Одержимость

Если спросить любого человека, кто знаком, и со светочем Кшахревара, Кавехом, и с секретарем Академии, аль-Хайтамом, то вам наверняка скажут: они терпеть друг друга не могут, на дух не переносят ещё со студенческих времен, когда их рассорил общий проект. И, отчасти, это будет правдой, которую оба бы хором подтвердили. Кавех и аль-Хайтам абсолютные противоположности друг другу и отнюдь не те, что притягиваются, а совсем наоборот – норовят оттолкнуть друг друга и желательно подальше. Только вот неумолимая судьба не позволяет никак разойтись далее, чем в соседние комнаты, а иной раз и вовсе непреодолимой нуждой тянет их в общую постель. Аль-Хайтам ненавидит в Кавехе абсолютно всё, но одновременно обнаруживает в себе какую-то одержимость этим человеком. Его внешность, голос, повадки заставляют буквально всё тело нетерпеливо дрожать в жажде заполучить. Кавех полулежит на тахте в гостиной, опираясь спиной на сваленные горкой подушки. Он полностью обнажён, за исключением сережек и заколок, а вот перо аль-Хайтам достал из его причёски сам, неаккуратно хватаясь за золотистые локоны во время спонтанного поцелуя в прихожей. Перо скорее всего где-то там и осталось лежать на полу. Аль-Хайтам опускается на колени меж разведенных ног Кавеха и смотрит снизу вверх, встречаясь с слегка захмелевшим алым взглядом. Секретарь чувствует себя, словно верующий перед алтарём. Кавех безумно красив в своём бесстыдстве. Его щёки покраснели, но вовсе не от смущения – от вина. Его грудь вздымается, но не тревожное волнение тому причина, а приятное предвкушение. Кавех даже нетерпеливо облизывает губы, хотя губы облизывать впору тут именно аль-Хайтаму, что он и делает тут же следом и, наконец, разрывает зрительный контакт, склоняясь над таким требовательно напряжённым членом архитектора. У аль-Хайтама перехватывает дыхание от вида покрасневшей головки и блестящей капли естественной смазки. Это зрелище однозначно действует на его животные инстинкты, заставляя всё внутри трепетать, а собственный член напрягаться в штанах.    Спешить нет ни желания, ни нужды. Аль-Хайтам высовывает язык, полный слюны, и проходится им от основания до головки, задерживаясь на уздечке, чтобы приласкать её с большим вниманием, но также тягуче медленно. Кавех вздыхает то ли от стимуляции, то ли от подступающего раздражения. Он немного пьян, а значит терпения у него ещё меньше, чем обычно. Аль-Хайтам насладится этим сполна. Он плюёт на член, тут же размазывая рукой по стволу, и тем временем украдкой смотрит на Кавеха, сталкиваясь с расфокусированным взглядом алых глаз. От вина у Кавеха окрасились губы, и это так ему идёт, что аль-Хайтаму жаль, что мужчинам не пристало пользоваться помадами – он бы хотел лицезреть это каждый день. А Кавех однозначно красился бы каждый день. Чистой рукой аль-Хайтам держится за бедро Кавеха, и то ощутимо напрягается, когда головка члена попадает в такой желанный тёплый и влажный рот. Юркий язык тут же принимается ласкать нуждающуюся плоть. Аль-Хайтам чувствует себя действительно голодным. Голодным до вздохов, стонов и дрожащих мышц. Но ещё более он хочет слышать хныканье и мольбы, а потому лижет и сосёт неспешно и с чувством.  Кавех же пока удивительно терпелив. Что ж, значит аль-Хайтам будет ещё терпеливее. Казалось бы, куда ещё, но член во рту ощутимо твердеет и дёргается. Тогда аль-Хайтам с влажным пошлым звуком вынимает его изо рта, позволяя смеси его слюны и кавеховой смазки стекать по стволу вниз. Тяжёлая капля скатывается по шву мошонки, так что яйца поджимаются, и аль-Хайтам вбирает каждое по очереди в рот, посасывая. Член Кавеха, едва ли не лежит на его лице, когда аль-Хайтам поднимает взгляд вновь вверх. Кавех щурится от удовольствия, и, поймав взгляд на себе, блаженно улыбается, обхватив свой ствол рукой, и проводя по щеке аль-Хайтама головкой. Секретарь принимает это столь покорно, что Кавех даже восхищенно вздыхает. - Пожалуйста, продолжай, - нетерпеливым шёпотом просит он. Аль-Хайтам не отказывает и тут же берет член снова в рот, но стараться принимается куда усерднее, чем раньше, чем заставляет Кавеха всего дрожать, а с его губ срываться стоны. Секретарю кажется, что он сам близок к оргазму ­- столь сильно отзывается состояние его партнера в нём самом. И чем больше он усердствует, тем больше сам теряет контроль, дрожа и задыхаясь. Но внезапно он останавливается. - Нет, нет, Хайтам, давай без твоих этих игр, - хнычет Кавех, испуганно глядя на партнера меж своих ног. - С чего мне тебя слушать? – аль-Хайтам невесомо целует головку и отстраняется. - Умоляю, Хайтам. - Ещё, - аль-Хайтам пережимает пальцами основание члена Кавеха. - Что? – возмущённо взвизгивает архитектор. - Умоляй ещё. - Пожалуйста, Хайтам, я хочу кончить, - лицо его действительно становится умоляющим. - Ты можешь с этим справиться и без меня, - Хайтам проводит кулаком по всей длине члена, и намекая, и поддразнивая одновременно. - Нет, я хочу твои губы и твой язык, пожалуйста, я потом сделаю, что захочешь для тебя, - Кавех весь извивается от нетерпения, отчего белокурые пряди попадают ему на лицо, делая общий его вид ещё более безумным, а оттого нуждающимся. Кавех упускает момент, когда его мольбы срабатывают, поэтому от неожиданности из его рта вырывается особенно громкий стон, когда головка касается мягких тканей гортани. Архитектор сгибается пополам в неконтролируемой ломке и видит, как аль-Хайтам вобрал почти весь его член разом. Следом понадобилось совсем немного движений, чтобы Кавех начал цепляться за голову аль-Хайтама пытаясь отстранить её, потому что на связную речь будто бы уже не способен. Но секретарь не слушается, упорно удерживая член во рту. Сдавшись, Кавех стискивает, зажатые меж пальцев волосы партнёра, весь сгибается, каждая его мышца вздувается и напрягается, а рот открывается в самом громком и сладком стоне за этот вечер. Когда всё заканчивается, аль-Хайтам открывает рот и вытягивает язык, чтобы показать тот беспорядок, что учинил Кавех, а потом с ничего не выражающим лицом сглатывает. - Ты… - Кавех вцепляется в обивку тахты, раскрасневшийся и немного вспотевший, с ходящей ходуном грудной клеткой. – Пиздец. Аль-Хайтам поднимается на ноги, подходит вплотную к осоловелому Кавеху и, воспользовавшись его разобранным состоянием, касается подбородка и поднимает его взгляд на себя. Секретарь наклоняется ниже, и архитектор тут же считывает это как предложение к поцелую, прикрывает глаза, тянется, но ничего не происходит. Кавех тут же недоуменно моргает и сталкивается с насмешливым лицом аль-Хайтама, который шепчет в самые губы: - Ты теперь мне должен всё, что я захочу. Аль-Хайтам тут же накрывает губы Кавеха своими, но тот яростно его отталкивает. - Ты просто подлец, ты воспользовался ситуацией! - Ни в коем случае, это была взаимовыгодная сделка, доброй ночи. Аль-Хайтам спешно уходит, оставляя Кавеха одного томиться в раздумьях чего ужасного может задумать его сосед в качестве желания. Сам же сосед в этот момент думает, как лучше всё обставить, чтобы действительно увидеть Кавеха с алыми губами в помаде, и чтобы этот взбалмошный архитектор всё не испортил.