Школьная любовь

Иван всегда испытывал интерес к Тиллу. Всё началось, вероятно, в первый же день в одном классе, когда их посадили за одну парту. Казалось, дружба была неизбежна. Но Тилл категорически отвергал её. Иван же, напротив, стремился к Тиллу с самого начала. Каждый отказ Тилла вызывал у Ивана острое, замирающее чувство. Так текли года, Тилл продолжал игнорировать Ивана, а тот же перестал так яро проявлять свой интерес. Теперь его внимание стало более тонким, почти незаметным. Он научился читать по едва уловимым жестам Тилла, по тому, как менялся его взгляд, когда Иван оказывался рядом. Это была уже не навязчивость, а скорее тихое, но упорное наблюдение, словно Иван пытался разгадать сложную загадку, которую представлял собой Тилл. Тилл же, казалось, привык к этому молчаливому присутствию. Он больше не отталкивал Ивана с прежней резкостью, но и не отвечал взаимностью. Его равнодушие стало более отточенным. Он мог пройти мимо Ивана, не удостоив его даже взглядом, или же, наоборот, бросить мимолетный, ничего не значащий взгляд, который для Ивана становился целым событием. В этой игре молчания и недосказанности оба находили своеобразное, извращенное удовлетворение. Иван – в возможности быть рядом, в надежде, что однажды лед тронется. Тилл – в ощущении своей власти, в том, что он может управлять вниманием другого человека, оставаясь при этом абсолютно недосягаемым. Выпускной год подходил к концу, и напряжение витало в воздухе. Все, кроме Ивана, с нетерпением ждали окончания этого изматывающего периода. Для него же мысль о расставании с Тиллом была невыносима. Привычка быть рядом, мимолетные взгляды Тилла – всё это стало неотъемлемой частью его жизни. Осознание того, что скоро они окажутся в разных мирах, пугало Ивана до глубины души. В приступе страха он до крови расчесывал свои руки. Тилл, всегда державший Ивана в поле зрения, заметил перемены. Парень стал нервным, под глазами появились синяки. Сначала Тилл не придал этому значения – экзамены приближались, и все в классе были на взводе. Но недавно, на перемене, он увидел, как Иван сжимает руки до боли и начинает их расчесывать. Испугавшись за него, Тилл подошел и осторожно положил руку на плечо парня "Не делай так, заживать будет долго и больно" - очень тихо произнёс Тилл, кажется впервые начав разговор с парнем без особой надобности. Иван слегка дёрнулся от неожиданности и перестал чесать руки, слегка удивился, что перед ним стоит реальный Тилл и разговаривает с ним. "Да, просто это случайно вышло" - нервозно ответил парень, бросая взгляд куда угодно, но не на одноклассника "Случайно вышло" - повторил Тилл, его голос звучал ровно, но в нем проскальзывала какая-то странная, почти хищная нотка. Он сделал шаг ближе, и Иван почувствовал, как воздух вокруг него сгущается. "Случайности, Иван, редко бывают такими… предсказуемыми. Особенно когда речь идет о том, чтобы что-то сломать." Иван сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он хотел что-то ответить, оправдаться, но слова застревали в горле. Тилл, казалось, видел его насквозь, каждую его мысль, каждое его сомнение. "Ты же знаешь, что это не просто царапина," - продолжил Тилл, его взгляд остановился на покрасневшей коже рук Ивана. "Это… рана. И если ее не обработать правильно, она может загнить. А потом будет уже поздно что-либо исправить." Он протянул руку, но не для того, чтобы прикоснуться. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от руки Ивана, словно оценивая расстояние, словно взвешивая, стоит ли вообще вмешиваться. "Я не хочу, чтобы тебе было больно, Иван," - сказал Тилл, и в этот раз в его голосе прозвучало что-то, что могло бы быть похоже на заботу, если бы не эта ледяная отстраненность. "Но иногда, чтобы что-то зажило, нужно сначала признать, что оно болит. И не пытаться спрятать это под слоем лжи." Иван наконец поднял глаза, встречаясь с взглядом Тилла. Впервые за все время он увидел в нем не просто одноклассника, а кого-то… другого. Кого-то, кто знал о боли больше, чем сам Иван мог себе представить. И это знание было пугающим. В какой-то момент, словно под гипнозом, он почувствовал непреодолимое желание сократить дистанцию. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Иван потянулся к Тиллу, и прежде чем успел осознать, что происходит, его губы коснулись губ одноклассника. Мир вокруг замер. Тилл, чье лицо до этого освещалось легкой улыбкой, застыл в недоумении, а затем его глаза расширились от шока. Не успев осмыслить произошедшее, он инстинктивно отшатнулся, словно от огня. В этот момент, в порыве внезапной, необдуманной реакции, его рука взметнулась и с глухим хлопком приземлилась на щеку Ивана. Иван отшатнулся назад, чувствуя, как по его лицу разливается жгучая боль. Он растерянно смотрел на Тилла, чье лицо теперь выражало смесь испуга и отвращения. В голове Ивана царил хаос: поцелуй, который казался таким естественным мгновение назад, теперь ощущался как чудовищная ошибка. Он чувствовал, как щека пульсирует, а вместе с ней – и его собственное сердце, колотящееся в груди с бешеной скоростью. Он не мог понять, что только что произошло, и почему его собственное тело сыграло с ним такую злую шутку.