прямо перед ними. Женщина в зелёном одеянии следует за ним через дверь. Он идёт дальше, а она идёт следом. – Я Минерва МакГонагалл, заместитель директора, — начинает она, словно не совсем уверенная в цели своего обращения к нему. – Полагаю, вы уже знаете мое имя, — сухо отвечает Гарри. МакГонагалл игнорирует его. – Если вы примете участие, у вас есть шанс выиграть тысячу галеонов. Вам предоставят жилье в Хогвартсе на весь год. – Мне всё равно. Если будет время, я приду и выполню задания. – Вам необходимо оставаться в принимающей школе на время турнира, мистер Поттер. Завтра в полдень я пришлю вам портключ через сову. – Я хочу уезжать раз в неделю, каждую неделю. Один или два человека, возможно, поедут со мной, — решительно заявляет Гарри. – Ладно, — вздыхает МакГонагалл. – Потрясающе, — весело ухмыляется Гарри.– Может, кто-нибудь сможет проводить меня, чтобы я мог уйти? – Что вы планируете оставить, мистер Поттер?– МакГонагалл смотрит на него с опаской, словно страшась ответа. Гарри делает вид, что не слышит, насвистывая веселую мелодию. Они подходят к массивным входным дверям из резного дуба и железа, словно пытающимся сдержать богов. МакГонагалл резко взмахивает палочкой; двери со стоном распахиваются. Ночь за окном темная и холодная. Идеальный. – Спокойной ночи, профессор, — говорит Гарри с напускной вежливостью, приложив два пальца ко лбу, словно солдат перед боем. МакГонагалл теребит переносицу и бормочет что-то подозрительно похожее на – Мерлин, помоги нам всем. – Куда, черт возьми, ты пропал, Гарри? — в него врезается детский комочек, заставляя его споткнуться. Гарри внимательно оглядывает лица присутствующих. Он вздыхает. – Возможно, вам стоит присесть. Он рассказывает им все (опуская те части, где он явно подстрекал взрослых) и замолкает. Олли реагирует первым, потому что, конечно же, он реагирует. Он взмывает вверх, словно кто-то поджёг петарду у него под ногами. – ЧТО... — голос Олли дрогнул на середине, но он всё равно продолжил, размахивая руками, словно сумасшедший дирижёр.– СЕРЬЁЗНО БЛЯДЬ? Тебя похитила какая-то старая чёртова чашка?! И что потом, они просто ожидали, что ты скажешь: „Конечно, я умру ради вашего развлечения“?! Он жестикулирует так яростно, что чуть не бьет Келли по лицу. Кажется, он действительно собирается найти Хогвартс и сжечь его дотла голыми руками. Келли, обычно спокойная, теперь крепко скрещивает руки на груди, её лицо искажено мрачным, угрюмым выражением, которое Гарри видел всего несколько раз — обычно перед тем, как Келли совершит что-то совсем уж противозаконное . – Надо было проклясть их всех на месте, — говорит она низким, резким голосом.– Всех до единого. Начиная с самодовольного. Арт практически дрожит на месте, сжав кулаки на столе так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Назови хоть одного, — рычит он.– Хоть одного. Я сломаю ему нос. Или рёбра. Как хочешь,– Он выглядит предвкушающим это событие, словно уже мысленно продумывает план нападения. Ксан, как и ожидалось, смотрит то с любопытством, то с отвращением. – Чую тут политику, — бормочет он, морща нос, словно в комнату проникло что-то отвратительное.– Никому из этих чистокровных ублюдков нельзя доверять. Ни одному. Они видят случайного ребёнка, который даже не подписывался, и их первая мысль: „Вау, идеально! Давайте рискнём детской смертью !“ Неужели у них всех мозги повреждены? Руки Мэдди скрещены на груди, челюсть упрямо сжата. – Надо послать сигнал, — говорит она мрачным голосом,– Первый же придурок, который попытается что-то сделать, будет проклят в следующем году. Может, в следующий раз они дважды подумают, прежде чем похищать. Эбби, эта маленькая, свирепая, как огненный шар, проносится через комнату, хватает Гарри за рукав и смотрит на него снизу вверх. – Тебе нельзя возвращаться одному, — резко говорит она.– Ты не должен бросать нас в таком виде. Не из-за этих глупых игр со стариками. Лео пинает ножку стула — бах — и хмурится. – А если попытаешься, — ворчливо говорит он, — я просто последую за тобой. Даже если мне придётся спрятаться в твоём багаже. Маленький задира, которым он является, пинает ножку стола и бормочет: – Держу пари, я смогу обокрасть половину этих старых пердунов, если постараюсь. Гарри открывает рот, чтобы возразить, но его тут же перебивает Трис, который — с торжественным лицом и смертельно серьезный в своем слишком большом свитере — театрально указывает на него. – Плохой папа! – говорит Трис, как будто устанавливает закон самой вселенной. Гарри винит во всём Эбби. Она начала называть его всеми нелепыми словами, которые только могла, когда была в состоянии мстить. Трис превратила это прозвище в «папа» и так и осталась. Гарри выдыхает что-то среднее между смехом и вздохом. – Ладно, — говорит он, взъерошивая волосы Трис.– Плохой папа. – Но, — серьезно говорит Трис, — мы все равно тебя любим. Он произносит это так, словно это клятва. Как будто это что-то, что нельзя взять обратно, исказить или украсть. Гарри вздыхает, проводя рукой по волосам. – Ладно, ладно, — говорит он.– Я возьму с собой двоих из вас. Мгновенно наступает хаос. – Ни за что- – Я собираюсь... – Я лучше всех умею красться! – Очевидно, вам понадобятся мышцы! – Ему понадобится ответственный человек , и это я! – Тебе девять , Эбби... – Да, и умнее тебя, Лео! – Ладно, заткнитесь, идиоты. Эбби и Трис идут со мной, и это окончательно. Пока меня нет, Олли отвечает за вас, а Лео — за Пасть, — ровным голосом говорит Гарри. – Почему? — все голоса (кроме Эбби и Трис) скулят в унисон. – Трис — ребёнок, и я не верю, что вы все не начнёте ругаться так же, как ты. Эбби — манипулятор, которая вас до смерти утомит, — раздражённо объяснил Гарри. Арт открывает рот, чтобы возразить. Гарри игнорирует его так же, как игнорирует его проблемы с гневом. – Олли — старший и может запереть вас всех в отдельных комнатах, если возникнет такая необходимость, но может и исцелить, в зависимости от ситуации. Лео, может, и молод, но он знает, как справиться с толпой. Арт, ты бы просто спалил всё дотла. Ксан рассмеялся бы, как последний кусок дерьма, и ушёл. Келли, ты классная, но ты бы выгнала Арта, Ксана, Лео и Мэдди, если бы они тебя оскорбили. Мэдди, милая, твои склонности к насилию хуже, чем у Арта. Как и ожидалось, все снова взрываются. Олли вскидывает руки. – Ты доверяешь мне власть? Я польщён, но глубоко обеспокоен за всех нас. Лео, хмурясь так, что лицо вот-вот треснет, тычет пальцем в Олли. – Ты позволишь ему нами командовать? Он до сих пор лапшу не умеет готовить, не устроив пожар! – МНЕ БЫЛО ДЕВЯТНАДЦАТЬ, — кричит Олли. – В прошлом году! – ЧТО БЫ НИ.. Мэдди начинает бормотать что-то о «союзе против тиранов», а Арт рычит себе под нос что-то подозрительно похожее на угрозу смерти всем властям во всем мире. Ксан просто прислонился к стене, скрестив руки на груди, и на его лице появилась эта раздражающая ухмылка, словно он уже придумывает, как превратить жизнь Олли в ад. – Ах да, — лениво говорит он.– Всё кончится хорошо. Келли всё ещё стоит, скрестив руки на груди, но её губы кривятся, словно она изо всех сил старается не улыбаться. – Кто-то же должен управлять этим цирком, — сухо говорит она.– Хотя бы это сделаете вы двое. Тем временем Эбби, которой девять лет и которая уже пугает больше половины жителей Аллеи, выглядит самодовольной. Невыносимо самодовольной. Как будто она только что выиграла самый главный в мире конкурс. Трис просто сияет, обнимая ногу Гарри, словно ракушка. Гарри трёт лицо, чувствуя себя лет на тридцать старше. – Это будет катастрофа, — бормочет он. Олли ухмыляется: – Да, но это будет наша катастрофа. Лео кричит, подпрыгивает и встает на свой трон для ставок. Как оказалось, сбор вещей — это сущий кошмар. Гарри наивно полагал — надеялся — что Эбби и Трис будет легко собрать. Ну, вы понимаете. Ведь они же дети. Ха. Ха. Ха. Ему следовало знать лучше. Сначала Эбби. Она бросает взгляд на жалкую кучу одежды, которую Гарри бросает в сумку, и тут же отбрасывает её в сторону, словно это оскорбляет её. – Ты пакуешься, как бездомный, — заявляет она (что справедливо, но всё равно грубо), а затем начинает запихивать в сумку свои самые необходимые вещи: Три полных набора кинжалов (да, именно кинжалов), полдюжины проклятых безделушек, зелье, которое, вероятно, технически классифицируется как биологическая опасность, и книга под названием «Сто один способ разрушить жизнь и репутацию человека», которую она украла у Келли. – Эбби, — слабо говорит Гарри, наблюдая, как вся его жизнь проносится перед глазами, — ты пойдешь в школу, а не в тюрьму. Эбби совершенно серьёзно: – Подготовка — это главное. Тем временем Трис сидит на корточках на полу рядом со своей сумкой, держа в руках... камень. Не какой-то особенный камень. Не блестящий камень. Просто унылый серый комок, который он нашёл на улице. – Собирайся, камешек, — торжественно говорит Трис. Гарри щиплет себя за переносицу. – Ты не можешь принести камень. – Рок — друг, — настаивает Трис с той же серьезностью, с которой можно говорить о священных кровных клятвах. Гарри тут же сдаётся, потому что чувствует слабость к этому мальчишке. Камень летит в дыру. Вместе с ним мёртвый жук, гнутый гвоздь и что-то, что Трис называет «картой сокровищ», но на самом деле это всего лишь мятая квитанция. К тому времени, как Гарри оборачивается, Эбби каким-то образом добавляет ещё оружия к куче. Он даже не спрашивает, где она раздобыла арбалет, настолько маленький, что помещается в детский рюкзак. Как Гарри и предполагал, Лео воспринял это не очень хорошо. – Я тоже иду, — заявляет он, уперев руки в бока и глядя на Олли словно очень маленький и очень сердитый революционер. – Нет, — отвечает Гарри в шестой раз. – Ты забудешь о нас! – обвиняет Лео, его голос дрогнул от явного предательства. Гарри смотрит на него с каменным лицом. – Ты знаешь меня много лет. Разве мне когда-нибудь позволяли что-то забыть? Лео хмурится ещё сильнее. Он явно решает, что эмоциональная манипуляция не работает, потому что через две минуты Гарри застаёт его, пытающегося залезть в огромный потрёпанный багажник, в котором находится багаж Эбби. – Я ничего не вешу,– протестует Лео, когда Гарри вытаскивает его за шиворот.– Это бы сработало! – Этого бы точно не произошло, – говорит Гарри, роняя его на диван, как нашкодившего кота. – Я бы ударил любого, кто меня нашел!– фыркает Лео, испытывая уязвленную гордость. – Вот этого-то я и боюсь! Олли, да благословит его бог, пытается быть ответственным. (И терпит неудачу. Зрелищно.) Он бегает с потрепанным блокнотом и выкрикивает что-то вроде: «Кто в прошлый раз пытался убить Джета?!» и «Кто-нибудь помнит, будут ли эти чары автоматически убивать нарушителей или только калечить их??» Мэдди шепчет «революция» каждый раз, когда Олли проходит мимо. Арт подозрительно притих, что настораживает, ведь обычно это означает, что планы реализуются. А Ксан всё ухмыляется и бормочет что-то вроде: «Держу пари, он вернётся без конечности». (–Только если ты главный, — парирует Гарри, заставляя Ксана фыркнуть.) Гарри в ужасе проводит руками по лицу. Это место взорвётся ещё до того, как он приедет на этой неделе. Он просто знает это. Примечания автора: Краткая информация о текущем возрасте банды: Олли (Оливер) - 20 Ксандер (Ксандер) - 19 Арт (Арден) - 16 Келли (Келси) - 17 Мэдди (Мод) - 15 Высеченый (Гарри) - 14 Лео - 11 Эбби (Эбигейл) - 9 Трис (Тристан) - 3