the best solution

      Риндо громко вскрикивает и сильнее сжимает пальцами край стола, за который держится. Так себе опора, учитывая, что и стол уже начинает медленно, но верно сдвигаться вперед. Стоило бы, наверное, переместиться в горизонтальное положение, но Ран вряд ли разделяет его мнение. Младший Хайтани слышит очередной стон брата за своей спиной и на губах появляется шальная улыбка – Риндо обожал тот факт, что он единственный мог довести Рана до такого состояния. На шею опускается чужая ладонь и чуть сдавливает. Младший Хайтани выдыхает и закатывает глаза, чувствуя, как ощущения становится ярче, а движения брата – глубже. А ведь изначально Риндо вышел на кухню только воды себе налить!       Он вернулся с тренировки около часа назад, и по полной тишине в квартире понял, что Ран еще спит. Это было неудивительно – на часах стрелка только приближалась к двенадцати. Риндо оставил все вещи в своей комнате, забросил грязное белье в машинку, пока не включая ее, потому что брата будить не хотелось, и скрылся за стеклянной дверью душа.       Когда он в одних домашних шортах вышел на кухню, взъерошив пальцами мокрые волосы, Ран возник там словно из ниоткуда – прижался со спины, сонно тыкаясь носом ему в затылок, что-то пробурчал про ерунду, которая ему снилась и тоже пропал в ванной. А вот потом весь сон с него как рукой сняло: Риндо и понять не успел, как его уже усадили на стол и начали целовать. Ран вклинился между его ног и положив одну руку на шею, притянул к себе.       Целовал так, как будто они не несколько часов не виделись – спали-то вместе, а неделю – жадно, глубоко и даже едва слышно постанывал в поцелуй, сжимая волосы брата. Трахал так же, и младший Хайтани уже всерьез начинал опасаться за то, что стол потом придется передвигать обратно на место.       – Так сильно соскучился? – Риндо слегка поворачивает голову, чтобы увидеть, как Ран держит его за бедра, насаживая на себя.       – Я скучаю по тебе постоянно, если ты не рядом, малыш, – отвечает старший Хайтани, наклоняется и оставляет легкий поцелуй где-то между лопаток. – А когда ты со мной – начинаю скучать по тому, как сильно ты сжимаешь меня, когда я тебя трахаю.       Громкий стон становится ему ответом, а затем Риндо двигается ему навстречу, чуть шире расставляя ноги – хочется быстрее и сильнее.       – Последний раз, когда мы были на собрании, я ни слова не запомнил из того, что говорил Изана, – делится Ран. – А все потому, что думал о том, как же сладко ты стонал за пару часов до этого собрания.       – Было сложно, – Риндо выдыхает. – Сложно не стонать… ведь ты так…       – Ну же, скажи, – просит старший нарочно – видит, как Риндо хорошо, и он едва собирает отдельные слова в предложения.       – Блять, Ран…       – Наверное, ты хотел сказать, что тебе сложно было сдержаться, потому что я хорошо смотрелся с твоим членом во рту?       – Да! – у младшего Хайтани дрожь идет по всему телу. Ран замедляется, двигается более плавно и Риндо чувствует, как член выходит из него почти полностью, а потом так же медленно старший вставляет его обратно. Это не менее приятно, чем быстрые, рваные толчки, и речь вовсе не о том, чтобы подразнить – скорее, насладиться друг другом.       – Смотришь там по-любому, да? – хмыкает Риндо. Он не видит этого, но абсолютно уверен – фиолетовые глаза сейчас неотрывно следят за происходящим.       – Да, – не хочет отрицать очевидного Ран.       – Я бы тоже хотел посмотреть, – осторожно произносит младший Хайтани и даже глаза прикрывает, потому что понятия не имеет, какой сейчас будет реакция брата.       – Снять тебе? – усмехается Ран. – В другой раз, малыш – телефон в комнате, а я не хочу за ним идти.       – Нет, я… – Риндо хочется ударить себя ладонью по лбу – нашел, когда подобную тему поднимать!       – Что?       – Я не это имел ввиду, я… Тоже хотел бы посмотреть, как я двигаюсь в тебе и…       – Чего? – за спиной раздается короткий смех, а потом Ран звонко шлепает его по ягодице и Риндо вскрикивает от неожиданности. Потом старший выходит из него, разворачивает и садит на стол; дергает за бедра ближе к себе и вставляет снова.       – Ты и сам понял, чего! – младший Хайтани сначала даже обижается – как будто он что-то смешное предложил!       – Выебать меня хочешь? – на чужих губах такая пошлая улыбка, что Риндо даже кажется, его щеки слегка алеют. Ран смотрит сверху вниз, а в фиолетовых глазах мерцают озорные искорки. Риндо решается ответить – к чему отпираться?       – Да, – произносит он, а потом дыхание перехватывает: взгляд брата становится серьезным, и Ран наклоняется ближе.       – Дохуя хочешь, – отрезает старший Хайтани и двигает бедрами так резко, что Риндо стонет, хватаясь за его плечи. Ран скидывает с себя чужие руки и валит Риндо спиной на стол. Трахнуть старшего брата ему захотелось, посмотрите на него!       Риндо, вынужденный снова хвататься за край стола, закусывает губы и через несколько минут его стоны становятся особенно громкими – Ран закидывает его левую ногу себе на плечо и входит так глубоко, что перед глазами потолок кухни плыть начинает. Младшему Хайтани хорошо, даже слишком хорошо, и он быстро кончает, но вот только остается одна проблема: если ему чего-то хотелось, а тем более от брата, отказы он принимать не умел.       Как-то давить на Рана и настаивать – тоже. Да и не приходилось ему раньше его уговаривать, просить дважды или еще что-нибудь в этом роде: если младший Хайтани хотел, старший это делал.       «Дохуя хочешь». Как его трахать, когда только вздумается и по всем углам зажимать – так это пожалуйста, а тут что, сложно стало? Не то чтобы Риндо всерьез обиделся на брата, перестал разговаривать или спать уходил к себе в комнату, нет, но вот желание никуда не делось. Ран нисколько не напоминал человека, который был заинтересован предложенной идеей, и младший Хайтани был уверен – тот уже и думать забыл.       Ран сначала действительно даже не хотел об этом думать. Стадия отрицания продержалась недолго – намного меньше, чем он предполагал, потому что когда старший Хайтани в очередной раз засмотрелся на широкие плечи брата, вышедшего из своей комнаты без футболки, в голове промелькнула шальная мысль: «А что, если?..»       С одной стороны, какая-то часть Рана была все еще категорически против – он даже представить себе не мог согласиться быть снизу. Это не вязалось с ним вообще, и даже несмотря на то, что отказывать в чем-то брату он не привык, здесь был другой случай. Риндо же полностью устраивала его роль, так с чего вдруг его потянуло на что-то новое? Но в их жизни после тех слов не поменялось ничего – младший вел себя, как обычно, подобных мыслей больше не озвучивал, в постели все было так же прекрасно.       Ран не стал поднимать с братом эту тему снова. Он еще ничего не решил, а лишние вопросы были ни к чему, ведь Риндо мог его не так понять. Дело было не в том, что Ран боялся или считал, что будет неприятно – младшему же все нравилось. У него просто не укладывалось это в голове: то есть, ему надо будет засунуть куда подальше всю свою доминантную натуру (засунуть, видимо, туда же, куда Риндо и хотел свой член вставить), а потом расслабиться и привыкнуть к тому, что трахают теперь его?       Ну нет, знаете ли. Ран бросил быстрый взгляд на брата, который даже не подозревал о том, что происходит у старшего в мыслях и вздохнул. Риндо этого не заметил – болтал о чем-то с Какучё. Взять младшего за руку, увести домой и завалить там на первый же попавшийся по пути диван хотелось все сильнее. Он сказал и забыл, а Ран ходил вторую неделю, как будто в облаках витал – думал, представлял и не хотел соглашаться.       Но уже знакомое «А что, если?..» крутилось в голове все чаще. Да и с другой стороны – а где было сказано, что Риндо его на постоянной основе собирался трахать?       В целом, он мог понять желание брата. Рану до безумия нравилось, как младший сжимается вокруг него, сам двигается навстречу и стонет, теряясь в ощущениях и удовольствии. Нравилось, и он не раз говорил об этом. Так почему Риндо не мог захотеть того же, почувствовать, как это?       – Ран? – голос брата выдернул из водоворота мыслей. Был поздний вечер, они сидели в гостиной вместе: Риндо играл в одну из своих бесчисленных стрелялок, Ран листал ленту в телефоне скорее для вида, чем из реального интереса. – Ты чего?       – А? – старший Хайтани поворачивает голову в сторону брата. – Что, малыш?       – Ты уже минут пять на стену смотришь, – хмыкает Риндо. – Привидение увидел?       «Нет, увидел, как ты меня имеешь!»       – Почти, – отвечает Ран и потягивается. – Пойдем спать? Я отключаюсь уже.       – Иди, я догоню через пять минут, хорошо? – младший кивает и снова возвращается к игре. – Я честно скоро приду, тут только вот этих грохнуть и все…       Старший Хайтани молча кивает. Ему определенно нужно какое-то время побыть одному и поэтому он не спорит – уходит к себе, вытягивается на кровати и вздыхает так тяжело, словно он не под одеялом лежит, а горный хребет на себе держит.       Нет ничего хуже навязчивой мысли. Или лучше – Ран не знал, наверное, зависело от того, что именно за мысль была. Последней каплей его душевных метаний и сомнений стало утро следующего дня, когда младший собирался на тренировку и снова ходил по дому полураздетый. Старший Хайтани смотрел на него, обводил взглядом рельефные, прорисованные мышцы и изо всех сил старался представить, что вот за эти самые плечи он будет хвататься, пока…       Риндо быстро чмокнул его в губы, пообещав вернуться не позже шести – после тренировки он собирался к друзьям. Ран провожает его взглядом и как только дверь закрывается, сползает по креслу вниз и стучит пальцами по подлокотнику. Времени у него хоть отбавляй, как раз, чтобы настроиться, собраться и так далее. Старший Хайтани встает и подходит к зеркалу, висевшему в прихожей, скептически оглядывает собственное отражение и стягивает с кончика косички резинку. Волосы, заплетенные еще с вечера, слегка завились и ложились на плечи мягкими, небрежными волнами.       Ран снимает вторую резинку и идет в душ, начиная раздеваться еще по пути – Риндо, конечно, вряд ли заявится домой раньше вечера, но мало ли? Старший Хайтани усмехается: если бы младший знал, что его ждет, вряд ли бы вообще из дома вышел.       Признавать не хочется совершенно, но Ран заметно нервничает. Ему кажется, что Риндо по одному только взгляду поймет, когда вернется, что у него в голове творится. Но отступать уже поздно – если он сейчас передумает, вряд ли вернется к этой теме снова. День пролетает незаметно. Так всегда происходит, если ты зациклен на одном и не можешь больше ни на чем сосредоточиться.       Звук открывающегося замка в двери для старшего Хайтани ощущается как последний гвоздь в крышке гроба, и Рану тут же хочется стукнуть себе чем-то тяжелым за подобные сравнения. Его любовь к излишней драме выйдет ему когда-нибудь боком. Ничего такого не случилось же!       «Ну, это пока что», – ехидно произносит внутренний голос и старший Хайтани встряхивает головой, отгоняя лишние мысли. Риндо появляется в комнате, улыбается и сразу же идет к нему обниматься. Ран со своего места не поднимается – так и сидит на диване и младший зарывается пальцами в распущенные волосы, поднимает голову брата и накрывает его губы своими, проникая языком в рот. Ран едва сдерживается, чтобы не застонать: ему и так уже нехорошо, а младший словно нарочно сжимает пальцы сильнее, до легкой боли оттягивая длинные локоны.       – У тебя новый гель для душа, что ли? – спрашивает Риндо, когда отстраняется. – Пахнешь очень вкусно.       Ран кивает в ответ и нервно тянется к отставленной в сторону кружке с чаем. Младший уходит, чтобы оставить вещи и сходить в душ, а потом возвращается обратно и начинает ластиться – подныривает под руку, жмется ближе и лезет пальцами под футболку. Старший Хайтани прерывисто вдыхает и останавливает его, перехватывая запястье.       – Ты чего?       – Давай на кровать переместимся, – предлагает Ран. – Здесь места мало.       – Разве? – хмыкает Риндо. – Раньше тебя все устраивало. Но впрочем, без разницы, пошли.       Но лезти к нему не перестает. Риндо берет его за руку, помогает встать и мелкими шагами, не прекращая целовать, подталкивает к комнате. В аметистовых глазах горит ничем не прикрытое желание – ему хочется как можно скорее стать с Раном одним целым, а тот словно не с ним вообще: отвечает на поцелуи рассеянно. Младший хмурится, опускает руку вниз, начиная поглаживать член брата сквозь ткань. Судя по реакции тела, старшему происходящее определенно нравится, но ведет он себя все равно странно.       – Что-то случилось, пока меня не было? – спрашивает он, когда они оказываются на кровати и забирается на брата сверху.       – С чего ты взял?       – Ты слишком громко думаешь, – усмехается Риндо. – И не пристаешь ко мне, как обычно. Мне что, самому все делать?       Он улыбается, глядя в фиолетовые глаза, и хочет уже начать раздевать старшего, что смотрит в ответ как-то взволнованно и вдруг отвечает:       – Да.       «Что – да?» – собирается уже спросить ничего не понимающий младший, а потом вдруг до него начинает доходить. Он выпрямляется, начиная быстро соображать и собирать разрозненные детали в целую картинку, но вывод, который напрашивается, кажется ему настолько невозможным… Ран не сводит с него взгляда и то, насколько откровенно Риндо растерялся, становится даже забавно. Младший снова наклоняется ближе и опускает обе руки по сторонам от головы Рана.       – А можно? – тихо шепчет он, неуверенно заглядывая в фиолетовые глаза.       – Можно, Рин.       – Я думал, ты никогда не согласишься, – признается Риндо и целует брата. Теперь уже начинает нервничать он – прекрасно знает, что процесс может быть неприятным или болезненным, если поторопиться или сделать что-то не так.       Младший Хайтани, все еще не веря в происходящее, садится рядом, ненадолго отстраняясь лишь для того, чтобы устроиться между разведенных ног брата. Ран не торопится это делать сам и Риндо, положив ладонь ему на колено, отводит правую ногу в сторону, начиная мягко поглаживать. Он оставляет на коже несколько легких поцелуев, двигается ближе и накрывает Рана собой, чтобы прижаться губами к шее. Сказать, что он волнуется – не сказать ничего; Риндо чувствует, как старший обнимает его и слегка выгибается навстречу, подставляется под ласки.       Ран выдыхает и поворачивает голову в сторону, давая брату больше пространства для действий. Младший, кажется, смелеет: поцелуи из осторожных становятся более настойчивыми, несколько раз он прикусывает кожу на ключицах, но не слишком сильно, чтобы не остались следы. Риндо не хочет причинить боль и это отчетливо ощущается. А еще Ран чувствует, как твердо у брата стоит и понимает, что тому очень сильно хочется – но он так же сильно сдерживается.       А старший Хайтани не хочет, чтобы Риндо сдерживался. Ему интересно, насколько далеко брат может зайти и поэтому решает спровоцировать.       – Пока не похоже, что ты мечтал посмотреть на то, как будешь меня трахать, – произносит он с долей насмешки, опуская ладонь на грудь Риндо, когда тот немного поднимается.       – Я хотел посмотреть, как ты будешь стонать от удовольствия, а не от боли, – спокойно отвечает младший и у Рана дыхание перехватывает от того, как сейчас смотрит на него Риндо. Аметистовые глаза следят за эмоциями на лице брата, а потом младший снова наклоняется ближе. – Так не терпится на моем члене оказаться?       – Блять, малыш, – восторженно шепчет старший Хайтани и обхватывает его затылок, чтобы притянуть к себе и поцеловать. – Откуда ты этого нахватался, от меня, что ли?       – Учился у лучших, – усмехается Риндо и скользит пальцами по линиям татуировки вниз. Член Рана оказывается в кольце чужих умелых пальцев, и он выгибается, чувствуя, как возбуждение все сильнее охватывает тело. Младший на провокацию не ведется. Он продолжает так же нежно ласкать и целовать, отвлекая внимание брата, который все больше расслабляется и отдается ощущениям. Они сплетаются на кровати так тесно, что кажется, между ними нет никакого расстояния – Риндо, теряя самообладание, резко двигает бедрами и Ран громко стонет. Младший Хайтани лезет рукой под подушку, находя там смазку: учитывая то, как часто они занимались сексом, она нужна была здесь постоянно.       – Развернись, – просит Риндо и Ран подчиняется. Внутри снова появляется волнение, которое младший сразу же чувствует. – Скажи мне, если будет неприятно, ладно?       Он осторожно надавливает пальцами на вход и закусывает губы почти до крови, радуясь тому, что брат его сейчас не видит. Старший резко вдыхает и немного подается вперед, уходя от проникновения. Риндо опускает вторую руку ему на бедро и прижимает к постели, не давая двигаться. Он с ума сейчас сойдет! Младшему Хайтани до боли хочется навалиться на Рана всем телом и войти наконец, но он кое-как сдерживается, понимая – нельзя. Риндо в очередной раз мысленно восхищается самоконтролем Рана: тот умудрялся, если это было нужно, держать себя в руках что в каких-то обычных жизненных ситуациях, что в постели. Младшему удается с этим справляться куда сложнее.       – Блять, Рин, – стонет старший, когда Риндо добавляет пальцы, аккуратно двигая ими.       – Больно? – обеспокоенно спрашивает тот, наклоняется и оставляет несколько поцелуев на спине.       – Нет, – Ран мягко улыбается и поворачивает голову, чтобы краем глаза видеть брата. – Малыш, я слишком сильно хочу тебя.       – Уверен? – Риндо ставит одну руку на постель и пальцами второй перебирает волосы брата.       – Да, – старший Хайтани вдыхает поглубже.       Уговаривать брата не приходится: Риндо вытаскивает пальцы, приставляет член и толкается внутрь плавно, снова закусывая губы. Он позволяет себе слегка вздернуть бедра брата повыше, заставляя его прогнуться. Ран стонет, испытывая абсолютно новые, не похожие ни на что ощущения: да, это слегка больно, но определенно ему нравится.       – Нет, Рин, не надо, – вырывается у него, когда младший входит чуть дальше, а потом немного двигается назад. – Лучше просто останавливайся.       – Хорошо, – младший наваливается на него и убрав в сторону длинные волосы, начинает целовать в шею. Он на несколько секунд замирает, давая Рану привыкнуть, а потом двигается глубже. Честно старается делать это осторожно и медленно, но когда оказывается внутри брата почти полностью, не выдерживает и вставляет до конца резко, одним толчком. В комнате раздается громкий стон: старший Хайтани вздрагивает всем телом, и не сразу понимает, что брат прижимается к нему и виновато повторяет «Прости».       – Все хорошо, – произносит Ран. – Двигайся.       Он сжимает угол одеяла и снова начинает стонать, когда Риндо выпрямляется, опускает руки на его талию и толкается плавно, ритмично, выходя почти наполовину и загоняя член обратно. Младший жадно смотрит на то, как Ран сжимается вокруг него и выгибается, стараясь найти более удобное положение. Ему хочется большего: да, брату определенно хорошо, но Риндо просто «хорошо» не интересует.       – Можно? – он проводит пальцами по волосам брата и подцепляет их, делая движение рукой.       – Да, – Ран теряется в собственных ощущениях и понимает, что начинает привыкать. – Ты можешь делать все что хочешь, малыш.       Риндо наматывает волосы брата на кулак и заставляет его немного поднять голову. Он двигается резче и с восторгом видит, как брат поднимает руку, чтобы упереться в спинку кровати – его начинает немного бросать вперед от движений младшего. Ох, зря Ран соглашается на это в такой формулировке: «Все, что хочешь». У Риндо целый список желаний, и спустя несколько минут он отпускает волосы брата, но сдавливает его шею, прижимает щекой к подушке и вбивается, вырывая громкие вскрики и стоны.       Ран никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Нет, секс с братом ему нравился всегда, но чтобы это происходило так… Он не сопротивляется, когда Риндо тянет его за волосы, когда наваливается и кусает в плечо – лишь еще громче стонет. Легкая боль внизу исчезает, оставляя после себя удовольствие и старший Хайтани тонет в нем с головой. Он не сразу осознает, что начинает подаваться навстречу движениям брата.       – Я хочу развернуть тебя, – это даже не вопрос – младший ставит перед фактом. Риндо выходит из него, помогает привстать и повернуться, а потом нетерпеливо толкает спиной на кровать и снова оказывается внутри.       – Дорвался, малыш, – коротко смеется Ран и скрещивает ноги на талии брата. – И как тебе это: трахать меня?       – Потрясающе, – Риндо гладит его большим пальцем по щеке и наклоняется, чтобы поцеловать. – Ты пиздец какой горячий и узкий. Если трахать меня – так же сногсшибательно, то я очень тебе завидую.       – Правильно делаешь, – старший Хайтани усмехается и закидывает руки брату на шею. – Потому что это еще лучше.       Он смотрит в аметистовые глаза, мечтая раствориться в них, потому что во взгляде брата горит лишь безумное желание и любовь – чувства, которые они всю жизнь делят на двоих и Ран сделает все, чтобы так было всегда. Никто и никогда не сможет заменить им друг друга.       – Я люблю тебя, – произносит старший Хайтани и от ответного: «Люблю» у него внутри словно сердце замирает. Если бы признания брата можно было собирать и хранить, как люди хранят украшения или драгоценные камни – у него была бы самая дорогая коллекция, за любое посягательство на которую Ран бы убивал.       Он сжимает плечи Риндо сильно, возможно, даже до синяков. Они оба не против такой грубости – позволяют друг другу оставлять на теле собственные метки, находя в этом особое удовольствие. Короткие ногти слегка царапают кожу и на губах младшего Хайтани появляется улыбка.       – Я хотел это сделать, еще когда ты ходил по квартире полураздетый, – признается Ран. – Представлял, как буду обнимать тебя, пока ты будешь меня иметь.       – Я все еще не верю, что ты согласился, – шепчет Риндо и целует распухшие губы. – Я думал, ты забыл уже про то, что я говорил.       – Твои желания – закон, малыш, – пафосно отвечает старший Хайтани и смеется. – Не сдерживайся, Рин. Затрахай меня.       Младший больше и не сдерживается: вбивается грубо, заставляя Рана снова застонать. Кровать под ними начинает скрипеть, но они оба не слышат этого, полностью поглощенные друг другом. Риндо закидывает ногу брата на свое плечо, делает несколько плавных толчков, а затем – резкий и глубокий, и Ран вскрикивает. Потом его снова разворачивают спиной: младшему слишком сильно хочется посмотреть, «как ты сам будешь на член насаживаться».       Старший обещает себе хорошенько выебать Риндо за такие фразочки, но это все будет чуть позже, а сейчас ему некогда: он двигается навстречу, просит не останавливаться и тянется рукой к своему члену, чувствуя все нарастающее желание кончить. Риндо его не останавливает – сам уже почти на грани, и поэтому когда он слышит громкий стон, а Ран устало опускается на кровать, выгибаясь абсолютно развязно и пошло, входит последний раз, а потом, пытаясь отдышаться, валится рядом с братом.       – Ты живой там? – хихикает старший – он приходит в себя куда быстрее. – Рин!       – Скорее, нет, – Риндо открывает глаза и смотрит в потолок, но перед лицом возникает нависший над ним брат. – Мне пиздец, да?       – Да, – честно отвечает старший Хайтани. – Мне все понравилось, но это не отменяет того, что ты мне сейчас все свои словечки отработаешь.       – Чем именно отрабатывать? – хитро улыбается Риндо, которому тоже все понравилось, но уже не терпелось почувствовать член брата внутри. Сколько и как бы они не проводили ночи вдвоем, обоим постоянно было мало.       – Думаю, сначала я отымею тебя в рот, – сообщает Ран. – Чтобы ты запомнил, как нужно со старшим братом разговаривать, а то много стал себе позволять.       – Я сказал бы, что очень сожалею, но вот проблема – мне не жаль, – нагло ухмыляется Риндо, следя за тем, как брат поднимает руку и сжимает его волосы на затылке, заставляя наклониться к члену.       Он обязательно сказал бы что-то еще, но старший Хайтани давит сильнее и толкается членом в распухшие, соблазнительно блестящие губы, едва сдерживая стон удовольствия.       «А я никогда не пожалею о том, что год назад признался, что безумно люблю тебя, малыш, – думает Ран. – Потому что это было лучшим и самым правильным решением в жизни».