Вслед за феями

Лиам Белл устало взглянул в окно своего кабинета, находящегося на пятом этаже городских архивов Блэклайта. День клонился к закату, на улице уже зажглись первые фонари. Людей почти не было - большая часть народа старалась покинуть улицы, едва только начинали сгущаться сумерки, задолго до комендантского часа. Просто чтобы не искушать судьбу. Ему еще было необходимо выполнить кое-какую работу, прежде, чем уходить. Иногда в самые темные дни бывало такое, что он немного завидовал обычным людям с их обычными жизнями и обычными проблемами, которые при ближайшем рассмотрении не стоили ничего. Временами ему тоже хотелось делать вид, что он торопится домой не из-за предписаний закона, а потому, что его там ждут. Потому, что он нужен. Обычно он всеми силами старался гнать от себя подобные мысли. Но бывали моменты, когда он не мог контролировать собственный разум. Раздражающая мелочь, характерная, как оказывается не только для людей. Лиам не был человеком. Хотя на первый взгляд его мало что отличало от прочих жителей города. Он был среднего роста, но тело его было тонким и гибким, из-за чего многим он казался выше, чем есть. Светлые волосы и кожа - для Сараны, чей климат был довольно прохладным, а солнце редко баловало даже летом, это так же не являлось чем-то необычным. Его зеленые глаза смотрели на мир с меланхоличной задумчивостью, и он почти никогда не улыбался. Когда он шел по улицам, то старался не задерживать подолгу свой взгляд на чем-то. Потому что так было безопаснее. Слиться с людским потоком и исчезнуть. Быть как все. И, пожалуй, у него для этого было больше причин, чем у кого бы то ни было. Для Сидхе обличать свою природу крайне опасно. Он невольно погрузился в воспоминания. Десять лет назад, и он помнил этот день предельно ярко и отчетливо, существование его народа изменилось. Сидхе были в этом мире с самого начала. Они являлись такой же его частью, как и люди. Пока в один день не появился так называемый "приказ 3.31". Разумеется, принятие этого закона не произошло в один день. Этому предшествовала продолжительная пропагандистская кампания. Несколько лет жителей королевства убеждали в том, что Сидхе - чудовища, лишь мимикрирующие под цивилизованный народ. Он отчетливо помнил, сколько трагедий это за собой повлекло. Все самое отвратительное, что было в человеке, вырвалось на поверхность. Получило дополнительную стимуляцию, и самое главное - объект для ненависти. Одних людей полностью поглотил суеверный ужас, и они затаились. Надеясь, что не будут обвинены в сочувствии "феям". Возможно, это был самый лучший исход для них. Они просто растворились. Заперлись в собственном разуме. Едва доверяя даже самим себе. Не помогая, но и не мешая. Просто механически проживая свои жизни. Другие же сами стали теми чудовищами, от которых так старались избавиться. Он видел, как по ложным наветам уничтожались целые семьи. Как горели дома. Обезумевшей толпе не нужны были ни законы, ни суды. Достаточно было одного подозрения. События, которые потом будут названы "Блэклайтскими погромами", продолжались больше полугода. А потом пришло решение. Как было заявлено: "самое гуманное из возможных". И народу представили это решение. Ему было пятнадцать, когда в школу, где он учился, явилась делегация королевских Юстициаров. В них с трудом можно было опознать живых людей: все члены ордена носили тяжелую броню и маски. Их появление не могло сулить ничего хорошего. Бесцветный голос, искаженный устройством, встроенным в маску сообщил, что теперь все будет по-другому. Они назвали это "приказом 3.31". С этого дня ни один Сидхе королевства больше не был свободен. Каждый представитель их народа должен был пройти определенную проверку, чтобы затем его лишили крыльев. Официально - чтобы уравнять всех и раз и навсегда покончить с ксенофобией. На деле же, все казалось каким-то извращенным издевательством. Самое кошмарное было в том, как это происходило. Ни Лиам, ни кто бы то ни было еще из его знакомых, и всех с кем он общался, не мог сказать, как именно происходила эта самая процедура. Но те, кто вернулся, уже не были прежними. Они были лишь пустыми оболочками самих себя. Так и появилось их новое название — "опустошенные". Мир устроен сложнее, чем думают люди. Истинное его устройство, полностью непостижимо и Сидхе. Но в своей уверенности, что все делают правильно люди зашли слишком далеко. Это дало им слепую веру в то, что они могут изменить сами законы мира. Мира, созданного не ими. Пирос - первородный огонь, что дает Сидхе их силу. То, что делает их самими собой. То, что люди до начала поклонения механизмам, могли назвать душой. Но пламя людей было слабо. Их души, даже самые яркие и чистые были лишь тлеющими угольками, в сравнении с огнем Сидхе. Виной тому зависть, или стремление уничтожить все проявление магии в мире - но решение было принято. Все Сидхе рождаются с искрой этого огня, и должно пройти время, прежде чем искра эта разгорится в пламя. Для каждого представителя их народа, время это бывает разным. Одни получают крылья в раннем детстве. Другие же могут ждать этого всю жизнь. Но когда это время приходит, все они проходят через метаморфоз. Кризалис - важная часть жизни любого Сидхе, но подготовится к этому или как-то предсказать невозможно. Можно сказать, что тогда он вытянул счастливый билет. В момент, когда он проходил проверку, он еще не пережил свой Кризалис. Его восприняли за человека. Так он получил свой шанс на обычную жизнь. Но он помнил всех, кому повезло меньше. Спустя год после всех унизительных проверок, жизнь нанесла ему еще один удар. Во время одного из рейдов были убиты его родители. Он ничего не знал о событиях того дня, кроме сухих формулировок из протокола Юстициаров. Подозреваются в симпатиях к Сидхе. Возможно, оказывают содействие подполью. Сопротивлялись задержанию. Вот и все, что ему осталось. Он не прожил ни единого дня, без своих воспоминаний о том кошмаре, что пережил. О том, с чего все начиналось и к чему в итоге пришло. Всю свою жизнь с тех пор он посвятил искуплению. Чувствуя свою ответственность перед всеми, кто попался в руки Юстициарам. Официальный статус "человека" позволил ему то, что было не доступно другим. То, что можно было бы назвать обычной жизнью. Если бы не постоянное притворство и игра в того, кем он на самом деле не являлся. Спустя десять лет после тех событий, Лиам полностью вжился в свою роль. Люди верят только в то, что могут увидеть. А он стал невозможно хорош в сокрытии своей природы. Каждое утро он вставал ровно в шесть часов, за два часа до открытия архивов. Выходил из дома значительно раньше начала своего рабочего дня. Всегда шел по более длинному маршруту, чтобы избежать детекторов, которые теперь располагались на входе в каждый район города. Ему просто нравились прогулки перед работой - и окружающим совсем не обязательно знать об истинных причинах. Его должность архивариуса не позволяла действовать радикально. Но он имел доступ к большому объему различной информации. В том числе записи о Сидхе и членах их семей. И время от времени он позволял этой информации теряться. В конце концов, это же архивы. Идеальное сохранение данных пусть и обязательно, но их порча или безвозвратная потеря не будет считаться преступлением. По крайней мере, если тебя не поймают за руку. А в этом деле Лиам был крайне осторожен. Он день за днем создавал себе репутацию скучного и очень законопослушного гражданина. На виду делая лишь то, что от него ожидают. Не более и не менее. С самого детства он был тихим и задумчивым. Нынешняя его жизнь не противоречила врожденным качествам. Но в последнее время он изо всех сил пытался найти в себе силы продолжать это дальше. Он понимал, что пока может что-то изменить, нужно бороться. Но с каждым днем сил на борьбу у него было все меньше. У него пока еще был народ, о котором он должен был заботиться. Иногда эта ноша казалась ему непосильной. В городе не осталось никого, кто мог бы помочь. Все кто открыто выступал против жестких законов - давно мертвы. Если и остались еще несогласные, то их голосов никто не услышит. Страх за собственные жизни заставил их замолчать. Все годы после "приказа 3.31" были тихими. Никаких более погромов и репрессий. Но все это казалось настолько противоестественным, что от чувства иррациональности происходящего было невозможно избавиться. Все это время Лиам жил в предчувствии чего-то страшного. Это было похоже на затишье перед бурей. И Сидхе снова предстояло оказаться в самом сердце шторма. Потому, что несмотря на внешнее соблюдение приличий - отношение большинства людей к феям не поменялось. Годы пропаганды сделали свое дело, и теперь уже мало кто помнил об истинной сути этого народа. Ненависть никуда не делась. Она просто затаилась, накапливаясь год за годом. Вопросом времени было только когда она снова вырвется наружу. Возможно, что этот час уже близок, и тьма прошлого вновь сгущается над городом. Ему хотелось верить, что все, что происходило в Блэклайте десять лет назад осталось далеко позади. Но постоянно усиливающееся тревожное чувство в груди, подсказывало, что это не так. Возможно, что город доживал свои последние спокойные дни. Лиам чувствовал скорое приближение перемен. И ему это не нравилось. Перемены в его жизни всегда оборачивались катастрофой. Как и многие Сидхе в королевстве, он просто надеялся на покой. Долгожданную свободу от сковывающего разум и тело страха. После стольких лет гонений. Но возможно, этому никогда не было суждено случиться. Единственное, что оставалось Сидхе - надежда. Что однажды, они вернутся в Великий Цикл и будут возрождены. В ином месте, с иной судьбой. Лучшей, что есть здесь и сейчас.

***

Он еще какое-то время продолжал смотреть в окно. На редких прохожих, на загорающиеся огни уличного освещения, погруженный в собственные мысли. Пока его воспоминания не прервал вошедший в кабинет коллега. Ормонд Риган был самым старшим из работников архива. Переживший знаменитый пожар, уничтоживший старые архивы, он являлся своего рода местной легендой. Ко всем своим подчиненным он относился с не характерной для нынешнего времени теплотой. Вероятно на это у него были свои причины, которые Лиаму были не известны. Он запретил себе этим интересоваться, и не только из-за страха вызвать подозрения. Любопытство не самое лучшее качество, которое нужно как следует контролировать. Рано или поздно, он надеялся узнать историю старого архивариуса. Но только если тот сам решит ее рассказать. Самого же Лиама, он казалось, опекал с самого первого дня его работы. Ему всегда доставалось больше всего внимания. Должно быть, все дело было в том, что Лиам был единственным из всех архивариусов не имевшим семьи. А потому, он был излюбленной целью для наставлений. Если бы он на самом деле был тем самым человеком, которым притворялся, то пожалуй, это бы его раздражало. Но он им не был. И все советы данные ему воспринимались максимально легко и без враждебности. Как и должны восприниматься тем, кому на самом деле не предназначались. Лиам слишком погрузился в свои воспоминания. И обнаружил, что уже не один, только когда Ормонд заговорил с ним. -Собираешься здесь заночевать?- в голосе архивариуса не было ни толики насмешки. Он искренне переживал о нем. Лиам вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. -Хотел закончить кое-какие дела перед уходом. Пожилой архивариус покачал головой. -Когда я вошел, ты смотрел в окно. Если бы не открытые глаза, решил бы, что ты уже уснул. Это было мало похоже на работу. Лиам не нашел, что ответить. Он действительно настолько был поглощен своими мыслями, что ему трудно было заметить что-либо еще. Например, он не заметил, как на улице окончательно стемнело. Сколько времени он провел в своих мыслях? Ирония была в том, что он заваливал себя бумажной работой и оставался допоздна для того, чтобы дома в одиночестве было меньше времени на размышления. Кажется, теперь это перестало помогать. -Проклятье,- он устало потер лицо.- Задумался, и не заметил, как пролетело время. -Тебе нужно больше отдыхать. Как можно в твоем возрасте думать только о работе? Хоть бы раз пошел в паб да напился...- Ормонд продолжал беззлобно бубнить себе под нос. -Ладно, ладно. Собираюсь и ухожу.- Лиам сдался. Он действительно слишком задержался. Бросил короткий взгляд на часы: без пятнадцати минут семь часов вечера. Еще немного, и ему действительно придется заночевать прямо в архивах. Слишком не безопасно передвигаться по ночным улицам во время комендантского часа. Пусть он знал множество тайных маршрутов для передвижения по городу, ему хотелось бы этого избежать. -Домой,- особенно подчеркнул он.- Завтра работу никто не отменял. Но на выходных, так уж и быть, подумаю над твоим предложением. Лиам встал из-за стола, мышцы во всем теле неприятно тянуло из-за продолжительного времени проведенного без движения. Сидхе более выносливы, нежели люди. Им нужно меньше времени на восстановление после травм, и они медленнее стареют. Но в последние годы силы покидали их. И теперь самочувствие Лиама соответствовало таковому у среднестатистического смертного его возраста и образа жизни. Малоподвижная работа, постоянный стресс и отсутствие полноценного отдыха. Он чувствовал себя смертельно уставшим. Как много времени пройдет, прежде чем он окончательно сломается, под тяжестью своей двойной жизни. Он поднял с пола свою сумку и направился к выходу из кабинета. Ормонд уже ждал его снаружи. Вместе они прошли по опустевшим коридорам и спустились в фойе, где попрощались и разошлись. Ормонд остался в архивах, ему еще нужно было закончить кое-какие мелкие дела перед закрытием. Он не стал задерживать Лиама, заверив, что со всем справится сам. Лиам торопливо вышел на улицу. Дорога домой была не близкой.