Ценностью неизмерим

Вам когда-нибудь казалось, что ваша семья вас игнорирует? А Альберу не кажется, он знает, что все его игнорируют! Он каждый день с упёртостью барана ровно два раза, днём и вечером, нажимал на кнопку вызова. И ни одна сволочь за всю неделю не удосужилась ответить ему на звонок! Это верх наглости! Он уже десять минут пялится на мигающий шар, который с отчаянием пытается подключиться хоть к какому-нибудь устройству. – Хаааа... - протяжно вздохнул полукровка, устало откидываясь на спинку кресла, – что ж, может...? Альберу вскочил, поражаясь тому, как раньше до этого не додумался. Он набирает быстрыми движениями номер, нажимает на кнопку вызова и снова падает на кресло, которое принялось крутиться под его весом. Но устройство связи всё ещё предательски молчало. Император закинул руки за голову и уставился в потолок. – "Вряд ли получится", – думает он. – О, Ваше Величество! – Альберу от неожиданности вскакивает с кресла . Отлучённая жрица Кейдж поздоровалась с ним по ту сторону связи, – Здравствуйте! Чем могу помочь солнцу и луне нашей империи? Женщина не без удовольствия замечает, как очаровательно дёргается бровь августовской особы. Альберу вздыхает, увидев за девушкой знакомый пейзаж и с облегчением говорит: – Скажи мне, ты сейчас на вилле молодого мастера Кейла? – Да, верно. – Ты не знаешь, почему мне этот ублюдок не отвечает? Я ни до кого не могу дозвониться! – Император-печенька! – вдруг окликнул его детский голос. – Ох, Хонг, здравствуй, – поприветствовал он ребёнка, когда тот появился на экране, – скажи пожалуйста, где твой родитель? – Не волнуйся! Кейл-ня сейчас спрятан, ты не сможешь с ним поговорить. – Почему я не смогу с ним поговорить? – искренне удивляется принц. – Как дедушка сказал, "сокровища должны быть всегда под присмотром и спрятаны там, куда не дотянется чья-либо рука". – Это... не многое объяснило. – Не переживай, – мило улыбается Хонг, – если это что-то срочное, я смогу передать. – Ах, нет, я просто хотел посетить виллу на этих выходных и провести время с вами. – Конечно приходи! Но Чхве Хан вернётся только послезавтра. Альберу осталось только вздохнуть, мысленно жалея этого незадачливого ублюдка.

***

В замке было тихо, не слышно ни шуршание одежд, ни скрипа половиц - ничего. Однако глухой стук в дверь стал единственным звуком, что рискнул нарушить это совершенство. – Входи, – глубокий, размеренный голос звучит строго и сурово, заставляя волнение тугим узлом собраться в животе, мешая дышать. Дверь открывается и гость бесшумно проходит внутрь. Сколько бы раз он здесь не был, это место кажется ему запретным, можно сказать, сакральным. Многие боятся сюда войти, и он прекрасно понимает почему. – Я принёс отчёты, которые вы запрашивали, и последнюю информацию, которую удалось собрать в империи Могору, – он пытается скрыть дрожь своего голоса. В его голове быстро укоренилось чувство, что сейчас нельзя было сделать лишнего шагу: убьют, накажут или благословят - никогда не узнаешь. Гостю всегда кажется, что перед встречей с главой он тянет невидимый жребий, а результат узнаёт только в конце. Поэтому необычайный азарт охватывает его тело, привычно мешается с первородным страхом, заставляя кровь разгоняться в жилах. Мужчина за столом ничего ему не отвечает, только плавным, утончённым движением протягивает левую руку в чёрной перчатке. Гость спешит отдать файл с документами, старательно пытаясь не смотреть на явно лишнюю, массивную мебель, которая, хоть и вписывается в интерьер, совсем отрицает общий концепт этого большого кабинета. Ему кажется, что он знает, кто спрятан за тяжёлым балдахином. И совершенно не хочет встречаться с этим человеком. По всей цитадели шепчутся о том, кого здесь прячут. Говорят, что это сокровище. Необычайно важная драгоценность, которую патриарх всегда держит при себе. На него запрещается даже смотреть. Косой взгляд и.. – ...! Гость дёргается, собирается бежать. Страх током бьёт по его телу от позвоночника до кончиков пальцев. Он встречается с серыми глазами патриарха. Дьявол всё же соизволил взглянуть на него. – Передай Фрезии эти документы. Можешь идти, – эти слова обжигают холодом. Он дрожащими руками взял документы, развернулся на ватных, шумных, не соответствующих убийце ногах и поспешил прочь с этой уютной на вид комнаты.   Только после того, как дверь закрылась, мужчина понял: на него даже толком не смотрели. Один раз всего взглянули. Он скатывается по двери, его лёгкие, наконец, продолжают свою работу, заставляя грудь ходить ходуном. Дрожащее сердце убийцы никак не может успокоиться, оно отдаёт громким набатом в голову, лишая его слуха. Ему ещё никогда не было так страшно в присутствие главы семьи. Мистер Рон – истинно порочный человек, хоть и никогда не угрожал им, при этом умудряясь держать их всех в своих стальных руках. Патриарх - убийца опытный и достойный уважения, от его присмотра не так легко избавиться, как многие думают. Выходцы этого дома настолько страшатся его силы, насколько уважают и восхищаются умениями, всегда приводя в пример младшим. Но что он сделал не так? Мужчина подорвался и быстрее зашагал прочь на негнущихся ногах, стараясь не перейти на бег: он ведь квалифицированный убийца, должен держать все свои эмоции и движения в узде. Однако мужчина не смог избавиться от вопиющего чувства опасности, пока не покинул это длинный, казалось, бесконечный коридор. Когда дверь закрылась, Рон положил последний листок в стопку других ему подобных и откинулся на спинку удобного кресла, что с тщательностью подбирал Кейл. Когда он рассказал юноше о желании реконструировать отчий дом, его господин просто дал кучу денег, сказав: "Вот, отстраивай своё логово и ничего не жалей: ни сил, ни денег." Что он и сделал. Только что они закончили высаживать сад, и уже через неделю труда мастера он превратился в великолепное место для отдыха, тренировок и бесед. Бикрос взволнован. Привитая Рону любовь к дизайну и моде во время работы дворецким не пропала даром. Он со всей страстью занимался декорированием, подбором обоев, ковров, с интересом конструировал внешнее убранство крепости. Это были плодотворные, интересные дни. И вот, наконец, они смогли привезти щенка на новоселье. Правда предлог был отвратительным. Этот день ещё с утра не предвещал ничего хорошего. Тогда встретил Рон зарю несколько иначе, чем было у него заведено. Войдя в комнату господина, чтобы закрыть забытые шторы и проверить юношу с детьми, он сталкивается с нечитаемым взглядом уставших глаз. В тени комнаты юноша откинулся на спинку кровати, свесив по бокам руки. – Вы проснулись, господин, – Дворецкий не позволил озадаченности и беспокойству проскользнуть в его словах. Он медленными шагами подошёл к кровати, не отрывая взгляда от Кейла. – Мм... – тихонько промычал юноша, смотря на него более осознано, – Доброе утро, Рон. – Доброе утро, молодой мастер, – Не мог не ответить на пожелания дворецкий. Он стянул с руки перчатку и приложил ладонь ко лицу Кейла. Температуры нет, но щёки холодные. Но вскоре юноша отстранился от его руки. Видимо, он держал её немного дольше, чем обычно. – Вам плохо спалось? – Рон двинулся задёргивать шторы. Вскоре лучи солнца, пробирающиеся сквозь кроны высоких деревьев, проникнут и сюда. – Наверное. – Наверное? – не мог не смутиться убийца. – Я не уверен, почему проснулся, – Кейл передёрнул плечами. От холода, наверное. – Давно вы проснулись? – Не знаю, – совсем глухо говорит его подопечный. Рон может только вздохнуть: щенок действительно вымотался за последнее время. Лишив комнату света, оставив только дальнее окно неприкрытым, он вновь оказался рядом с юношей: – Поспите ещё немного, молодой мастер, – дворецкий легонько давит на хрупкие плечи, заставляя того лечь обратно в кровать, – вам сегодня понадобятся силы. Кейл неохотно поддаётся его словам и рукам. Рон заботливо укрывает тёплым пледом, на последок легонько похлопав по груди: – Отдыхайте. К удивлению Рона, вскоре щенок действительно уснул. Немудрено, что когда дворецкий будил его, тот во всю бурчал и жаловался на мир, и только после этого уставший и лишённый сил аристократ, наконец, решил подняться на ноги. Сегодня им предстояло последнее дело - встреча с Мировым Деревом. Кейл собирался медленно и ленно, не хотел никуда идти. И если бы Рон его не подгонял, то тот бы так и уснул на диване в халате, наплевав на всё. К сожалению, этого удалось избежать. Сейчас его усилиями собранный Кейл сидит смиренно, попивая чай, невозмутимо наблюдая за маленьким милым дракончиком, который ворвался в комнату и устремился к нему на колени. – Ты прости меня, человек, что не иду с тобой, - сказал малыш грустно, но в следующий момент, резко поднял голову и уставился своими голубыми глазами на Кейла, - Но в следующий раз мы обязательно сходим вместе! – "Куда он уже там собрался?" – Он с тихим стуком поставил чашку и положил свою тёплую ладонь на макушку Раона, – Иди играть. Они действительно в этот раз оставят малышню дома. Хоть кто-то должен отдыхать, тем более дети давно не веселились вместе. – Хорошо, человек, – Дракончик издавал довольные звуки от рук Кейла. Когда Раон уже взлетел, он посмотрел куда-то за его плечо и сказал, – дедушка Голди, дедушка Рон вы должны присмотреть за моим человеком! – Как скажете, Раон-ним, – мягко сказал Рон, оставляя отросшие волосы Кейла в покое. – Само собой, малыш, для этого мы с ним идём, – гордо вскинув голову, сказал Эрухабен. – "И когда только здесь оказался?" – задаётся вопросом Кейл, вставая со стула. – Готовы? – строго спрашивает дракон, и, дожидаясь кивка, продолжает, - идёмте в гостиную. – Пока-пока, человек! Кейл треплет его на прощание по голове и покидает комнату.

***

Элементали и местные жители встретили их радостно. Может, из-за Эрухабена, а может, из-за хорошей погоды. День был солнечный с тёплым ветерком, на небе ни облачка. Несмотря на то, что наступила пора осени, похолодание даже не намечалось. В общем погода была приятная, самое то для отдыха. Задорным настроением заразились все: Чхве Хан улыбался, Эрухабен меланхолично смотрел на небо, а у Бикроса с Роном блестели глаза. Кейл наполнился решимостью закончить дело и поскорее отправится домой - спать в беседку. – Господин, Мировое дерево ждëт вас, – поклонилась ему жрица Юноша размерено шагал по мягкой траве, наслаждаясь природой. Крона Дерева Мира приветственно зашумела под легким порывом ветерка. Кейл коснулся древа ладонью и прикрыл глаза. — Рада снова увидеть вас,– звучит в его голове.

***

– Хаааа... Кейл вздохнул. Тяжелый разговор неприятно осел свинцом в его голове. Его усталое тело облокачивается об дерево, прислоняясь лбом к прохладному стволу. Складывается ощущение, что он не принадлежит сейчас себе. Он вымотался, он устал. Кейл признаëт это. Последние месяцы были тяжёлыми для него и его семьи. Они постоянно куда-то двигались, сражались. Тяжесть на его плечах росла день за днём, проблемы наваливались одна за другой, не давая им передышки. Но наконец-то всё закончилось. Кейл открывает глаза, желая уйти, но он вновь без сил опирается о дерево. Ноги могут только держать его на месте, но не двигаться. Вся усталость опрокинулась на его тело. И это должно было произойти именно сейчас, в тот момент, когда юноша собирался двигаться к долгожданному отдыху. Его настроение окончательно испортилось. Он вдыхает полной грудью, собираясь с силами. Нужно уводить семью домой, отдыхать. Кейл через столько заставил их пройти на этот раз, что и они уже на пределе своих сил. Нормальный командир не позволил бы таким ценным кадрам находиться в таком состоянии. Кейл оплошал с этим. Он в принципе никуда не годится в главнокомандующие, хотя на протяжении всей жизни кто-то да стремился его таковым сделать. А Рок Су не хочет. Намного проще жить, если бразды правления не находятся в его руках. В таком случае ему не нужно нести ответственность за жизни других, а позднее винить себя, что это он не уберёг. Хотя и у роли рядового полно минусов. Особенно, когда сам командующий - скорее обуза, чем дельное начальство, которое дальше своего носа ничего не видит, даже если перед ним маячит смерть. И рядовые пойдут на эту смерть без права отказа именно потому, что они солдаты. Он был такой обузой. Тогда по незнанию или по неопытности, а может, из-за собственной никчёмности он не уберёг многих членов команды. Они так просто расстались с жизнью, с этой болью и обидой на мир, что Рок Су признался тогда себе: он завидует. Сам ведь не может так просто покинуть мир. Желание жить было в нём с самого рождения и упорно боролось с пережитыми им трудностями. Наверное, оно иссякло в тот момент, когда хёны покинули его. Всё тогда лишилось смысла. И если бы они не оставили остальное на него, может, Рок Су не дожил до конца дня их похорон. Если бы тогда он умер, то не мучался бы от боли, которая преследует его и сейчас. Может даже сейчас..

" Живые не должны завидовать мëртвым!"

– Ха! – Кейл с шумным вздохом попятился от дерева. Слова колом забились ему в виски острой болью. Дышать нечем. Кейл хватается за горящую грудь. Каждый шорох, каждый шелест, каждый вздох и чужое движение отдают эхом от его тело, пуская его то в жар, то в холод. А перед глазами возникают покойники. Члены первой команды дохнут один за другим. Мёртвые, они гневно кричат о каждой его ошибке и неудаче, отчаянно ревут в голове, раз за разом скидывая свои грузные тела, полные чувств, на его плечи. Всё это сливается в хор голосов, выкрикивающих лишь одно: "Лучше бы ты не рождался!" И тогда Кейл думает, что для всех было бы лучше. В тот момент его чувствительность достигает своего крещендо, и ощущения, словно срываясь с обрыва, покидают бренное тело. Целый мир для него превратился в ничто. Пусто. Кейл сгинается, хватает себя за плечи. Его ноги, лишившись сил, подкашиваются, и он, ошеломлённый, падает на колени. Те, кто стояли рядом, испуганно подорвались к Кейлу. – Молодой господин! – Кейл-ним! Не слыша ничего, юноша схватился за грудь, склонился к земле и громко загоготал: -ХА-ХА-ХА-ХА-ХА Но до того, как Рон с Чхве Ханом успевают до него добраться, Кейл вскидывает голову к дереву, И кричит. Отчаянно и горько, Заставляя всех застыть. Их мысли угасли, остался лишь этот леденящий душу плачь. Голос, срывающийся на хрип, разрезает их сердца, оставляя вечные шрамы. Никто не может пошевелиться до тех пор, пока крик не затихает. Кейл потерял сознание. Здесь начался ад.

***

– Хааа, – устало вздыхает убийца и бросает документы на стол, потирая переносицу. От воспоминаний становиться душно, и он не смеет отказать себе в желании выйти на свежий воздух. С высоты балкона открывается прекрасный вид: золотистые лиственницы и душистые сосны попрятались в густом тумане, который не так давно накрыл горы. Небо, будто сделанное из серебра, очаровательно просвечивает укрывшееся за ним солнце, а тёплый ветерок приятно ласкает слух. Осень всегда была спокойна, она тихо напевала колыбель, разнося её с шелестом ветра, постепенно убаюкивая окружающий мир. Это прекрасное время Но несмотря на великолепие этого момента, сердце старика полно тревоги. Мир вокруг него тих. Только эта тишина обманчива. На тренировочной площадке во всю спарингуется молодëжь, сады активно приводятся в порядок слугами, а горничные вносят последние штрихи в залы. Всë же Рон не сдерживается и щëлкает языком. Он уже некоторое время пытается отвлечься, но у него не выходит. События недалёкого прошло прокручиваются у него в голове на протяжении всего дня, различные мысли встают комом в горле, не давая сосредоточиться. Рон переделал уже всë, что можно было сделать, но сердце никак не успокаивается, творит в его разуме беспорядок. Оно беспощадно. Убийца вновь вздыхает и смотрит на пейзаж, который окружает его, пытаясь насладиться красотой. В прочем, когда он спешил к Кейлу, плевать тогда было на окружающий его мир. Рон лишь отметил, как эльфы задыхались, корчась на земле. Когда дворецкий добежал, Чхве Хан уже поднял Кейла. Убийца судорожно проверял его пульс. Он медленный, всего сорок пять ударов в минуту. Юноша ледяной и бледный. Хотя его жизненные показатели всё ещё были в пределах нормы, никто не знает, что может случится дальше и что послужило причиной такого состояния. – Господин Эрухабен, в гостиницу! – им нужно уходить отсюда. Гневное выражение лица дракона сменилась на взволнованное. В следующую секунду раздался звонкий щелчок пальцев, и свет телепорта перенёс их в гостиницу "Надежды и любителей приключений". Дальше всё происходило под громкий стук их сердец - слишком быстро. Оказавшись в комнате, подготовленной специально для Кейла, они уложили его на кровать и начали оперативно приводить всё в порядок для юноши, который дышал спокойно и размеренно, будто спал. Обследование Эрухабена дало только один результат - сильное истощение. Кейл был в таком состоянии ещё до того, как они отправились к эльфам, потому дракон долго хмурился: не мог найти причины обморока Кейла. За ней он, собственно, и отправился обратно к Мировому дереву. В общем, Рону было плевать на путешествие Эрухабена, но тот, то ли смущённый результатом, то ли отходя от гнева, перед тем, как огласить причину, бросился в яростный рассказ о том, что ответов пришлось добиваться угрозами. Дерево лишилось с десятка веток после того, как щенок потерял сознание. И якобы находясь в процессе восстановления, не отвечало дракону. Тупоголовые эльфы ринулись успокаивать пришедшего в ярость от слов жрицы Эрухабена, за что, собственно, поплатились не только своими головами. Большая часть местных жителей была вырезана. Что ж, только после того, как земля омылась кровью, Мировое дерево соизволило ответить. Как сказал ему Эрухабен, на Кейла в момент душевной слабости пытался воздействовать кто-то из вне. Мировое дерево же, наоборот, попыталась помешать, за что и поплатилось ветвями. – Вы думаете, оно не лжёт? – спросил тогда у дракона убийца. – Не лжёт. Не имеет на это право, – злобно оскалился тогда Эрухабен. По совету древа сего мира, дракон принялся собирать травы, которые поспособствовали укреплению нервной системы юноши и его иммунитета. Когда солнце начало золотить небо, ресницы Кейла затрепетали, юноша тихо проснулся. Без вздохов, как он часто это делал после комы, без раздражённого выражения лица. Юноша сел на кровать, будто ничего и не произошло. Он посмотрел на него тогда невозмутимо и сказал: – Где? Сразу понятно было, что говорить щенку было сложно, голос хриплый совсем. – В гостинице, молодой мастер, - сказал Рон, накидывая на его плечи тёплый платок. Стоило этим словам сорваться со старческих губ, как среди комнаты загорелся золотом магический круг. – Ты, наконец, очнулся, ублюдок, - в его голосе читалось облегчение. Удосужившись кивка в ответ на свои слова, он обратился к дворецкому, - Рон, мне нужно, чтобы вы его накормили. – Хорошо. – Но я не голоден, – сказал Кейл, недоумевая. Они оба проигнорировали эти слова. В тот вечер Кейл съел ничтожно мало даже под его строгим взглядом. – Ммм... Я действительно больше не могу, – сказал тогда юноша, который боялся посмотреть им в глаза. Выражение лица Бикроса тогда стало совсем мрачным. – Хорошо, – сдался тогда Эрухабен, со воздохом поднимаясь со стула. Он заварил собранные травы, завернул стакан в полотенце и сказал, - пей горячим. И Кейл пил потихоньку, по глоточкам, морщась от горького вкуса. – Скажи мне, несчастный ублюдок, почему ты тогда закричал? Юноша отрывается от напитка, смотрит на него недоверчиво и вопросительно вздёргивает бровь: – Я кричал? – Да. – Нет? – Ты не помнишь, – теперь Эрухабен удивлённо поднимает брови на задумчивое выражение Кейла, - Что ты помнишь? Юноша прикусывает костяшку пальца, пытаясь прокрутить в голове недавние события. Он помнит как потерял сознание, но совершенно не может найти ни воспоминаний о том, как кричал, ни причины, по которой мог это сделать. Ещё и древние силы не отвечают. Ладонь в белой перчатке резко хватает его за запястье и уводит руку в сторону, заставляя Кейла вздрогнуть от неожиданности. Рон недовольно хмурится, смотря на кровоточащий укус, прежде чем молча, не отпуская его, потянуться к прикроватному ящичку. – Кейл? – требовательно окликает его Эрухабен. – Ах, – он что-то отвлёкся, – я только помню, как разговаривал с Мировым деревом. – Оно не говорило тебе ничего странного? – Нет, – он не думает, что стоит говорить им о последних словах, сказанных древом, - должно? – Хаааа, несчастный ублюдок. – Эрухабен устало трёт переносицу, – Пей. Ты должен выпить всё. – Но.. – Сейчас я тебе всё расскажу.

***

Когда солнце покинуло горизонт, в то время, когда юноша вновь лишился чувств, в гостиной под светом свечей собрался совет. – Ублюдку нужен отдых,- вздыхает древний дракон, присаживаясь напротив дворецкого. Комната погружается в хмурое молчание, отяжелённая горькими мыслями, до тех пор, пока мечник не подал свой взволнованный голос: – Но он Кейл-ниму не особо помогает, – взбудораженные беспокойством мысли Чхве Хана путаются, не позваляя сформулировать правильно мысль, - дома ему не становится лучше. – Его постоянно кто-то беспокоит, – понял причину Рон. Любой мог добраться до щенка и потревожить его. Даже дети, пускай горячо любимые Кейлом, не только заставляли его волноваться, но и приносили усталость. Да и дома жизнь бьёт ключом, и юноша от этого шума почему-то не может позволить себе отвернуться, даже если жаловался. – Как нам сделать так, чтобы ублюдка никто не беспокоил? – дракон замолкает на мгновения, прокручивая возможные варианты, прежде чем продолжить, – Лишения свободы он нам не простит. Он уверен, у всех когда-нибудь возникала мысль запереть где-нибудь Хентиуса. – Нам ведь не обязательно выражаться именно так, – задумчиво произносит Чхве Хан, в его глазах появляется блеск озарённости. Он стучит кулаком по ладони и говорит, – Кейл-ниму нужно просто сменить обстановку в укромном месте, где не ловит связь. "Не ловит связь?" – А есть ли такое место? – Чхве Хан хмурится. Нужно прятать на видном месте, тогда никто и не подумает искать там, но где такое место достать? – Ваше логово, Эрухабен-ним? – говорит с сомнением Рон. – Сейчас условия там не совсем пригодны для слабой человеческой жизни. Для него это будет опасно. Древний дракон уже думал об этом. Он с удовольствием хотел бы видеть это сокровище в своём гнезде, но совместный с Розалин проект может просто убить юношу. Даже ему, дракону, будет сейчас тяжело с комфортом жить в своём логове. – Резиденция Молан, – раздаётся строгий голос Бикроса. Он тихо закрывает ведущую в спальню дверь, смотрит Рону в глаза и продолжает, – давайте отвезём его в нашу резиденцию, отец. Мало кто даже из семьи знает, где оно находится. Резиденция семьи Молан – это труднодоступная крепость, построенная средь гор. – А это неплохая мысль, – кивнул древний дракон. – Но сынок, – вдруг забеспокоился Рон, – что случилось? – У молодого мастера поднялась температура. В тот момент тревога накрыла их с новой силой.

***

– "Благо, всё обошлось", – думает Рон и закрывает дверцу балкона. Несмотря на то, что солнце всё ещё было тёплым, вечера уже начали приносить с собой прохладу. Лихорадка щенка спала только на следующее утро, и его, всё ещё спящего, перенесли сюда. Был решено сопровождение свести к минимуму. Оказывается, юноша сильно пугался, когда просыпался среди большого количества людей, которые откровенно на него пялились и шумели. Рон не может сказать, что это не повеселило его. Детей они решили не информировать о произошедшем. Убийца знает, что малыши бросят свои занятия и примчатся сюда сиюжесекундно, шумя и плача. Кейл бы этого не одобрил, говорил, что детям нужно учится и играть, а не волноваться о взрослых делах. Как этот старик понял, последнее, чего хотел юноша, это того, чтобы дети беспокоились о нём. Но как не волноваться о щенке, который постоянно лишается чувств? Которому в глаза смотреть, словно покойнику, больно. Он живёт, будто не видит причин просыпаться, лишённый сил и желания. Хотя Эрухабен сказал, что такой режим – побочное действие лекарств, Рона тревожит мысль, что это недавнее событие так подкосило Кейла. Убийца вздыхает. Всё-таки его сердце уже не молодое, не выдержит долгого беспокойства. Поэтому он не собирается отпускать юношу. Дворецкий тихой поступью приближается к кровати, отшторивает тяжёлые портьеры с одной стороны, и мир замирает. Он словно загипнотизированный смотрит на Кейла, чьи отросшие волосы алым разметались на белых простынях. Бледный юноша тихо сопит, откинувшись на множество подушек, его грудь с каждым вдохом ровно и глубоко вздымается, а бледное лицо выражает ледяное умиротворение. В такие моменты все мысли покидают его беспокойны разум, а сердце перестаёт дрожать. Но длинные ресницы начинают трепетать и Кейл вскоре просыпается. В тёмных, мутных глазах крутится что-то не до конца сформировавшееся, но уже отягощавшее его. Он такой грустный после сна смотрит на него устало, заставляя сердце старика невольно сжиматься. Убийца присаживается на край кровати, стягивает нетерпеливо перчатку и кладёт ладонь на юношеское лицо, проверяя температуру. Взгляд его так и не может сфокусироваться на этом слуге, сон тянет Кейла обратно в царство Морфея, но Рон и не требует. Он молча гладит юношу, успокаивает, наблюдает, как тот тянется к теплу его руки, медленно моргая, и с трепетным вздохом вновь засыпает. Рон сидит в таком положении некоторое время, с печалью осознавая, что Кейл так и не спросил за все это время, почему они здесь. Господин Эрухабен вернулся ближе к вечеру, тихо появившись среди кабинета. Он долго взирал на них молчаливо, задумчиво, прежде чем, наконец, вздохнуть и сказать: – Я присмотрю за ним, тебе стоит проветриться. Выглядишь не очень. Рон хмыкнул: это было справедливое замечание. – Хорошо.

***

Сад встретил его задорным шелестом. Разноцветные головки цветов качались на ветру, будто бы приветствовали. Здесь работы подходили к концу. Садовники приминали землю, высаживая последние цветы, поливали и подрезали кусты, ломали верхушки деревьев. Через пару недель все поместье будет готово. Вскоре можно будет вывести господина на прогулку погреться на солнышке да подышать свежим воздухом. – «Бикрос так старательно отнëсся к саду, было бы жаль, если бы щенок здесь так и не появился», – думает Рон, здороваясь с садовниками. – А, ты о том слухе, – слышит убийца со стороны тренировочной площадки, – он появился не так давно. Двое юнцов тренировались с кинжалами, но это не мешало им во время парирования болтать. – Говорят, патриарх держит при себе какое-то сокровище, – продолжает блондин, нанося удар около виска оппонента, – достаточно ценное, чтобы не показывать его никому. Несмотря на то, что проходила бурная тренировка на площадке, все внимательно слушали слова юноши. – Кто-то говорит, что этой драгоценностью является человек. – Не звучит правдоподобно, – брюнет наносит опоненту сокрушительный удар, и тот падает на землю, – но если это так.. – Хо-хо-хо, – смеётся Рон, выходя из тени деревьев, пугая всех. – Что-то не так, старик, – брюнет хмурится, смотрин на мужчину оценивающе, не обращая внимание на посиневшие лица товарищей. – Эй, Рик! – пытается безуспешно осадить его блондин. – Забавный слух, – веселье не спадает с лица Рона, – расскажи по подробнее. – Ха! – Юноша хмыкает от его слов, но напрягается, осознавая свою слабость перед убийцей. Он смотрит на старика из подобья, приценивается и говорит: – Если хочешь услышать больше, тогда сразись со мной! Он стремительно бросается на Рона. – Рик, стой! – Но эти слова остались не услышанными. Юноша яростно орудует кинжалом, его глаза с каждым неудачным ударом всë больше горят страстью. Рон лишь парирует его атаки, преисполняясь весельем. Он понимает: юнец далеко пойдëт, если азарт не сгубит его раньше. То, как решительно парниша бросился на него, явно понимая их разницу в силе, напомнило Рону о юности. Когда-то и он был безрассудным. Убийца хмыкает и простым движением, укладывает панка на лопатки. – «Эрухабен-ним прав, – думает Рон, – Кейл действительно похож на сокровище». Перед тем, как вернуться к господину, ему нужно будет встретиться с портным. И Бикрос, и Кейл любят простые и практичные вещи, потому он собрался заказать им домашние одежды из шелка. По словам Кейла, эта ткань идеально подходит для лени и отдыха. Его настроение стало чуточку лучше.

***

Когда он возвращается в кабинет, то Кейл уже не спит. Освещëнный последними лучами солнца, он сидит в большом кресле, действительно напоминая Рону редкий камень от того, как драгоценно сейчас выглядит. С тихо трепещущими ресницами и тëмными спокойными глазами, он ленно перелистывает страницы книги слабыми руками, не желающими шевелиться после долгого сна. – Добрый вечер, молодой мастер, – дворецкий приветствует его впервые за этот день. Юноша поднимает на него свои глаза. Убийца не может пропустить то, как они теплеют при виде него. – Здравствуй, Рон, – голос у юноши хриплый спросони, тихий. – Желаете выпить чаю? – Да, – звуки слова затихают и не желают срываться с уст более, он хрипит, пока голос не заработает снова, — со сладким, пожалуйста. Рон двигается плавно, выверенными движениями кладëт чайные листья, без стука ставит чашку на блюдце, и так же тихо наливает чай. – Мы скоро закончим высаживать сад, Бикрос очень хочет показать его вам. В ближайшее время будет отличная погода, потому как насчëт того, чтобы прогуляться? – Хорошая мысль, – юноша кивает. – В саду стоит беседка с софой, вы сможете выпить чаю и вздремнуть там. Эта мысль кажется Кейлу все более заманчивой. Он давно не выходил на улицу к солнышку. – Так и сделаем, – юноша с благодарностью принимает чашечку чая, отмечая шоколад, который Рон поставил на столик рядом с ним, – спасибо.

***

Вечер стремительно густел. Туман, что с полудня робко выглядывал из леса, теперь добрался и до них, властно заволок крепость да так, что мир растворился в серой, тихой дымке. Туман смешался с сумерками, погрузив всех обитателей хребта под купол безлунья. И лишь языки пламени, как луч надежды, разгоняли устроенный ими мрак. Дрова, подпитывая пламя, трещат, нарушая тишину. Кейл сидит возле камина на диване, молча наблюдая за могучими языками огня. Юноша ловит босыми ногами свет, отбрасываемый пламенем. Ступни нагреваются, но создаётся впечатление, что холод не сгорает, лишь прячется где-то в пятках, ожидая, когда свет покинет ноги, чтобы с новой силой распространиться по телу. Но пока Кейл довольствуется тем, что сейчас ногам не холодно. Тепло медленно карабкается по ним выше, но постоянно оступается там, куда свет огня не падает. Кейл облокачивается на спинку, склоняет устало ватную голову на плечо, и потирает сухие ладони, стремясь их согреть. Но как бы сильно пальцы не растирали ладонь, теплее не становиться. Бесполезное дело. Бледные руки тянутся к гранённому графину, снова наполняют стакан янтарной жидкостью. Стоит сделать глоток, как тепло стремительной волной распространятся по телу, оставляя на корне языка сладость и лëгкую горечь, заставляет голову опустеть. Когда шуршание пера умолкает, в кабинете раздаётся тихий, усталый вздох. Рон собирает бумаги в стопку, откладывает их на край стола и облегчённо откидывается в кресле. Он, наконец, закончил всю работу. Усталость медленно одолевает его тело. Убийца расстёгивает пуговицы душившего его пиджака и кидает взгляд на Кейла. Щенок сидит недалеко от него неподвижно, но видно сразу - засыпает. Он бодрствовал сегодня дольше обычного, неудивительно, что тело, отвыкшие от такой нагрузки, быстро устало. Рон поднимается с кресла, стягивает с себя осточертевший пиджак, закатывает отточенными движениями рукава и присоединяется к ожившему юноше, который вновь пригубил напиток. Убийца не может не посмеяться про себя, смотря на то, как Кейл отчаянно старается не уснуть. Рон садится рядом, как бы невзначай соприкасаясь с ним плечом и легонько сталкиваясь коленом. Юноша особо не реагирует: отрывает взгляд от камина, наблюдая, как он тянется к столу, наливает себе стаканчик и вновь расслаблено устраивается на диване. Видимо щенку он сейчас не особо интересен, раз тот так быстро вернулся к созерцанию огня. Юноша всегда любил наблюдать за семьёй, приходя на кухню или лабораторию, иногда даже на тренировочную площадку, пускай и с ворчанием. Кейл мог весь день глядеть на их копошения. Однажды, когда юноша только-только стал смелее и начал делать это открыто, то просидел напротив него весь вечер, почти не отводя взгляд. Это не отвлекало в прямом смысле, скорее мешало сосредоточиться на книге чувство некого смущение и удовольствия. Поначалу, конечно, было непривычно. Ощущать его интерес всегда приятно, потому никто никогда не жаловался, наоборот, приходили и почти светились от радости. Рон про себя цыкает: кубики льда звонко сталкиваются в стакане, заставляя покрытый сонной пеленой взгляд Кейла проясниться. Убийца убирает юношеский напиток вместе с графином подальше, на что щенок смотрит на него забавно-вопрошающе. – Вам на сегодня хватит, молодой мастер. Кейл тушуется от его строгого голоса и не спорит с этим, просто тихо вздыхает и возвращается в прежнее положение, чтобы вновь устало вглядываться в прекрасные языки пламени. Однако юноша быстро начинает клевать носом, но Рон ничего с этим не делает, ему хочется посидеть так ещё немного прежде чем уложить щенка спать. Пока старик смотрел на Кейла, в его голове проскользнула мысль, что их молодой мастер всегда проявлял к ним заботу, она странная, немногословная, но всегда искренняя. Щенок внимателен ко всем, всегда замечает детали и любой дискомфорт. Но насколько он внимателен к ним, настолько и безразличен к себе. Поэтому они очень долгое время пытались донести до него словами, как Кейл дорог им, но глухо разбились об огромную стену непонимания. Рон не знает, щенок действительно не понимает или просто не хочет понимать. Потому они решились донести это всё другим методом - жестами. Конечно, их забота никогда не ограничивалась словами, но Кейл и её тоже почти не понимал. Поэтому они решили прибегнуть чуть к другому её вербальному виду - нежности. Идея, придуманная древним драконом. Кейл на неё, в отличие от остальных методов, реагировал и отчаянно сопротивлялся. То ли боится обжечься, то ли слишком сильно смущается. Рон пока не может понять, что наиболее вероятно, но понимает, что дело не в доверии. Убийца слышит, как дыхание юноши становится более глубоким. Кейл уснул. Он с тихим шорохом медленно сползает по дивану, и в конечном итоге юношеская головушка приземляется ему на плечо. Рон не шевелиться некоторое время, вслушивается в его дыхание. Было бы не очень хорошо, если бы щенок проснулся, он ведь уйдёт тогда спать к себе, чтобы не беспокоить Рона. Убийца всматривается в лицо Кейла некоторое время, прежде чем осторожно потянуться к нему. Аккуратным движением он заправляет алые пряди за ухо – щенок не реагирует. Рон удовлетворённо прикрывает глаза и тихо фыркает. – ? В его поле зрения попадаются сложенные кисти рук Кейла. Но его смущает не их положение. Тыльная сторона его ладоней покраснела? В свете огня не очень хорошо видно. Рон осторожно берёт юношескую кисть. Рука Кейла сухая и тёплая, однако запястье тонкое, даже слишком, но дело не в ней, а в коже, которая действительно покраснела, только помимо этого на ней оказались ещё и царапины. Опять он решил с себя кожу содрать? Хотя кисти рук щенок никогда не царапал до этого. Рон кладёт ладонь юноши обратно и возвращется к огню, который постепенно начинает угасать. Стоит ли спросить его об этом завтра? Это выглядит тривиальным, и до этого он часто ругал Кейла за то, что он расцарапывал себя. Конечно, по сути это не возымело никакого эффекта, кроме очаровательно-испуганного лица. Что же ему сделать? Пока он размышлял над этим, то вспомнил, что в плане нежности, в отличие от остальных, быстро преуспела Розалин. Она, как принцесса, выросшая в любящей семье, лучше остальных понимает эту концепцию. Помниться ему, Розалин с Локом что-то делала в гостиной, в которой Кейл лежал на самом дальнем диване и смотрел безучастно в потолок. Они бегали из одного угла комнаты в другую, перебирая вещи. Она каждый раз, когда проходила мимо Кейла, кидала на него прищуренный, хитрый взгляд, и вот, собираясь уходит из гостиной вслед за Локом, принцесса развернулась, стремительна зашагала к молодому господину, с широкой улыбкой нависла над ним грозной тенью, и, не дав тому и слова сказать, принялась с упоением его тискать. Юноша шипит, извивается ужом, но выбраться не может, потому что магия связывает ему конечности. Смущённый и ошалевший, он после вскакивает на диване расцелованный, стреляет в Розалин возмущённым взглядом, а она вместе с этим стариком посмеялась над его выражением лица и довольная удалилась. Позднее Рон поинтересовался о причине её поступка. Девушка сказала, что Кейл был похож на недовольного кота, который спрятался ото всех в уголок, а она его видит, смотрит на очаровательную мордашку, и ей так сразу потискать его захотелось, что сдерживаться сил не было. Звук родных шагов его уставшего сына отвлекает от мыслей. Бикрос заходит тихо в кабинет, они молча встречаются взглядами, вновь приветствуя друг друга. Сын тоже закончил свой рабочий день, и вот он здесь, чтобы вместе провести остаток этого беспокойного дня. Убийца видит, как мужчина взволновано смотрит на Кейла. Его грубый, холодный взгляд наполняется нежным беспокойством и снисхождением, коего он не позволял для других. – Отец, – шепчет он, – пора ложиться спать. На самом деле время детское, всего лишь одиннадцатый час, но Бикрос прав. Завтра день будет тяжёлый, им нужно хорошенько отдохнуть этой ночь. Но Рон не хочет, чтобы этот день так быстро заканчивался. Сын забирает с его рук стакан первым делом, утаскивает графин и прочую посуду, тушит камин, а после встаёт перед ним и окидывает его строгим взглядом. – Отец. Убийца вздыхает, подхватывает аккуратно Кейла и встаёт, крепче прижимая драгоценную ношу. Бикрос открывает дверь и они выходят в пустой коридор. Свечи уже затушены, шторы занавешены, всё пространство вокруг них окунулось в беспросветную тьму. Ковры поглощают звук их размеренных шагов, пока они медленно идут в другое крыло. Тепло Кейла на его руках, звук расслабленный шагов его сына и милая сердцу ночная темнота. Это мгновение хотелось растянуть подольше. Они никуда не спешили. Мысли Рона текут плавно с одной стези в другую. Он вспоминает о своей молодости, семье, которая его тогда окружала. Профессия убийцы всегда предпологала быть осторожным к любым связям и чувствам, потому нежность в доме не жаловали. Хоть Рон и его жена старались вырастить Бикроса со всей любовью, их ребёнок вырос таким же холодным, как он. Сын особенно начал избегать физического проявления привязанности после того, как им пришлось бежать. Но так было до тех пор, пока не появился Кейл, которому по-другому тяжело понять. Им пришлось заново учиться вкладывать откровенную нежность в свои руки и слова. Это сложно и даётся им с трудом. Но по его скромным меркам, у них потихоньку получается. Результаты совсем маленькие, но это на много лучше, чем ничего. Убийца отвлекается от своих мыслей, когда Бикрос открывает дверь в спальню Кейла для Рона. Их встречает слабый, рассеянный лунный свет, который проник в обитель сна сквозь не закрытые шторами окна, позволяя увидеть внутреннее убранство. Они приложили особенные усилия для этой комнаты. Она просторная, украшенная расписным потолком, мягкими коврами и диванами. Мебель качественная, но не вычурная. Рон и Бикрос старались обустроить её в соответствии со вкусом молодого господина, и им это удалось. Они не позволяют кому-то, кроме них посещать эту комнату без особого надзора. Нельзя сейчас просто так доверить безопасность его господина кому-либо. Люди здесь всегда строги и не терпят чужой слабости. Они горды своей работой и, прежде, самими собой за то, что смогли попасть сюда на службу. На их фоне молодой мастер выглядит уязвимым, это может стать причиной инцидента. Хотя Рону интересно, какой смельчак посмеет набраться наглости, чтобы попытаться навредить щенку. Убийца не смог сдержать усмешки: его мастер - магнит для проблем. Рон бережно кладёт Кейла в кровать, с удовольствием наблюдая, как юноша тонет среди подушек. За всю дорогу Кейл не шелохнулся, а сейчас, видимо, потеряв источник тепла, открыл свои очаровательные сонные глаза. Его мягкий взгляд следит за Бикросом, который накрывает юношу тяжёлым теплым пледом. Дворецкий лишает комнату лунного света, закрывая шторы. Бикрос внимательно подправляет одеяло, а после, удостоверившись в комфорте подопечного, наклоняется к юноше и успокаивающе похлопает его по груди, полушёпотом говоря: – Время отдыха. Спокойной ночи, молодой господин. – Добрых снов, молодой мастер. И юноша в ответ на гране сна им шепчет: – Спокойной ночи. Так прекрасно закончился их день.