По ту сторону грани

— Стойка! — голос Олега разрезал воздух, острый и холодный, как лезвие бритвы. Я замер, вжимаясь в бетонный пол, руки по швам, взгляд устремлён в пустоту перед собой. — Дыхание ровнее, — скомандовал Олег, медленно обходя меня. — Ты не на иголках. Ты — в состоянии готовности. Каждая мышца под контролем. Артём! Артём, стоявший у стены в своей неизменной, безупречной стойке, откликнулся коротким: «Я здесь, шеф». — Оцени осанку. Видишь зажим в плечах? —Вижу, — безразлично ответил Артём. — Остаточный мышечный спазм. Следствие старой травмы. Нужно работать на расслабление при сохранении формы. — Слышал? — Олег остановился передо мной. — Даже твоё тело помнит каждый удар. Мы будем стирать эти воспоминания. Мышечную память нужно перезаписать. Поворот направо. Резко! Чётко! Я повернулся, стараясь выполнить движение идеально. — Снова! — приказал Олег. — И не задерживай дыхание. Дыши ровно. Ты должен действовать автоматически, не думая. Мы продолжали. Приказы сыпались один за другим: — Шаг вперёд!Шаг влево! Стойка «смирно»! Руки за голову! Опустить! Присесть! Встать! Каждое движение должно было быть выверенным. Каждое действие — немедленным. После изнурительной серии Олег разрешил перерыв. Я стоял, пытаясь перевести дух, чувствуя, как дрожь в ногах понемногу утихает. — Господин? — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. Олег медленно поднял на меня взгляд. — Ты хочешь что-то сказать? Говори. — Какие… какие у вас планы на меня? — выдохнул я, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Вы… восстанавливаете меня. Зачем? В его глазах не было ни гнева, ни удивления. Лишь холодная расчётливость. — Планы?— он усмехнулся. — Прагматичные. Я не собираюсь держать в своём доме инвалида. Ты пройдёшь полное медицинское обследование. Все твои повреждения — физические и психологические — будут восстановлены. Кости, связки, нервы. Всё будет приведено в идеальное состояние. Он подошёл ближе, его взгляд стал тяжёлым, пронзительным. — Но свободу я тебе не верну.Зачем мне ломать игрушку, которую можно переделать под себя? Ты станешь моим сабмиссивом. Но не таким, как у Ветринского. Не по договору, не по обоюдному согласию. Это будет лишение. Полное и окончательное. Лишение воли. Лишение прошлого. Лишение права на выбор. — Я… я не понимаю…— прошептал я. — Это просто, — голос Олега стал тише, но от этого не менее опасным. — Ты будешь принадлежать мне на клеточном уровне. Не будет больше ни страха, ни сомнений. Только моя воля, которую ты будешь исполнять. Это не просто собственность. Это — переписывание кода. И ты уже начал этому подчиняться. Ты ищешь моё одобрение. Боишься моего недовольства. Это — начало. Его слова повисли в воздухе, густые и неотвратимые. Я молчал, не в силах возразить. — Не бойся, — сказал Олег, разворачиваясь к выходу. — В полном подчинении тоже есть своя свобода. Свобода от ответственности. От мучительного выбора. Тебе останется только слушаться. А я буду решать, что для тебя лучше. Завтра начнём курс интенсивной физиотерапии. Твоё тело должно быть безупречным сосудом. Дверь закрылась. Я остался один. Ночь опустилась на мою камеру. Я впал в тяжёлый, нервный сон. Внезапно я проснулся от резкого толчка. Надо мной склонился Артём. Его лицо в полумраке было напряжённым. — Вставай.Немедленно, — его приказ был отточенным и не терпящим возражений. —Что происходит? — попытался я спросить, но он грубо зажал мне рот ладонью. — Ни звука. Идём. За дверью послышались приглушённые, но отчётливые звуки. Выстрелы. Очереди автоматов. Крики. Грохот. Сердце ушло в пятки. «Арсений» — прошептал я про себя, и в груди что-то ёкнуло. Артём грубо схватил меня за руку. — Двигайся! Быстро! Мы выскользнули из камеры и побежали по тёмному коридору. Воздух пропах порохом. И вдруг… сквозь этот хаос я услышал его. Тот самый голос. Голос Арсения. Он кричал, его голос был полон ярости. — ГДЕ ОН?! Это было как удар тока. Я инстинктивно рванулся на звук. Но железная рука Артёма тут же оттащила меня в боковой проём. —Молчать!— прошипел он, прижимая меня к стене. — Это приказ! В ту же секунду снаружи раздался новый залп, и я услышал сдавленный крик Арсения, полный боли. Внутри всё оборвалось. Он здесь. Он ранен. — Он… он ранен…— задыхаясь, прошептал я. Лицо Артёма было каменным. — Не твоя забота. Тебя нужно выводить. Шеф ждёт. Он снова дёрнул меня, и мы вышли через чёрный ход. Во дворе, в тени, стоял внедорожник. Артём открыл заднюю дверь и втолкнул меня внутрь. На заднем сиденье сидел Олег. Он был бледен. — Всё чисто?— резко спросил он Артёма. — Почти. Ветринский ранен, но жив. Его люди отступают. — Жив?— лицо Олега исказила гримаса. — Жаль. Но не важно. Садись за руль. Вывози нас отсюда. В этот момент я не сдержался. — Вы его ранили! Вы стреляли в него! Олег медленно повернулся ко мне. Его глаза были холодны. — Он сам полез под пули.За тобой. Сентиментальный дурак. Он думал, что может просто прийти и забрать тебя? Ты больше не его. Прими это. —Но он… — Заткнись!— голос Олега прозвучал как хлыст. — Ни одного слова больше. Ты едешь со мной. Артём, трогай! Машина рванула с места. Я прижался к стеклу, пытаясь разглядеть в темноте то, что осталось позади. Я видел лишь отблески мигал и слышал затихающие звуки боя. Олег, глядя вперёд, произнёс твёрдым тоном: — Забудь его. Твоя жизнь начинается заново. У тебя новый Дом. И новый хозяин. Привыкай. Машина мчалась по ночной дороге, увозя меня от всего, что я когда-то знал. Я сидел, пристёгнутый на заднем сиденье, и смотрел в темноту, понимая, что обратного пути больше нет.