По ту сторону грани

Арсению требовался человек, чью преданность и компетентность он мог бы проверить не деньгами, а прожитыми годами. Человек, который видел его еще мальчиком. Встреча была назначена на рассвете в заброшенном цеху на окраине, недалеко от промзоны. Арсений пришёл первым. Он стоял, прислонившись к ржавой балке, его темное пальто сливалось с тенями. Внутри все клокотало — ярость, нетерпение, страх. Но его лицо, освещённое призрачным светом зари, пробивавшимся через разбитые окна, было спокойно и жестко. Сжатые кулаки в карманах, прямой стан, властный взгляд, сканирующий пространство, — он был воплощением воли, готовой сокрушить любое препятствие. Ровно в шесть утра в дальнем проёме цеха возникла фигура, высокая, подтянутая, с неоспоримой военной выправкой. Даже после всех этих лет жизни на «гражданке» Артём двигался как солдат — собранно, экономично, каждый шаг уверен и просчитан. Он остановился в паре метров от Арсения, и его внимательный, опытный взгляд скользнул по нему, оценивая. — Арсений Викторович, — его голос был низким и хрипловатым, голосом человека, который много курил и отдавал команды на ветру. — Давно не виделись. — Артём, — кивнул Арсений, не выражая ни радости, ни волнения. Это была констатация факта. — Спасибо, что пришёл. — Когда зовут и говорят, что дело касается семьи Ветринских, я прихожу, — просто ответил Артём. Его руки, крупные, с костяшками, обветренными временем и работой, висели свободно по швам. — Ваш отец был хорошим человеком. Что случилось? Арсений коротко, без лишних эмоций, изложил суть. Пропажа Дмитрия. Год молчания. Он не упомянул Игнатьева и его советы, лишь обозначил цель. — Мне нужен человек, который умеет работать под прикрытием. Не наёмник, который сольётся при первой опасности, а тот, кто понимает, что такое долг. Я помню, ты охранял не только отца. Ты знаешь, как это устроено изнутри. Артём слушал, не перебивая. Его лицо, покрытое сетью мелких морщин, было непроницаемо. —Украсть чужого сабмиссива… это не просто похищение, Арсений Викторович. Это объявление войны. На истребление. Вы понимаете, с кем связываетесь? — Я связываюсь с теми, кто посмел тронуть то, что принадлежит мне, — голос Арсения прозвучал как удар хлыста, холодно и четко. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Артём, возможно, видел у его отца. — Я не собираюсь вести переговоры. Я собираюсь найти, извлечь и уничтожить всех, кто к этому причастен. Вопрос в одном: ты со мной? Он не просил. Он предлагал. На своих условиях. Его властная, волевая натура не оставляла сомнений в том, кто здесь принимает решения. Артём на несколько секунд задумался, его взгляд ушёл в сторону, в воспоминания. Вспомнил ли он юного Арсения? Или лицо того самого сабмиссива, которого он когда-то охранял? —Они, наверное, ждут, что вы рванёте сломя голову. Один. В ярости, — наконец произнёс он, и в углу его рта дрогнула не то что улыбка, а тень одобрения. — Значит, нужно сделать то, чего они не ждут. Тихий, профессиональный подход. Как на службе. У меня есть пара контактов. Люди, которые не бросают слов на ветер. И да, я с вами. За ...вашого отца. И за то, что вы не бежите слепо, а думаете. Арсений кивнул, и в его осанке, в расправленных плечах, читалось глубокое, сдержанное удовлетворение. —Хорошо. Первый этап — наблюдение. Никаких штурмов. Нужно понять режим, численность, систему охраны. Макс, мой технарь, обеспечит связь и данные. Виктория возглавит группу наблюдения. Твоя задача — быть моими глазами и ушами на земле. Там, где техника может обмануть, опыт — нет. — Понял, — коротко ответил Артём. Он повернулся, чтобы уйти, его фигура вновь слилась с сумерками цеха. —Артём, — окликнул его Арсений. Тот остановился. — Он жив. Я это чувствую. И я его заберу. Любой ценой. Артём обернулся. Его взгляд был серьезным и понимающим. —Тогда убедитесь, Арсений Викторович, что цена эта не включает вашу жизнь. Мертвый доминант никому ничего вернуть не может. С этими словами он растворился в тенях, оставив Арсения одного с его решимостью и нарастающей, подобно грозовому фронту, готовностью к бою. Теперь у него был не просто советчик в лице Игнатьева. Теперь у него был солдат. И охота переходила в свою решающую фазу.