Пак и Хан

Пришлось выбирать. Тэсан или убийца Джейка. Получив сообщение, Сонхун так и не понял, что должен был ощутить в этот момент и должен ли был вообще ощутить хоть что-то. В голове полная неразбериха. Плечи ноют и болят, а шея немеет. Краем уха Пак слышит разговоры в палате и по обрывкам, долетающим до него, может предположить, что сейчас к мелкому лучше не соваться. Тэсан не капал ему на мозг, когда он уезжал к Джейку, значит и Сонхуну надо оставлять брата в покое, когда тот с Джэхеном. Оба подростка живы и это самое главное. Пак не станет плохим братом лишь потому, что выбрал не прерывать их. Задав вопрос «стоит ли?» в никуда, Сонхун не слышит ответа у себя в голове. Все, что там есть, это крики о том, что он чудовище. Картинка тускнеет. Снова взяв телефон в руку, Пак пишет Принцу о том, что скоро будет и, встретившись взглядами с лечащим врачом мелкого, направляется к выходу. Пожалуй, за Тэсаном стоит просто установить слежку. Если с ним опять что-то случится…в висках стреляет. Нет. Даже думать об этом нельзя. Иначе у Сонхуна умрет вся человечность. Он своими руками задушит ее и утопит этот сраный, маленький город в кровавой, вспененной волне. Дрожь по коже. Снизив скорость, Сонхун паркует машину возле заброшенного бетонного бункера и, выйдя из машины, на мгновение останавливается, ловя лицом холодный, режущий по коже ветер. Холодает, неожиданно. И плохо. Сонхун не любит водить машину, когда холодно. Тратится слишком много денег на поддержание тепла в салоне. И из-за теплой одежды движения сковываются. Убийства зимой — та еще морока, если честно. От мыслей, гуляющих непонятно где, Сонхуна отвлекает громкий звук поднятия крышки люка. Замерев, Пак уже тянется к кобуре, чтобы достать револьвер, но вовремя замечает светловолосую макушку и вздыхает. — Крысам не нравится на поверхности. Король на такой язвительный комментарий, сказанный отстраненным голосом, лишь хмыкает. Похлопав себя по бокам, инсценировав стряхивание невидимой пыли, парень поправляет волосы и, подойдя ближе к Паку, хлопает ладонью по капоту, выдавливая из себя улыбку, когда на такой жест Сонхун отвечает убийственным взглядом. — Руки убрал. — Я не крыса. И все же руку с машины пришлось убрать. Она черная, поэтому Пак сразу же зацепился за отпечатки пальцев, которые остались бельмом на его идеальной жизни. Вот только на мойку тратиться ему и не хватало. Ублюдок. — Зачем? — вопрошает старший, открывая водительскую дверь и, потянувшись, достает небольшую тряпку из бардачка. Взяв ее и закрыв машину, Пак кидает ту в Короля и тот, на рефлексах, ловит ее. — Что «зачем»? — не понимает Король, переводя взгляд с тряпки на Сонхуна, — И нахуя мне это? — Вытирай, — Король фыркает. В следующий момент у его виска оказывается пушка, — вытирай. — Тц, мудак, — и все же подчиниться пришлось. Вытерев собственные отпечатки, которые были видны только Сонхуну, Король отдает тряпку Паку и ждет, пока тот уберет ту обратно на свое законное место, — и сколько работы ты мне оставил? — Что? — без интереса вопрошает Сонхун. — Тот пацан, — Сонхун кивает, сразу же понимая о чем речь, — сколько крови? — Один выстрел, — Король разочарованно стонет, — я работаю чище, чем ты. — Да-да, — Сонхуну надоедает этот диалог ни о чем. Король и так его бесит своим присутствием. Разговаривать с ним хочется еще меньше, чем находиться на расстоянии нескольких шагов. Помешанный на головах больной ублюдок. Он еще не простил ему травму Тэсана. Уебан. — Я пошел. — Эй, погоди, — остановившись у самого входа в бункер, Сонхун оборачивается, всем своим видом явно намекая на то, что у Короля есть ровно минута для того, чтобы сказать, что он хочет. В противном случае Пак развернется и уйдет. Слушать всякое дерьмо ему осточертело, — я тебя не предам. Тишина длится ровно пятнадцать секунд. — И? — И? — казалось, такая реакция сбила Короля с толку, — Ты мне не веришь? — Я никому не верю. — Субину с Принцем веришь. Пак вздыхает. — Все, что они делают — выполняют свою работу так, как нужно и за короткое время. — А я? — А ты пиздуй дальше ебаться со своими головами. Свободен. Кажется, Король хотел сказать что-то еще. По крайней мере, Сонхун решил так ввиду того, что он окликал его по имени еще раз пять прежде, чем его голос наконец затих, а сам Пак оказался под землей. Воздуха тут, конечно, меньше, но и шума нет никакого, что, несомненно, является плюсом. Хотя даже тут, в мертвой тишине, голоса в голове Сонхуна не хотят стихать. Они все кричат и визжат, действуя на нервы. Когда это уже прекратится? Прекратится ли вообще? Сонхун только-только преодолевает запутанные коридоры и доходит до нужной ему двери, как та тут же со скрипом открывается и в проеме показывается взъерошенная макушка Субина. Он явно не ожидал появления Сонхуна. Потому что на секунду замер, будто не веря в то, что видит, после чего, тряхнув головой, выдал что-то вроде «о, заходи». Вообще-то, Сонхуну не нужно приглашение. Но он решил не заострять на этом внимание. На этот раз Принц выглядел хуже, чем Субин, хотя это казалось невозможным. Наверное, все из-за того, что Пак все же позволил этим двум попугаям-неразлучникам увидеться. Серьезно, Сонхуну даже пришлось сощуриться, настолько Чхве светился изнутри. Мерзость. — О, — заметив новоприбывшего гостя, Принц разворачивается на своем стуле и кивает Сонхуну, — какими судьбами? — Сонхун не успевает даже подумать над ответом, как ему задают еще один вопрос, — Как там мелкий? — Не знаю, — Принц хмурится, — что за шифр? — Это к Субину, — отмахивается парень, возвращаясь к своим делам. Сонхун переводит взгляд на спокойного, до раздражения собранного Субина и вздыхает. — Что за шифр? — М? — Чхве дергается, видимо не услышав вопрос. Сонхун щас его пристрелит нахуй, если он продолжит витать в облаках. Резко выдохнув, Пак повторяет вопрос, — Шифр Гронсфельда, — Сонхуну эта информация дала ровно нихуя, — не вникай, мы с Енджуном таким в школе баловались от скуки. Простой, но удобный. Особенно если в нем разбираться. Ты понял, что имелось в виду? — Нет. Субин задумчиво мычит, встает с насиженного кресла и подходит к Принцу, хлопая того по плечам. «Дай-ка я сяду» — просит он и Принц тут же меняется с ним местами, а Пак замечает в глазах неприкрытый интерес. Они реально сдружились. М-да. — У меня есть теория, но тебе она вряд ли понравится, — настороженно произнеся это, Субин оглядывается на Сонхуна, следя за его реакцией. И напрягается, когда не видит таковой. Вообще пусто в глазах. С того самого дня, как он отвез его к Енджуну, глаза Сонхуна так потускнели, что кажутся черной дырой. И Субин не хочет знать, сколько скелетов спрятано в этой пугающей темноте. Минимум сотня. И это Чхве еще приуменьшил. — Валяй, — в итоге отвечает Пак, подходя ближе к экрану. — Текст был на английском, — Сонхун молчит, — тебе вывести его на экран? — Сонхун не отвечает, но Субин все равно выводит зашифрованное послание и расшифровку на экран. И это дает Сонхуну, опять же, ровно нихуя, — это просто теория, ясно? — Рожай уже. — Я мужчина, я не могу, — Сонхун корчится, но в итоге решает проигнорировать это высказывание. Иначе он реально пристрелит его. Сегодня все вокруг бесит его просто до невозможности, — короче, — на экране рядом появляется список из нескольких имен, — я прочесал всю базу и решил, что самое логичное и тупое, что можно зашифровать — это имя, — Сонхун вновь не отвечает, стараясь сконцентрироваться на словах Чхве. Блять, голоса в голове отвлекают. Он в курсе, что он монстр и пускать пулю в лоб ребенка на глазах его матери отвратительно. Он уже понял. Когда эта хуйня закончится? — понял? — Что? — Субин резко оборачивается на Сонхуна. — Ты в порядке? Выглядишь заебавшимся. — Да, — грубо отрезает Пак, — что ты сказал до этого? — Я сказал, что вот список имен, которые могли бы быть зашифрованы, — указав на экран, Субин вздыхает, — Принц отговаривал меня вписывать еще и это имя, — Пак настораживается, когда на экране следом добавляется еще одно имя, которое сегодня уже мелькало в голове старшего, — но тебе не кажется, что он слишком часто начал мелькать в моих результатах? Это просто предположение, поправь меня, если я не прав. Какое-то время Сонхун не отвечает. Не потому, что голоса в голове пиздец как отвлекают, а потому что слова Субина всерьез его задели. Неужели он все это время не видел, что творится у него под носом? Чхве прав, это имя слишком часто мелькает в результатах расследования. И вроде как с одной стороны Пак может понять почему именно, но с другой его всего перетряхивает только от одной мысли, что все это время убийца Джейка мог быть настолько рядом. Непозволительно рядом для Сонхуна. В груди все сдавливает, а помимо голосов в голове появляются еще и воспоминания. Самые повседневные, но если поразмыслить о них подольше, то становится понятно, что ничего нормального в этом нет. Видимо, пора признать две вещи: Сонхун иногда бывает долбоебом, а еще Субин… — Прав, — Чхве облегченно выдыхает, когда как Принц поднимает ошарашенный взгляд на Пака и не удерживается от возможности вставить свои пять копеек. — Но ты говорил игнорировать его. — Сейчас нельзя это игнорировать, — Сонхун хватается за голову, когда голоса становятся громче. Блять, в глазах на секунду аж потемнело от предсмертного визга, — сука… — Садись, — Принц давит старшему на плечи, заставляя сесть на стул рядом, — голова? — в ответ лишь шипение, — я принесу аптечку. — Нет. — Я не спрашивал, сиди и не рыпайся. Субин, присмотри за ним. — Ладно. Какое-то время Сонхун сидит, закрыв глаза и пытаясь унять гомон в голове. Не получается. Чем сильнее он напрягается, тем громче они становятся. Уши уже болят от этого крика. Невозможно. Принц притаскивает ему целый арсенал из всевозможных лекарств, но Субин отметает половину, говоря, что это лишь плацебо и такие препараты ему не помогут. — Блять, просто принеси мне выпить, — в итоге не сдерживается Пак. — Тебе нельзя пить, — напоминает Принц, но застывает, когда ему в живот упирается дуло пистолета, а Сонхун щелкает предохранителем. — Принеси мне, блять, выпить. — Хорошо. Только после того, как в организм попадает алкоголь, голоса, наконец, захлебываются и замолкают. Остается всего один. Тот, кого Сонхун всегда рад слышать, не зависимо от того говорит он живой или мертвый. «Это плохо кончится, хен» Наконец-то. Пак успел соскучиться. — Сонхун? — зовет Принц, глядя на то, как пустые глаза Сонхуна стекленеют. Это нехорошо. Если он потеряет связь с реальным миром, им всем пизда. Незаметно для убийцы Принц берет наполовину опустошенную бутылку и убирает ту себе под стол, — Эй! — Так, — тянет Пак, хмурясь, когда понимает, что его голос стал каким-то странным. Слишком нормальным. Непривычно, — еще что-то есть? — Если я прав, — Субин сделал правильно, что не стал акцентировать свое внимание на том, что тон Сонхуна стал гораздо мягче. Мурашки по коже, — то Тэсану не стоит с ним общаться. Ты заходил к нему? — Тэсан, да, — Принц с Субином переглядываются, — он с Джэхеном, поэтому…бля… — Что опять? — тут же начинает нервничать Принц. — Ты уверен, что он замешан? — Субин пожимает плечами. — Процентов на семьдесят только если. — Этого хватает. Мне нужно, чтобы вы следили за Тэсаном. — Пока он в больнице? — уточняет Чхве. — Да, — пауза, — если этот ублюдок и правда замешан, — Сонхун усмехается и от этой усмешки температура в комнате падает градусов на десять, если не больше, — я не позволю ему шнырять возле Тэсана. — Ты опять убьешь ребенка? — Принц шикает на Субина, чтобы тот не задавал такие вопросы сейчас, когда у Сонхуна постепенно стирается грань между его сознанием и явью, но было поздно. Сонхун уже услышал вопрос. — Опять? — парни гулко сглатывают, когда Сонхуна одолевает безумный, трехсекундный смех, — Это мое хобби. Дети — самые простые. Когда они начинают рыдать и умолять — это весело. Сонхун не помнит, чем закончилась его поездка к Субину и Принцу. Когда он слегка трезвеет, его машина уже мчится в сторону города. Секунд двадцать Пак пытается вспомнить, что он собирался делать дальше и куда ехать. Если Субин прав и то послание, которое он расшифровал, содержит имя, то Сонхуну стоит наведаться к этому ублюдку и хорошенько допросить. Это конечно, совсем немного звучит как бред. Изначально они пытались узнать кто стоит за защитой лишь потому, что наркота, найденная в теле Джейка, была создана Субином. И те, кто ее распространил, учится в школе Тэсана. Блять, если так подумать, все сходится. Но какой в этом смысл? На кой хер надо было накачивать Джейка именно этой наркотой, а потом еще и заставлять ломать голову над пробитием защиты, которая все равно привела их к очередной загадке. Они что, в блядском детективе? Детский сад какой-то. Раздражает. Тем не менее, несмотря на то, что в голове Сонхуна творился полный разлад и все логичные доводы переплелись с самым настоящим бредом, Пак все-таки доезжает до нужного дома, поднимается на знакомый этаж и звонит в дверь. А затем еще раз. И еще. На четвертый раз до Пака доходит, что Сону может просто не быть дома и он, зачесав волосы назад, достает телефон из кармана, набирая Кима. — Хен! — тут же восклицает подросток в трубку, а Сонхуну приходится отстраниться от мобильника, чтобы сохранить свои барабанные перепонки в целостности. — Где ты? — М? — Сону на секунду теряется, — У Ники, — пауза, — что-то случилось? Ты же говорил, что не приедешь ко мне. Сонхун пьян, это факт. А еще он пиздецки раздражен и не понимает из-за чего именно. И у него ноет шея. Все это накладывает определенный отпечаток. Например, сейчас у Пака нет совершенно никакого терпения. — Я тебя заберу. — А? — Сону аж давится от неожиданности, — С-сейчас? — Да. Буду через десять минут. — А, хен, пого… Дослушивать Сонхун не стал. Быстро спустившись, он забирается в машину и жмет на газ, захлопывая дверь по ходу движения. В глазах все плывет. Если его сейчас остановят, он кого-нибудь убьет. Ему похуй. Не до осторожности сейчас. Заебало быть осторожным. Все заебало. Особенно он сам. «Хен, когда ты пьян, ты забавный» — Что? «Забавный», — Джейк снова смеется. От этого смеха у Сонхуна пересыхает горло. Объемный и тяжелый, из-за него голова будто свинцом наливается, — «я знаю, что все тебя боятся, когда ты пьян. Но ты смешной» — Только ты так думаешь. «Потому что я знаю хена лучше всех» Сонхун не отвечает, но на его лице появляется легкая улыбка. Джейк прав. Как-никак, он и правда знает его лучше, чем кто-либо. Посоревноваться с ним может, разве что, Тэсан. Джейка не хватает. Чернота в груди сгущается. По коже идут мурашки, а глаза вновь стекленеют. Если бы Сонхун официально присутствовал на похоронах Шима он бы сказал всего одну фразу. «Мне жаль». И только Джейк бы понял, за что именно Сонхуну на самом деле жаль. «Хен, следи за дорогой» Когда Сонхун подъезжает к дому Ники, оба парня уже были внизу и, очевидно, ждали его. Стоило Паку выйти из машины, как Ким тут же набросился на него, пища что-то вроде того, что это первый раз, когда старший заехал за ним. — В машину. — Хорошо. Сонхун не стал даже смотреть на Ники. Этот пацан постоянно настроен к нему агрессивно. Впрочем, это взаимно. Они не нравятся друг другу еще с того момента, когда Сону начал таскаться за Сонхуном, а Ники постоянно мешался под ногами, говоря, что другу нужен кто-то моложе и явно симпатичнее. Если у человека никогда не закрывается рот, значит прострелить ему башку проще простого. Все дети тупые, но Нишимура тупой по-своему и это еще хуже. Всю дорогу до дома Сону он пытался поговорить с Сонхуном. Сонхун не хочет тратить энергию на бесполезную болтовню. Поэтому он осаждает Кима холодным «закрой рот» и к дому они уже подъезжали в абсолютной, слава богу, тишине. «Хену стоит быть добрее к нему, он все-таки подросток» — Без тебя разберусь, — Сону вздрагивает, пододвигаясь ближе к сиденью. — Что? — Выходи из машины. В квартире Сону, как всегда, было тепло и по-своему комфортно. Небольшой бардак как бы намекал на то, что тут живет подросток со сбитым режимом сна, а упаковки из-под лапши быстрого приготовления были явными признаками того, что с готовкой у Сону отношения немного натянутые, зато с ленью очень даже неплохие. Пройдя внутрь небольшого помещения, Сонхун тяжело вздыхает, взъерошивая собственные волосы. Во рту пересохло, поэтому первым делом он идет к кухне и, открыв холодильник, достает оттуда какой-то сок, выпивая тот залпом. — Хен, что случилось? — Сону явно беспокоило поведение Сонхуна. — Надо кое-что проверить. — Проверить? Сону не успевает как следует удивиться, потому что в следующий момент Сонхун кивает и рукой подзывает парня поближе. Когда Ким подходит, ему приходится вобрать в легкие побольше воздуха, когда ладонь Сонхуна ныряет ему за спину и притягивает ближе, а их лица оказываются в миллиметре друг от друга. — Хен… — Где ты был в ночь убийства Джейка? — А? — Сону дергается назад, но Сонхун слишком крепко его держит, и попытка побега заканчивается неудачей, — Дома? — Не отвечай вопросом на вопрос, — хрипит Пак. — Дома, — на выдохе произносит Сону, — я был дома. Спал. — Знаешь Марка Ли? — Хен, ты меня пугаешь… — Отвечай на вопрос. — Мы ходим на его матчи. Близко не общаемся. Ты ревнуешь? Сонхун хочет спросить что-то еще. Но вопрос, крепко засевший в голове, почему-то растворяется и вместо него в голове звучит голос Джейка. И его вопрос кажется Паку гораздо важнее, чем тот, что он хотел задать. — Ты следишь за мной, да? — А? — Сону от возмущения аж теряется на секунду, — В смысле? — Я не помню, — «что ты не помнишь, хен?» — ворчит Ким, явно расстроенный тем, что старший настолько обесценил его чувства и все переврал, — момент, когда мы познакомились, — Сону едва ощутимо вздрагивает в его руках. Как бы пьян Пак не был, такая мелочь не смогла от него ускользнуть, — ты просто стал крутиться рядом. Ты следил за мной. — Это больно, — Сонхун хмурится, — слышать от тебя такое. Это больно, хен. — Где? — Что «где»? — Где мы познакомились, Ким Сону? Как и ожидалось, Сону не отвечает. Мало того, он пихает Сонхуна в грудь и шипит «отпусти меня». Сонхун отпускает. А потом наблюдает за тем, как глаза Сону краснеют и наполняются слезами. Парень тоже это чувствует, поэтому отворачивается, видимо для того, чтобы не видеть лица старшего. — Я не буду говорить, — Сонхун скрещивает руки на груди, скучающе вздыхая, — это больно, хен. Все, что ты делаешь, это только причиняешь мне боль. Знаешь что! — резко обернувшись, Сону впивается глазами в совершенно спокойное лицо Сонхуна, тяжело и рвано дыша через нос, — Ники оказался прав. Ты недостоин меня! Все это время я пытался вызвать в тебе хоть какой-то отклик, но я не получаю в ответ ничего, кроме твоих грубых слов: заткнись, закрой рот, я занят, нет. Как ты меня тогда назвал, «убежище»? Зачем тебе такое убежище как я, если ты даже меня не любишь?! — Я не знаю что это, — Сону глотает слезы, громко шмыгая носом, — объясни. — Что? Что такое «любовь»? — Пак кивает. Чуть подуспокоившись, Сону выравнивает собственное дыхание, — Это когда…когда…когда ты хочешь быть рядом, хочешь заботиться и доверять, когда ты сходишь с ума по человеку, если вы не вместе, хочется касаться постоянно или слышать хотя бы голос, когда тянет друг к другу так сильно, что все тело начинает сводить судорогой, когда ты хочешь все знать об этом человеке и… — Все знать? — Сону, помолчав, кивает, — Чем это отличается от сталкерства? — Уходи, — Сонхун хмурится, а Сону снова начинает плакать, — уйди, я прошу тебя. Я не хочу больше ничего тебе объяснять, мне тяжело. Ты меня не слышишь. — Слышу. — Нет! — Сонхун даже не дергается, когда Сону за секунду оказывается рядом и с силой тычет ему в плечо, — Ты слушаешь, но не слышишь! Я люблю тебя, хен, так сильно, что мне кажется, я каждый раз умираю, когда ты уходишь! Это невозможно! Проваливай! «Просто сделай, как обычно, хен» — Да, — Сону замирает, не понимая, почему вдруг выражение лица старшего так смягчилось. И только сейчас до него доходит, что Сонхун какой-то странный. Он что, пьян? — Хен, ты пил? — Мы не договорили. Сону громко шипит, когда Сонхун берет его за руку и тянет в комнату, кидая на кровать. «Я не хочу!» — отскакивает от стен и попадает прямиком в голову. Сонхун застывает, но лишь потому, что в висках снова стреляет, а в глазах появляются звезды. Сону видит эту заминку и вместо того, чтобы просто встать и хотя бы ринуться вон, он садится на кровати и обеспокоенно зовет старшего по имени. — Я не уйду, пока ты не ответишь на все мои вопросы, — Сону отпрянул назад, когда Сонхун падает на кровать рядом. Все тело немеет. И спать хочется. Надо либо ехать домой, либо убить кого-нибудь, чтобы адреналин в крови подскочил. Кого он может убить? Сону. Стоит сделать это сейчас? — на все вопросы, Ким Сону. — Я не хочу с тобой разг… — парень не успевает даже закончить. Стоило ему произнести все это, как в следующий миг его горло сдавливают чужие холодные пальцы. Не сильно, но все равно становится страшно. Сону все еще может дышать, правда с трудом, но от того, насколько пустыми глазами на него смотрит Сонхун у Кима поджилки начинают трястись. Страшно. Очень страшно. Гораздо страшнее, чем когда он чуть не вытащил пушку в больнице, — Ещ-ще в приюте, — в итоге сдается Сону, начиная медленно, запинаясь, рассказывать. Он просто скажет то, что он хочет услышать. Плевать, что будет. Собственная жизнь гораздо важнее, — я ув-видел теб-бя кр-раем гл-лаза, — продолжает подросток, чувствуя, как пальцы, что сдавливают горло, чуть ослабевают хватку. Страшно, — ты был крут-тым, хен, — Сонхун раздраженно цыкает, — это б-была люб-бовь с перв-в-вого взгляда, клянусь, — глотнув побольше пыльного, тяжелого воздуха, когда Сонхун наконец отпускает его горло, Сону сжимает руки в кулаки и опускает взгляд, — а потом, когда я увидел, что ты забираешь Тэсана, я понял, что это мой шанс. Хен, я… — Ясно, — отрезает Пак, отворачиваясь, — ну и тупость, — Сону чувствует, как внутри него что-то ломается. Наверное, его и так разодранное на куски, израненное сердце. Невыносимая боль пронзает все тело, заставляя вновь позорно всхлипнуть. Это конец. Розовые очки окончательно треснули, — про Марка ты мне, конечно, напиздел, но эта хуйня хотя бы звучит как правда. — Я тебе не вру! — Да? — Сону застывает, — Уверен в этом? — повернувшись обратно к подростку, Сонхун ждет, пока Сону перестанет рыдать и берет его за лицо, заставляя посмотреть на себя, — Есть что сказать перед смертью? — Я люблю тебя. Сонхун даже бровью не повел. — За что? — Что? — выходит у парня с каким-то свистом. — За что? Ты видел меня всего раз и напридумывал себе хуй пойми что. Сону не хочет отвечать. Он просто не может в очередной раз говорить о чем-то хорошем, зная, что его чувства растопчут и даже не заметят этого. Он хочет, чтобы Сонхун ушел. Из его квартиры и жизни в целом. Внутри все так крутит, что становится сложно дышать, а мысли путаются. Сону смотрит на Сонхуна, но не видит в ответ ничего. Совершенно ничего. Ему не интересно, что он задевает его, он пришел сюда ради собственной выгоды, потому что ему что-то надо. Так всегда было. Каждый раз, когда Сонхун приезжал, это было не потому, что он хотел его увидеть, а просто потому, что Пак знал, что Сону не отстанет от него. Ничего из того, на что Ким надеялся, никогда не станет его реальностью. Потому что для Сонхуна не существует такого человека, как Ким Сону. Никогда не существовало. Была лишь обязанность. Сону завидует. Он так мечтал о том, чтобы старший уделил ему хоть чуточку внимания по собственному желанию, как делал это с Джейком. И тогда, если бы в ту ночь умер именно он, Сонхун бы так же постоянно катался к нему на кладбище. Что ему надо сделать, чтобы так было? Надо ли ему вообще хоть что-то уже делать? Стоит давать себе последний шанс, последний рывок, или Ники прав и все, что в итоге светит Сону — это отвратительное отношение к себе? Голова болит. Он не может нормально соображать. Тошнит. — Вопреки, — Сонхун хмурится, не до конца понимая, что Сону имел в виду, — не «за что», а «вопреки». Я люблю тебя, вопреки тому, что ты, хен, меня не любишь. — Нравится тебе усложнять себе жизнь, а? — несколько раз моргнув, Сону неопределенно экает, когда видит, как губы старшего расплываются в легкой улыбке. Сону сошел с ума? Или это у Сонхуна проблемы с головой? Что произошло за ту секунду, пока Ким собирался с мыслями? Сонхун думает, что узнал достаточно. По крайней мере, для такого состояния, в котором он сейчас находится. Что там Субин говорил? Семьдесят процентов? Хах, ну уж нет, процент должен быть гораздо больше. Некоторые факты не сходятся, но теперь Сонхун точно уверен, что Ким Сону — не так прост, как кажется на первый взгляд. Он реагирует не так, как должен реагировать нормальный семнадцатилетний подросток. И постоянно твердит о какой-то там «любви». Предатель, крутился рядом, а Сонхун был так слеп, что ничего не замечал. «Я помогу. Тебе надо извиниться перед ним, хен» Сонхун хмурится, и улыбка тут же слетает с лица. Ему надо что сделать? «Просто скажи «прости меня»» — Прости меня, — вторит он за Джейком, не вкладывая в эти слова совершенно ничего из того, что чувствует на самом деле. Потому что Сонхун ничего не чувствует. Все его чувства сдохли еще в тот момент, когда он убил своего одноклассника за то, что тот насмехался над его семьей. Чувства все портят. Но сейчас, воспользовавшись ими, Сонхун наконец узнал то, что поможет ему двинуться дальше. Джейку осталось недолго потерпеть. Совсем скоро Пак возьмет эту хрупкую шейку и сломает одной рукой. Весело. От одной только мысли о том, что он убьет его, внутри все ликует. В комнате царила тишина. И в этой тишине слова Сонхуна выбили последний воздух из легких Сону. Закрыв лицо руками, он пытается взять себя в руки, но не может. Это слишком сложно. Слишком больно. Слишком непонятно для него. —  «Я буду прислушиваться к тебе», —  «прекрати» — практически скулит Ким, —  «я могу остаться?» Сонхуну не нужно разрешение. Не на жизнь, не на смерть, не на то, чтобы остаться там, где он хочет остаться. Джейк говорит ему делать то, что он делал обычно, но предлагает немного сбить Сону с толку и шокировать. Сонхун прислушивается. Потому что ему все равно, что и как он делает, пока это может помочь ему самому. Сону практически теряет сознание от переполняющих его непонятных, новых эмоций, когда Сонхун раздраженно цыкает, тянет его на себя и, убрав несколько мешающих прядок, льнет ближе, накрывая его губы своими. Первый и, как кажется парню, последний раз в жизни Сонхун целует его. Сону несколько раз пытался представить себе этот момент. И каждый раз не мог понять, почему у него не получалось в полной мере насладиться собственным воображением. Ответ оказался до ужаса прост и банален. Потому что он не мог даже подумать о том, что этот момент когда-то произойдет. Ожидал, да, но каждый раз себя осаживал. Потому что это Сонхун. Потому что на самом деле Сону единственный, кто влюблен. Поцелуй со вкусом горечи. Не потому, что Сонхун пьян и это ощутилось как нельзя лучше, а потому что у Сону сердце разрывается от осознания, что Пак делает это все не потому, что правда переживает за него, а потому, что ему зачем-то понадобилось его заткнуть. Тем не менее, всхлипнув в чужой рот, Ким забрасывает руки на плечи старшего и зарывается в черные, густые волосы, чувствуя себя грязным и обманутым. И все равно, все равно он не хочет прекращать эту пытку над самим собой, потому что это его единственный шанс. И упускать его он не намерен. Сонхуна начинают злить слезы Сону. Нет, серьезно, он не сказал ничего, из-за чего стоило бы рыдать так громко. Хочется отстраниться. Оставить его и уехать домой или хотя бы навестить Тэсана. Но Сонхун не делает этого. Потому что, если сейчас уйдет, все его усилия пойдут прямиком нахуй. Ему нужно, чтобы этот пацан сломался. Чтобы он раскололся и показал свое истинное лицо. Если для этого Сонхуну придется его целовать…что ж, это не самое ужасное, что он делал в своей жизни. Для того, чтобы убить время, пойдет. Время как будто останавливается, а недавнее прошлое растворяется. Сону чувствует, как пьянеет от поцелуев старшего, его глаза закрываются, а дыхание становится слабым и прерывистым. Сонхун держит его слишком крепко, настолько, что его объятия навязывают подростку ложное чувство безопасности. — Хен, — обрывчато зовет Сону, отстраняясь от манящих губ, к которым хочется примкнуть вновь. Пак отвечает коротким мычанием, — останься со мной сегодня. — Ты только что меня выгонял. — Нет, — Сону снова целует его, смещаясь ниже, на покрытую легкой испариной, напряженную шею, — останься со мной, хен… Сонхун не может удержаться от смешка. В этот раз все вышло сложнее, чем обычно, но все равно до банального просто. Уронив Сону на кровать, Сонхун нависает над парнем и какое-то время смотрит ему в лицо, пытаясь понять, сколько же лжи на самом деле в глазах напротив. К сожалению, понять не получается. То ли он слишком пьян, то ли его состояние отразилось на Сону. В любом случае, он не собирается давать заднюю. Если перед тобой лежит еда, ты обязан ее съесть. И не важно, нравится она тебе или тебя от нее тошнит. Подыхать от голода в планы Пака не входило.