Уломать не просто, но я знаю способ.

Pov Melissa.

Съёмки подошли к концу. Уже совсем скоро сентябрь, в Коктебеле было достаточно тепло, но пасмурно. После того разговора Глеб стал каким-то отстранённым. Нет больше тех прикосновений как бы невзначай, нет больше тех вопросов «Волнуешься?», «Устала?», которые казалось бы ничего не значали, но душу согревали. Да и не хвалил он больше, даже короткого «Умница» больше не было. Поцелуи стали наигранными и это огрочало. Может я его обидела тогда? Но почему мы тогда поговорим? Хотя, наверное, раз меня не устраивает я и должна начать разговор. Я застегнула чемодан, в который убрала все вещи и направилась в номер Глеба. Я успела поднять руку, как дверь резко открылась и я полетала на пол. — Блять.. – прошипела я, держась за нос. Передо мной стояли Миша и Глеб. Их взгляды удивлённые, они посмотрели друг на друга, а потом Калюжный садится передо мной на колени. Он аккуратно убирает женскую руку от лица. Глеб опять оборачивается на Мишу. — Блять... Беги в аптеку! – кричит парень другу и тот срывается, но в конце всё таки оборачиваются. — А чё брать то?! – спрашивает Микки, оборачиваясь. — Перекись, вату... Зелёнку, блять, Миша, ты че такой тупой то?! – злится Глеб, а я почему то начинаю смеяться. Глеб переводит на меня свой взгляд. И я наконец-то вижу в нём привычную нежность. На моих губах расплывается улыбка и наверное, я похожа на дуру, ведь с глаз льются слёзы, а из носа кровь. — Сильно болит? – спрашивает Глеб и помогает встать. — Нормально, – произношу я, а потом вспоминаю зачем пришла. — Глеб, я поговорить хотела, – говорю я, когда захожу в его номер и он помогает мне сесть на кровать. Калюжный садится передо мной на корточки и начинает промакивать салфеткой кровь, которая уже текла не так сильно. Глеб поднимает на меня свой взгляд, и я снова готова расстаять. Как у него это получается? Сводить с ума одним взглядом. — Ты уверена, что сейчас лучший момент? – усмехается Калюжный. На моих губах так же расплывается улыбка, но после моё лицо принимает серьёзный вид. — Что происходит, Глеб? – спрашиваю я, смотря в его голубые глаза. Он вскидывает бровь, словно не понимает вопроса. — Почему ты перестал обращать на меня внимания? Больше не целуешь по настоящему, не касаешься... Да даже взгляда твоего, от которого я готова расстаять, больше нет!  Я тебя обидела тогда? Глеб смотрит на меня виновато и чешет затылок. Он выглядит потерянным и не знает, что ответить. — Киса... Я боялся, что слишком сильно давлю на тебя и тороплю события, – произносит Глеб. — Думать явно не твоё, Калюжный, – фыркнула я. Парень засмеялся, а после повалил меня на кровать и навис надо мной. Наши взгляды столкнулись, и, кажется, я больше не чувствовала боль в носу. Он был опять так близко. Наверное это не правильно, что мы не в отношениях, но позволяем себе быть так близко. Он приближается к моим губам, и вот-вот мы снова растворимся друг в друге. Хотя, наверное, я уже давно растворилась в нём и в его голубых глазах. Стук в дверь. Глеб раздражённо фыркнул и встал с кровати. За дверью стоял Миша с пакетом медикаментов. — Вот ты вообще не вовремя, – произносит Калюжный. — Понял, – Микки ушёл, а Глеб вернулся в комнату. Калюжный опять сел передо мной на колени, он бережно начал обрабатывать нос. Я изредка шипела, потому что щипало, но он всегда дул. — Что ты там говорила про мой взгляд? – решил вспомнить он, и я сразу же покраснела.

***

Я проснулась в 8 утра в объятиях Глеба. Он уже не спал, в одной руке был телефон, а второй рукой он обнимал меня и держал электронку. Заметев шевеления, Калюжный поцеловал меня в макушку. — Просыпайся, киса. Автобус через 3 часа приедет за нами, – произнёс он. Глеб бережно поглаживал меня по волосам, и я готова была замурчать, словно кошка. — Как нос? — Хорошо, не болит, – говорю я, поднимая на него свой взгляд. На моих губах расплывается улыбка. Он притянул меня за плечи и поцеловал в нос. — Глеб, – делаю паузу, пока он переводит свой взгляд с телефона на меня. — Сходишь со мной на вручение дипломов? Мне совсем не с кем, – произношу я, продолжая смотреть на парня. — Схожу. Ты только напиши мне куда и во сколько, – сказал Глеб и вновь поцеловал меня в лоб. Кажется, в этот момент, пока он меня обнимал и целовал, я чувствовала себя самой счастливой. Я не знала, что Калюжный со мной делал, но сказать, что мне это не нравилось, я не могла. Иначе я была бы самой настоящей лгуньей, а я не люблю ложь. Ну если конечно не считать ту самую встречу с Глебом в клубе. Я по прежнему стараюсь быть холодной и недоступной с Глебом, но теперь он знает, что это не так, и каждый знак внимания с его стороны для меня, словно поощрение за долгий период предательств и неверы в то, что любовь вообще существует. Однако, торопить события я всё таки не хотела. Пока что, я не могла рассказать Глебу многое, а я считаю, что в отношениях главное доверие. А мне хотелось доверять именно ему. Хотелось, чтобы он знал каждый мой секрет, который даже мама не знала. И этого же я хотела от него. Я очень хотела, чтобы и он мне доверял. Я очень ценю, когда люди со мной честны и доверяют мне.

***

Пока мы добирались домой ничего интересного в дороге не происходило. Я как и в прошлый раз сидела около Глеба и Миши, почти всю дорогу спала на плече Калюжного, а они разговаривали. Уже в Москве Глеб довёз нас с Мишей домой. Мы очень много разговаривали, когда я не спала. Наверное, впервые за последнее время я поняла, что и дружба существует и любовь, просто мне попадались не те люди. Не знаю в чём секрет счастья, но когда я провожу с ними время, я точно не грущу.

***

Наступил день, когда я должна получить свой диплом. Настроение было приподнятым, не смотря на то, что я рано встала, чтобы успеть собраться. Сейчас я сидела с бигудями на голове перед зеркалом. Время было 9:43. Уже скоро должен был приехать Глеб, а я всё ещё сидела в атласном халате. Докрасившись, я принялась убирать всю косметику, а после услышала звонок в дверь. Я мысленно закатила глаза, понимая, что даже не смотря на то, что рано встала, всё равно ничего не успела. Быстренько убрав косметику, я подошла к двери. Открыв её за ней стоял Глеб. В его руках был букет лилий. Было интересно как он узнал о том, что лилии мои любимые цветы, но сейчас это явно не самое важное. На нём была чёрная рубашка, под ней белая и чёрные джинсы. И признаться честно, выглядел он очень хорошо. Калюжный притянул меня к себе за талию и поцеловал в щёку. — Держи — это тебе, – произносит он и протягивает мне цветы. На его губах расплывается довольная улыбка, он знал, что мне нравятся лилии. — Мне осталось только одеться, проходи, – произнесла я, уходя на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. Не то чтобы мне никогда не дарили цветы, но получить букет от Калюжного было в разы приятнее, чем от кого-либо. — Тебе может кофе навести? – достаточно громко произношу я. — Нет, спасибо. Иди собирайся, – произнёс Глеб, разглядывая квартиру. Я прошла в свою комнату и Глеб зашёл за мной. Я взяла вещи и направилась в ванную. Распустив бигуди, локоны растеклись по моим плечам. Я расчесала их и закрепила лаком, чтобы они не распались, пока мы будем ехать. Из одежды, мой выбор пал на тёмно-красное платье без плечей и открытыми ключицами и лопатками. Вместе обычных рукавов была белая рубашка в красную клетку. На талии красовался поясок из больших бусин. На моей ключице красовалась татуировка forever young. Я вспомнила, как в 2019 году на своё день рождения набила её. Тогда я фанатела по Фейсу и уехала в Москву учиться. Взглянув последний раз в зеркало, я вышла из ванной. Вернувшись в комнату, я увидела Глеба, который листал мой старый блокнот. Я помнила каждую страничку оттуда, ведь в каждую я вложила душу. Там не было банальных слов о том, что я переживала. Там были мои наброски рисунков и стихи. И в каждом стихе был смысл, но не всегда прямой. На самом деле, я не любила, когда мои стихи читают, но почему-то сейчас, на моих губах рысплылась улыбка. Подойдя к Глебу со спины, я обняла его за шею, а голову положила на плечо. Мой взгляд упал на страницу со стихами.

«Тебя настолько нет, что ты везде:

В чужих словах, в течение под кожей.

Ты мне не снишься, в этом нет нужды,

Ты наяву мерешишься в прохожих.»

«Душа сгорает от огня,

А руки жмут запястья.

Он выбирает не меня,

А я — желаю счастья.»

«Дан выбор был,

И выбор сделан.

Оставлен позади,

Кровавый след.

Я вас любил,

Я был вам предан,

И предан вами был

В ответ.»

И не смотря на то, что эти стихи связаны не с самым лучшим моментом моей жизни, на моих губах продолжала сиять улыбка. — Нравится? – спрашиваю я. — Да... У тебя талант, – говорит Глеб, поворачивая голову. Мы встречаемся взглядами и наши лица запредельно близко. — Это ведь кому-то посвящено, да? Я замялась. Хотелось ему всё рассказать. Хотелось рассказать о том, сколько меня предавали. Как об меня вытирали ноги, и как я все свои переживания излагала в стихах. — Я расскажу тебе. Но не сейчас, – произношу я, уткнувшись лбом в плечо Глеба. — Всё хорошо, не переживай, – сказал он и поцеловал меня в висок. — Ты больше ничего не пишешь? Или сюда больше не пишешь? – спрашивает он и кладёт блокнот обратно. — Не пишу. Не о чем. Ни любви, никаких переживаний нет.

***

Мы сидели достаточно весёлой компанией в ресторане, отмечали мой выпуск из ВТУ. С нами конечно же был Микки, Сова и ещё один друг Глеба и Миши. Мы много разговаривали и смеялись. Кажется, в моей жизни наконец-то началась белая полоса. Я перестала разочаровываться в каждом человеке, а даже наоборот. Все кого я встречаю безумно хорошие. На моих губах непроизвольно расплывалась улыбка. В ресторане играла негромкая, приятная музыка. Парни спорили о чём-то, а я даже не услышала причину их спора. Миша вёл трансляцию на Twitch, и не смотря на позднее время — 23:06, был достаточно хороший онлайн. Я сидела рядом с Глебом, Сова и Никита сидели напротив нас, а Миша посередине. Все были далеко не трезвые, поэтому я лежала на плече у Глеба, и пофиг, что завтра по всему интернету будут ходить слухи, что мы встречаемся. Калюжный приобнял меня за плечи, прижимая ближе к себе. Я перевела свой взгляд на Селиванова и заметила, как он усердно снимает нас с Глебом. — Я так понимаю, у меня нет времени уже оправдаться? – с усмешкой произношу я и прячу лицо в изгиб шеи Калюжного. — Мелисс, вот в чате всех интерисует, кто ты для Глеба? – с хитрой улыбкой на губах, произносит Миша. Я тоже улыбаюсь, ведь понимаю, что он знает всё от и до. — Подруга, – сказала я и подняла взгляд на Глеба, ожидая его любимой фразы «Пока что». Но на моё удивление её не последовало. Он лишь коротко мне подмигнул и прижал ближе. В этот момент на мой телефон раздался звонок. Посмотрев на экран, я увидела надпись «Мама». Моё тело напряглось. Мама обычно никогда так поздно не звонит. Я сглатываю, а после выбираюсь из объятий Глеба и сажусь прямо. Провожу пальцем по экрану и подношу телефон к уху. Моё сердце замирает и я, кажется, протрезвела. Я слышу всхлипы и дрожащий голос мамы. — Ало? – в моём голосе нет уверенности. Лишь тревога. Но я не слышу ни одного слова от неё, она начинает рыдать. Очень сильно. В моём горле словно образовался ком. Я не могу произнести ни слова. Кажется, я готова прямо сейчас разрыдаться вместе с мамой. — Успокойся, мам, пожалуйста... Что случилось? Мне приехать? – пытаюсь успокоить её. В моём дрожащем голосе страх. С её губ слетает тяжёлый выдох, а после тишина. Тишина, которая словно длилась час, хотя по факту прошло пару секунд. Я не давлю на неё, что-то случилось. — Мы разводимся, Лисс... Он нашёл молоденькую себе, – произносит она шёпотом, но даже так я слышу как её голос дрожит. — Всмысле... Мамуль, подожди, я скоро приеду, слышишь? Всё хорошо будет, я приеду ты мне всё расскажешь, – говорю я и кладу трубку, сразу же вызывая такси. На меня все смотрит удивлёнными глазами. Все понимают, что всё не очень хорошо. Вызвав такси, я встаю со своего места и одеваю ветровку. — Что случилось, Мелисс? – спрашивает Глеб, останавливая меня за руку. — Всё... Нормально. Не сейчас, Глеб, – сказала я, а после, попращавшись со всеми, ухожу.

***

Я прилетела в Самару в семь утра. Родной город встретил меня дождём и холодом. Я не была рада сюда возвращаться, но я должна была поддержать мою маму. Я не понимаю и наверное не пойму, как можно изменить человеку, которого ты любишь тридцать лет. Как можно изменить человеку, который родил тебе двоих детей? Мне явно не было дано понять это. Мой отец был бизнесменом, и я уже давно начала замечать странности в отношениях мамы и папы. Вечные командировки, работа до поздна. Иногда эта работа до поздна сопровождалась алкоголем. Он мог пропустить день рождения мамы, мой день рождения. Про брата я совсем молчу. Он уже давно отвернулся от него, так как Лёша, мой брат, был наркоманом. Папа перестал его содержать и оставил на произвол судьбы. Я старалась поддерживать с ним связь, пока он сам не оборвал все связи. Поэтому сейчас я не знаю, что с ним, где он. Да и жив ли он вообще? Быть честной, я очень скучала по нему. Я часто вспоминаю, как будучи шестнадцатилетней девочкой, он брал меня на тусовки со своими друзьями. Он был старше меня на четыри года, но мы могли говорить с ним на все темы. Когда он был рядом, ко мне никто не смел подходить, все знали, чья я сестра. Все знали, что с ними будет, если меня хоть кто-то обидит. Поэтому, когда отец выгнал Лёшу из дома, моя жизнь превратилась в сущий кошмар. Я уже была не Мелиссой Нежинской, за которую брат порвёт, а Мелиссой Нежинской, которая была сестрой наркомана. Меня пытались задеть везде и всегда. В школе, на улице. В подъезде писали, что вся наша семья нарики, а мой рюкзак зачастую оказывался в туалете. Мой отец превратил не только жизнь моего брата в кошмар, но и мою жизнь тоже. Я осталась без защиты. И именно тогда, появился тот, кому я посвящала стихи. Я наконец-то доехала до своего дома. Я тяжело вздохнула, понимая, что с этим местом связаны не лучшие воспоминания. Подойдя к подъездной двери, я открыла дверь ключом. Поднявшись на 8 этаж на лифте, я подошла к своей квартире и вставила туда ключ, но он не подошёл. Я напряглась. Позвонив в дверь, через пару минут, дверь открыла молодая девушка. — Здравствуйте, а вы кто? – её голос был противным. Она явно понимала, кто я такая, но строила из себя любезную. Я схватила её за щёки, впиваясь своими длинными ногтями в кожу. Мои брови были сведены к переносице. Я не понимала, что со мной происходит, но внутри меня был ураган ненависти. — Отошла, – произнесла я, а на её лице появился страх. Я не стала дожидаться, пока она отойдёт и прошла в квартиру, не разуваясь. На вешалке в гардеробе не было маминых вещей и обуви её тоже не стояло. Я была очень зла. Я направилась на кухню, где как ни в чём ни бывало сидел он. Мой язык даже не поворачивался назвать его отцом. — Мелисса? Ты что тут делаешь? – спрашивает отец и встаёт, чтобы обнять меня. Но я влепила ему пощёчину. — Не смей, сука, меня обнимать! – прорычала я, отходя на метр. — Как ты мог?! Ты разрушил сначала жизнь Лёше, следовательно и мне, а теперь хочешь разрушить жизнь маме?! Да я из кожи вон вылезу, чтобы ты остался у разбитого корыта! Ублюдок! Да чтоб ты в аду горел! – мой голос срывается на крик. Но голос не дрожит. В моём сердце не осталось любви к этому человеку. Он смотрит на меня с распахнутыми глазами. Словно не может ничего сказать. Он прокашлялся, а после на его губах ра стягивается улыбка, больше похожая на оскал. — Тебе не тягаться со мной, Мелисса, – произнёс он. — Время всё расставит по своим местам, – уже спокойно, но с такой же злостью говорю я, а после ухожу из этой квартиры.