Спокойствие и методы его достижения

Валентин откровенно заебался. Заёбывался он с незавидной периодичностью, со средней школы, но такого состояния не испытывал давно. Тело ломило и внутри клокотало беспричинное раздражение. Рубашка весь день казалась не классической с жёстким воротом, а смирительной, причем в самом худшем смысле этого слова. Ткань словно облепила руки и мешала нормально двигаться. Господин Савиньяк, по обыкновению обведя своего ассистента тёмным взглядом, как-то странно, почти сочувственно прикрыл глаза. Валентин давно научился различать полу-тона в мимике, но сейчас это оказалось совсем некстати. Раздражение вспыхнуло снова. Возвращаясь на рабочее место, Валентин едва не сел мимо стула. Ручка выпала из пальцев на пол. Пришлось остановиться и закрыть глаза. Дышать. Дыши, дыши, дыши. Не помогло. Садясь в машину после рабочего дня, Валентин слишком резко захлопнул дверь. Лионель посмотрел на него, но ничего не сказал. Валентин был бы ему благодарен, если бы усталая злость не туманила взгляд. Штанины сзади были испачканы о порожек. Всю дорогу и первые минуты дома стояла тишина. Лионель вёл себя непринужденно и это почти не раздражало. Валентин посмотрел на себя в зеркало — синюшная бледность стала заметнее, отмечал он с отвращением. Валентин повесил пальто в шкаф. Не с первого раза, но повесил, аккуратно, и громко хлопнул дверцей, сам же вздрагивая от этого шума. Лионель смотрел на него из гостиной, задумчиво и только. Без раздражения. Без осуждения. Валентин перевел дыхание и шагнул на мягкий ковер. — Я могу помочь тебе? — спокойно и участливо. Валентин почувствовал укол совести, разве не мог он справиться сам? Он отвёл взгляд, размышляя, но в голове всё вязло, словно в тине. — Подержи меня. Сам. Мне нужно отключится, — странная мысль, новая. Так он ещё не пробовал. Лионель кивает, понимает, что от него просят и зачем. Он всегда так, почти всегда. Валентин благодарен ему и обязательно скажет об этом позже. Лионель подходит и крепко обнимает Валентина поверх рук. Из груди Придда вырывается шумный вздох, тело слабеет. Его прижимают к груди, Валентин чувствует, что руки Лионеля спокойно обхватывают его спину, касаясь плеч с другой стороны. — Ещё, — голос слабеет. Из Валентина словно выжимают остатки эмоций. Лионель сдавливает сильнее, становится тяжелее дышать. — Ещё. Лионель перехватывает его и давит, но руки Валентина продолжают беспорядочно приподниматься и опускаться, цепляться за одежду и сжимать бедра под тканью брюк. Он всё ещё беспокоен, но стоит прямо, словно струна. Лионель резко сдавливает сильнее и ослабляет хватку до допустимой, чтобы не перекрыть дыхание. Не тот уровень стресса, не та ситуация, не время. Всё-таки, Валентин просто уработался, а не имел каких-либо взаимодействий с отцом. Его состояние не ощущалось страшно, скорее грустно. Совсем слегка, Лионель тоже доводит себя, но он и не видит себя со стороны. От резкого сжатия с губ Валентина срывается шумный вздох полу-стон. Он резко упирается головой в плечо Лионеля и сжимает рубашку на его боках. Не то. Лионель ослабляет объятия, придерживает Валентина руками за плечи и отстраняет. Валентин покорен, но маска господина Придда треснула и на его лице отразилась вся его усталость и разочарование. Почему нельзя постоять так ещё? — Я сейчас приду, постой здесь полторы минуты, понятно? Валентин кивает. И смотрит на часы за спиной Лионеля, вызывая у того смешок. Савиньяк уходит, а Валентин продолжает стоять. До тех пор, пока к нему не подходят со спины, накидывая на плечи до ужаса длинный, старый и странный кардиган с орнаментом по краю. Тот самый, про который Эмиль спрашивал, у какого эра почтенного возраста Лионель его отобрал. Кардиган был идеальным, большим и умеренно теплым. Лионель прижался грудью к спине Валентина, не давая просунуть руки в рукава, и запахнул кардиган с нахлестом, натягивая стороны друг на друга и сжимая руками сверху. Валентин откидывает голову на чужое плечо и негромко, протяжно стонет. Облегчённо. Устало. Его грудь вздымается рывками, тело заметно потряхивает. Но руки, прижатые от плеч до пальцев, не елозят туда-сюда. Давление заземляет и голову накрывает приятная усталость. — Позволишь? — голос Лионеля, глубокий, приятный, у самого уха. Валентин судорожно кивает и издаёт новый слабый полу-стон, когда Савиньяк касается губами за ухом, прокладывая дорожку вниз по шее. Валентин перебирает плечами, ворот кардигана сползает, обнажая шею сильнее. Этого не достаточно. Этого предельно мало, но Лионель выцеловывает его шею и затылок и не думает заходить дальше. Прижимается губами долго, вдумчиво, так, чтобы поцелуи горели на коже, не оставляя следа. — Пожалуйста.. — выдыхает Валентин, его голос стал заметно выше с этой мольбой. Он чувствует кожей, как губы Лионеля растягиваются в улыбке. — А как же твоё тело? — Лионель сильнее сжимает руки на его груди. — Оно всё ещё требует, чтобы его держали? — Да.. Да, господин Савиньяк. И Лионель снова его отпускает. Берёт за запястье, бережно проводя большим пальцем по сетке вен, и ведёт в спальню. Там теплый приглушённый свет, мягкий ковер и гардероб, который снова им понадобится. — Подожди здесь. Возвращается Лионель с длинным мотком хлопковой верёвки. Он становится перед Валентином и тот смотрит на него прямо. Лионель смотрит в ответ несколько секунд, опускает взгляд на плечи и грудь, ниже, так до самых ног, и кивает своим мыслям. А после протягивает руки и начинает раздевать Валентина. Первым снимается с шеи галстук. Следом — безразмерный кардиган. Потом пальцы быстро расстегивают ремень брюк и сдергивают их вниз. Лионель делает шаг назад и Валентин понятливо переступает через брюки, оставляя их на полу. Поднимает тощие ноги по очереди, помогая стащить со стоп носки. Лионель подхватывает брюки с пола и одним движением вся одежда отправляется на кресло. Он опускается перед Валентином на одно колено и медленно расстёгивает прищепки на поясе, крепко держащем край белой рубашки. Он не сдерживается и просовывает пальцы под одну из лент, сжимая бедро. Замечает, как мгновенно вздрагивают мышцы. Расстегнув нижние прищепки, Лионель забирается под рубашку руками и стягивает белье. Валентин смотрит вниз, его глаза прикрыты и темные ресницы слабо подрагивают. Руки сжимают низ рубашки, под ладонями Лионеля вздрагивает его живот, стоит только сжать бока и пройтись по коже пальцами. Но это можно повторить позже, сейчас он расстёгивает рубашку, манжеты, и наконец снимает с Валентина последнюю одежду. Поднимается и смотрит в глаза. Берет в руки верёвку, наклоняется ближе и касается губами скулы. Первое кольцо ложится на кожу. Ошейник из веревки оплетает шею в четыре витка, спускается вниз двумя концами, лежит на рёбрах, прямо напротив локтей, оплетает их, крепко прижимая к туловищу, на животе, и расходится каждый конец вокруг бёдер, от которых веревка тянется к запястьям, накрепко прижимая к телу. А после концы вновь соединяются, крепко связывая между собой колени и щиколотки. Валентин покачивается и Лионель ловит его за плечи. Смотрит в глаза, но Валентин отводит их. Лионель проверяет каждый виток, красные полосы веревок, красные полосы на коже. — Если тело начнёт неметь, немедленно говори, —голос Лионеля строгий, он смотрит Валентину в глаза и тот наконец поднимает взгляд. — Ты понял? — Да, господин Савиньяк. Лионель кивает, остатки верёвки вьются вокруг лодыжек. Он наклоняется и подхватывает Валентина одной рукой под колени, а другой под спину, и поднимает. Тот напрягается на мгновение, но тут же расслабляется, прижимаясь к Лионелю. Тот стоит так, с Валентином на руках, какое-то время. А после идёт к кровати и опускает его на покрывало лицом вниз. Валентин поворачивает голову и следит за Лионелем боковым зрением. Тот лишь присаживается на постель. Валентин выглядит прекрасно. Красные росчерки на белой коже, разметавшиеся по покрывалу волосы, обычно аккуратно свисающие чуть ниже челюсти, едва заметный румянец на бледном лице. Лионель протягивает руку и сжимает обе стопы Валентина. Ему не удается обхватить их полностью, но этого становится достаточно, чтобы Валентин отреагировал. Лионель протягивает вторую руку к его ногам и разминает, надавливая на середину стопы, аккуратно хрустит пальцами ног, поворачивает стопу из стороны в сторону, разминая. Поднимается к икрам, продавливает, и чем выше к бёдрам, тем громче срывающиеся вздохи. В какой-то момент, едва добравшись до середины бёдер, Лионель отстраняется. Валентин открывает глаза и смотрит за тем, как он уходит в гардероб. В его руках смазка, но Валентин понимает, что это не то, что они используют обычно. — Надеюсь, вы позволите мне небольшую шалость, Валентин? Лионель снисходительно ухмыляется, крутя в руках баночку. — Конечно, — неровным голосом отвечает он. — Конечно, господин Савиньяк. Лионель упирается в постель коленом, открывает баночку и выдавливает смазку на пальцы. Он смотрит Валентину в глаза и берется за верёвку на его спине, там, где полоса на позвоночнике переплетена с широкой полосой на груди. И поднимает. Валентин срывается на громкий вздох, Лионель касается его сосков, обильно распределяя смазку. Валентин вздрагивает от её прохлады, от пальцев Лионеля, настойчиво массирующих каждый из них, от тянущей вверх веревки, что пережимает дыхание, ровно так, как ему необходимо. Как только Лионель опускает Валентина, как только кожа встречается с остывшим пледом, Валентин ощущает, как горят соски. Он вздрагивает всем телом, неловко потираясь сразу и крепко стоящим членом, и ставшими вдруг ужасно чувствительными сосками о плед. И вскрикивает от ощущений, ударивших в голову. Лионель продолжает массаж, надавливает на бедра, разминает ягодицы, проходится пальцами по ложбинке, и прохладная капля скатывается вслед за ними к мошонке, оставляя влажный след. К коже тут же приливает жар, Лионель надавливает пальцем на вход, но не проталкивает и на фалангу, не даёт податься назад, придерживая за поясницу. Распределяет смазку и, как ни в чем не бывало, поднимается массирующими движениями вверх по спине. От каждого нажатия тело Валентина вжимается в постель, непроизвольно трётся каждым чувствительным местом о покрывало и Валентин срывается на короткие высокие стоны-вскрики, упираясь сырым лбом в матрас. Неожиданная чувствительность поглощает разум, Валентин ёрзает, его сдерживает сразу всё и так мало-мало-мало ощущений. Он скулит и просит о чем-то и ни о чем конкретном. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Лионель слышит, Лионель снова хватается за верёвку, но теперь над самой задницей, и сжимает в кулак, раздвигая ягодицы костяшками. Валентин поднимается, не может упереться ничем, кроме свода стоп и плеч, утыкаясь лбом в постель и громко стонет, когда Лионель обхватывает его член рукой, крепко сжимая. На его руке снова эта проклятая смазка, её так мало, ощущений так много, но жар разливается по члену, рука распаляет, двигается размеренно, не давая кончить слишком быстро. Но Валентина всё равно не хватает надолго, он изливается в кулак Лионеля, вовремя сжавшего головку, и обессиленно падает на постель, быстро-быстро дыша. Савиньяк вытирает руку салфеткой и принимается развязывать верёвку, узел за узлом, вытягивая её из-под Валентина. Он уделяет внимание красным следам на теле, массирует плечи и запястья, разгоняя кровь. Валентин под ним ворочается, немного расставляет ноги, поднимает руки на уровень плеч, лениво потягивается. Устало вздыхает и прикрывает глаза. Лионель бездумно гладит его от поясницы до бедра и обратно, давая время на отдых. Что ж, вероятно, сегодня он уделит себе внимание сам. Если только в душе Валентин не обретёт второе дыхание. — Отнесешь меня в ванную? — слабым голосом просит Валентин. — Конечно. Валентин переворачивается и сгибает ноги, с готовностью обнимая руками шею Лионеля. Ему неожиданно понравилось быть у него на руках. Тепло разливается в груди. Что ж, он не может не отблагодарить Лионеля за его помощь. — Спасибо, — Валентин касается губами его челюсти и мажет вниз по шее. Пока на словах. Пока они не дошли до ванной.