Советник

Устало втирая мозоли в морщины, И дряхлой рукой проводя по лощинам, Он кажет на остров глубоким старшинам И взгляд его остро обводит долины. Из старческих губ вырывается шепот, Гремящий сквозь стены, и глушащий ропот, И с тихим дыханием, скрытый испуг, Здесь каждый при нем вышел будто из слуг. Лицо некрасиво, уродливы шрамы, Дребезжит неприятно своими устами, Осанка сутула, казалось бы, знать! Но все гордецы перед ним просто рать. Он память величия, древних отцов, Чьих слов навсегда затворился засов, Советник великий, чье бремя побед Плетется с мужчиной, что полностью сед Лжецов и предателей дрожью обдало, Их замыслы тело свое предавало. Им кажется, пасть на колени при нем, Означает всю пакость в них выжечь огнем Совсем небогат, ему денег не надо, Давно уж не млад, пылких нравов торнадо Давно прогудело, и новых времен Поколенье бежит, кто в борьбе закален. Единственный старец, что каждому нужен, Чьих слов ожидание – томление дюжин Советник прошел через горести бед, Советник на все знает верный ответ. Государство страдает, и голод, и мор, Сразят наповал, если б глаз не укор, Давно уж бы он отошел от всех дел, Да только до смерти его здесь удел. Никто не желает на собственной шкуре, Прочувствовать жизнь, что не все здесь в «ажуре» Понять, чтобы правильный раз поступать Раз десять ты должен неверно шагать. «На опыте чуждом ты себя зарываешь, На благе готовом жалко правду скрываешь Насколько цена твоя ниже сего Что ты представляешь, скрывая лицо.» Так говорил Советник вельможам, Лично общаясь с людьми помоложе, Но истины им не понять, никому, Ее лишь прожить можно, будто чуму. При нем все по-прежнему вдруг замирают, И карту стратегий к руке подставляют. И падая в пол, бьют по дереву лбом, Обмана и лжи разразившись стыдом. Способен лишь тот, кто познал горечь лета, И ужасы терпкого слова «победа», Внушить чуткий трепет до кончиков ног, При коем молчат сотни грузных сапог. И взглядом одним, пусть и статус неравный, Пригвоздить к полу так, что поймешь, кто тут главный, Сможет лишь тот, кто себя превозмог, Кто знал боль решений, и их страшный ожог. Ясный взгляд стал туманен, советник вздыхает, Палец по карте уже не летает. Дрожь на губах, и отчаянный вдох… В комнате каждый как будто оглох. Ветер сквозит, и шумят занавески, И губы поджаты, и люди, как фрески. Смежные веки уже никогда Не укажут на правильный путь чрез года…