Счастье змеи

Главная проблема змей, как понял Том за последние несколько лет, это их одинокая натура. Если не считать период размножения, они не контактировали друг с другом. Было тяжело вести разговор, когда тебе отвечают односложно и без интереса. Им не было дела до того, что человек может понимать и отвечать на их языке. Даже Шельма с которой он разговаривает последние пару месяцев не заинтересована в задушевных беседах, но всё же остаётся с ним и Том начал замечать, как улучшается её речевой аппарат — их разговоры стали дольше, она стала говорить целыми предложениями и реже запинаться. Многим была присуща невероятная гордость, другим трусливость. Из-за этого никто не соглашался на его просьбу понаблюдать за охотой. Но сейчас он здесь, в стороне влияет на мышь, чтобы та не сбежала. Шельма замерла. Том старался не потревожить её охоту неосторожным движением, затаив дыхание. Она медленно, подползая ближе без единого шороха, извивала тело, держа треть над землёй. Секунда и он не успевает за быстрым выбросом. Только и видит, как Шельма обвила кольцами отчаянно вырывающуюся полевую мышь. Но та уже была в ловушке. Эти крепкие объятия всё продолжали сжиматься, а у зверька всё меньше сил на сопротивление. Спустя минуту Шельма перестала стискивать мышь постепенно освобождая кольца. Подняла её, принялась водить подвижной челюстью чтобы переместить в удобное положение. А Том наконец смог выдохнуть и расслабленно опуститься на землю, создавая шум, который заставил Шельму дернуться, загребая под себя конец хвоста. — Всё в порядке. Это я. Опасности нет, — он говорит тихо, намеренно смягчая голос. Не поднимает рук и не делает резких движений, чтобы не спугнуть. Шельма, через секунду, возобновила потуги удобного перехвата чтобы заглотить мышь, а Том не мог оторваться от этого зрелища. До этого он не видел, как едят змеи, хотя и знал, что они не откусывают добычу, а проглатывают целиком. Но, видя, что мышь размером с крупную часть тела — начал сомневаться, возможно ли это. Обрывал желание придвинуться, чтобы рассмотреть поближе, но все равно нетерпеливо ёрзал. Шельма наконец переместила мышь и запрокинула голову. Малыми сжимающими движениями челюсти она заталкивает добычу всё глубже в буквально натягивая себя на добычу. Том видел, как растягивается её рот и узкое тело чтобы проглотить мышь. Это вызывало чувство тошноты, но благоговение и небывалый восторг оказался сильнее. Её чешуйки расходились под давлением тела внутри. Широкая улыбка не могла сойти с губ, а щёки залил румянец. Огонь внутри был слишком силён, что ему хотелось избавиться от сковывающей куртки. Шельма протолкнула грызуна достаточно далеко, чтобы начать мягко извиваться, облегчая положение добычи внутри. Хвост и лапы — последнее, что осталось заглотить и она совершала более активные и размашистые изгибы телом. Как только мышь оказалась полностью внутри — закрыла рот, продолжая усердно проталкивать её к желудку. И Том наблюдал, как грызун внутри перемещается отчетливым уплотнением. Наконец Шельма прекратила телодвижения замерев, а после развернулась в направлении своего последнего теплого убежища. Том не будет её тревожить, пока она в уязвимом положении, ещё пару дней. А сейчас ему нужно угомонить бешено колотящееся сердце и трясущиеся руки. Это было самое прекрасное зрелище, что он видел. Оно завораживало и Том чувствовал отчаянное желание взглянуть ещё раз на охоту. Он мог бы и дальше влиять на дичь взамен на то, чтобы ему снова позволили посмотреть, хотя и подозревал, что никто кроме Шельмы на такое не согласится. Слишком она была мягка, чтобы отказать ему. Он поднялся с земли на онемевших ногах. Стоял, оперевшись на дерево, делал глубокие вдохи, пока не закружилась голова, но улыбка так и не сползала с лица.