Пятнадцать лет

      Порой жизнь оборачивается таким образом, что мы и сами не понимаем, как пришли к тому или иному исходу. Кажется, что не происходит ничего, но даже само течение времени способно принести перемены, будто ты движешься по ее волнам, и они могут поглотить тебя, утащив на дно, а в иной раз подбросить до самой вершины, и у тебя захватит дух от прекрасного вида безоблачного неба.       Так и Уиллу иногда казалось, что последние годы пронеслись с такой стремительной скоростью, что он и понять не успел, как все переменилось. Свой дом, большой сад, где он любил поставить старый мольберт и рисовать на свежем воздухе. В летний зной порой это давалось тяжело, но в редкие прохладные дни он не отказывал себе в этом удовольствии. Долгожданный покой, которого он желал, вероятно, всю свою подростковую жизнь.       Столько приключений было пережито вместе с друзьями, что тихие вечера с чашкой чая в уютном уголке, где он перечитывал в десятый раз свою любимую книгу, казались столь умиротворяющими, что иногда Уилл так и засыпал там. После он просыпался уже в теплой постели, будто очутившись в детстве, когда Джонатан вечером после семейного просмотра фильма, где мальчик стабильно засыпал, брал его на руки и уносил младшего брата в спальню. Сейчас этот трюк у братьев Байерсов уже бы не сработал. Уилл больше не был тем хрупким маленьким мальчиком.       Однако все еще оставался тот, кто мог его удержать, унести в объятия стеганного одеяла, в которое он любил зарываться в зимнюю пору до самого подбородка, и обнимать так крепко, будто боялся потерять, словно Уилл растворится, едва он отпустит.       Привычно он просыпался раньше, поворачивался лицом к мужчине и долго наблюдал за его спокойным выражением на лице, еще поглощенного сном. Иногда Уилл замечал, как тот хмурился или даже пытался растянуть губы в улыбке. По первому времени, когда они начинали жить вместе, Уилл много раз думал, что он просто притворяется спящим. Но оказалось, это была обыкновенная привычка, особенность, которая проявлялась в нем.       - Майк, – тихонько позвал его Уилл, будто и не желал будить вовсе. Он ткнул пальцем ему по носу и улыбнулся, когда Майк нахмурился, пытаясь убрать щекотливое чувство с лица. Уилл усмехнулся, повторив попытку нападения, но на сей раз ткнув в его губы, но руку мужчины перехватили в то же самое мгновение. Пара темных глаз уставилась на Уилла. – Поднимайся. Сегодня много дел.       - Чего такой активный с утра? – Майк зевнул, едва разлепляя глаза. – Я поздно лег спать. Не издевайся и дай мне хотя бы десять минут.       - Готов согласиться только на пять, – отвечал Уилл.       - Девять, – упрямился Майк.       - Шесть.       - Восемь...       - Семь, – заключил Уилл, прикрывая рот Майка ладонью. – Последнее предложение.       - Ладно, семь, так семь, – смирился Уилер, убирая ладонь любимого от себя, напоследок чмокнув ее тыльную сторону. – Ты чудо.       - Нет, я просто все так же слишком уступчив. – Уилл опустился к нему и оставил короткий поцелуй на его щеке, наконец поднимаясь с постели и покидая спальню.       В доме в этот час была непривычная тишина. Никто не просыпался раньше Уилла, хотя он никогда себя ранней пташкой не считал. Зато в эти короткие мгновения покоя и тишины, он мог побыть наедине с собой. Наскоро приняв душ, надевал любимую домашнюю одежду и шел вниз готовить завтрак для своей семьи. По радио крутили утренние спокойные мелодии, которые больше навевали желание лечь обратно спать, чем заниматься рутинной работой.       В подростковые годы Уиллу не очень нравилось заниматься готовкой, что приходилось делать, поскольку в семье все работали. Но Майк готовил столь плохо, что он был готов принять этот удар на себя при переезде. Уж лучше проснуться на десять минут раньше и поесть нормально, чем давиться подгорелой яичницей под авторством Майкла Уилера. И Уилл вовсе не преувеличивал, поскольку однажды непутевый возлюбленный попытался сделать с утра сюрприз в виде завтрака в постель. Байерс проснулся раньше, чем предполагалось из-за неприятного запаха гари. Они тогда еще жили в общежитии при колледже. И стоит ли говорить о том, что соседи также не оценили кулинарные способности парня?       Каша доготавливалась на одной конфорке, пока на другой мужчина жарил яйца. Их на тарелке уже дожидались румяные тосты. Мелодия на радио снова сменилась, переключившись на хиты восьмидесятых. Невольно на лице Уилла появилась улыбка. Со спины его крепко, но бережно обняли за талию.       - Пахнет вкусно, – сонный, чуть хрипловатый голос Майка прозвучал над самым ухом. И пусть у него была эта привычка уже много лет, но это по-прежнему вызывало у Уилла мурашки по телу.       - Тосты с яичницей, ничего особенного, – отмахнулся мужчина, прижимаясь спиной крепче к нему, приятно греясь в утренних объятиях.       - Я не про завтрак. – Он уткнулся носом в изгиб шеи Уилла. От этого жеста тот чуть дернулся. – У тебя новый гель для душа?       - Я... Вчера купил, когда ходил в магазин, – заикнувшись, ответил Уилл, перекладывая яичницу в тарелки, пока та не сгорела. – Ты уже сходил умыться?       - Мне лень... – зевая, едва удерживая глаза открытыми, жаловался Майк. – Ненавижу работать допоздна.       - А кто просрочил все сроки? Тебе надо было закончить все еще неделю назад. Сейчас бы уже отдыхал, – нравоучал его любимый.       Однако Уилл не мог ругать его серьезно, особенно когда Уилер касался кончиком носа нежной кожи, обдавая ее своим горячим дыханием. Он обернулся к нему лицом, разглядывая сонный вид мужчины. Отросшая колючая щетина, спутанные после сна темные кудряшки, которые лежали в еще большем беспорядке, чем обычно, от недостатка сна под глазами пролегли синяки.       - Выглядишь ужасно, – заключил Уилл, стараясь прочесать волосы Майка пальцами, но делал только хуже. – Иди в душ. И побрейся заодно. Твоя щетина колючая, как иголки у старого ежа.       - Это я старый еж? – наигранно оскорбился Уилер и притянул его к себе, касаясь своими щеками щек Уилла, от чего кожа стала краснеть.       - Черт, ну не надо! Майк, – старался отбиться от него мужчина, оттолкнув за плечи. – Ну блин, теперь щеки горят. Зачем?       - Тебе даже идет, – усмехнулся Майк, касаясь пальцами покрасневшей щеки, а следом оставляя на коже мягкий поцелуй. – Я вчера закончил с работой. Твои дела в галерее до выставки тоже завершены. Я знаю. Я соскучился...       - Майк, – тише проговорил Уилл, будто в желании возразить, но этот несуразный на вид в это время дня мужчина имел слишком большое влияние на него.       Прежде взрослая жизнь пугала Уилла, все эти заботы, которые непременно должны были прийти с годами, работа, которая будет отнимать все время. Но его более чем устраивало то, как сложилась его жизнь. Около года назад один художественный критик обратил внимание на его работы, а следом и предложил попробовать поработать в его галерее. За то время, что Уилл осваивался на новом месте, казалось, проникся живописью еще больше, чем прежде. И вот спустя год должна будет пройти его первая выставка.       Но, конечно, работа, как и предполагалось, отнимала кучу времени. Майк успел стать востребованным писателем, а одну из его книг в скором времени должны были экранизировать. И это несомненно влияло на время, которое они проводили вместе. Хотя и близость по вечерам скрашивала эти часы разлуки.       Уже желая поддаться, он все же отстранился, когда услышал шаги в кухне, куда вбежала еще одна маленькая причина, которая занимала их время и внимание, но они не возражали совершенно.       - Папа, папочка, – звал маленький мальчик, сонно потирая глаза.       - Мэтти, ты проснулся, – с улыбкой поприветствовал ребенка Уилл, выбираясь из объятий мужа и подходя к нему, беря на руки.       Его светлые волосы были в не меньшем беспорядке, чем у Майка, а пижама помялась за время сна, поскольку спал он очень беспокойно. По первому времени, когда Мэтти появился в их доме, Уилл полагал, что это от того, что мальчику было непривычно в новом месте после детского приюта. Но спустя месяцы особо ничего не изменилось, поэтому они с Майком сочли это обычным делом. В конце концов, дети очень активны, поэтому и во сне могут быть неспокойны.       Малышу было пять лет, но появился в доме супругов он около года назад. Когда Уилл и Майк перешли порог тридцати лет, был свой дом, машина, деньги, а главное желание иметь ребенка, они сделали все, чтобы оно осуществилось. С принятием в некоторых штатах закона о равенстве брака с последующей возможностью усыновления детей медлить Уилл и Майк не стали.       Малыш Мэтью привлек их внимание сразу, хотя и воспитательница тогда еще с подозрением относилась к тому, что ей действительно нужно будет помочь двум мужчинам в усыновлении ребенка.       Мэтью сидел поодаль от остальных детей, играя со своей потрепанной от времени машинкой. Его светлые русые кудрявые волосы падали мальчику на глаза, из-за чего он часто касался пальчиками лица, смешно зажмуривая темные глазки.       Когда Уилл его увидел, то сердце мужчины невольно сжалось, будто старое греющее душу воспоминание. Он взглянул на мужа и увидел в его глазах те же самые чувства. Уилл подошел к ребенку и сел на корточки, чтобы заглянуть малышу в лицо, мягко улыбаясь, когда мальчик все же обратил на него свое внимание.       - Привет. Как тебя зовут? – спросил у него Уилл.       - Мэтти... – неуверенно ответил ребенок, сжимая игрушку в руках.       - Мэтти, меня зовут Уилл. А того мужчину возле тетеньки воспитательницы зовут Майк, – продолжал он. – Ты не против, если мы немного поговорим и поиграем с тобой?       - Да... – тихонько согласился Мэтти, кивая и вкладывая ладонь в протянутую руку Уилла.       Через несколько месяцев этот маленький одинокий ребенок, сидевший вдали от остальных детей, официально стал Мэтью Аланом Уилер-Байерсом. Привыкать к жизни с маленьким ребенком в большей мере пришлось именно Уиллу, поскольку в своей семье он был младшим и всегда был окружен заботой со стороны матери и старшего брата. У Майка же, хоть и была старшая сестра в лице Нэнси, но с малышкой Холли он также успел побыть нянькой.       - Проголодался? Твоя каша почти готова, – ворковал с ребенком Уилл.       - Не хочу кашу. Можно мне хлопья? – обнимая родителя за шею, вредничал Мэтью.       - Если не будешь есть кашу, никогда не вырастешь таким же высоким, как папа Майк, – убеждал его мужчина, переводя взгляд на мужа и улыбаясь ему. – Не отведешь его в ванную умыться? Заодно себя в порядок приведи.       - К твоим услугам. – Майк оттолкнулся от столешницы, на которую опирался, и подошел ближе, перехватывая ребенка на руки, но тот стал недовольно брыкаться. – Эй, ты сейчас свалишься.       - Хочу, чтобы меня отвел папа Уилл, – недовольно протянул Мэтти, сжимая в пальчиках ворот пижамной футболки Майка.       - Он занят. Мелкий, хватит вредничать. – Он взял мальчика на руки удобнее, проигнорировав его обидчивый тон.       - Как же я люблю ваши высокие отношения, – сдерживая смех, проговорил Уилл, наблюдая за ними. Он сделал шаг ближе и оставил короткий поцелуй на щеке Майка. – Не убейте друг друга в ванной.       Да, Мэтью не был их ребенком по крови, но все их друзья подмечали немаловажную деталь. Он был копией своих родителей. Характером во многих вещах походил на Майка. И вероятно, из-за этого порой они не ладили. Но Уилл прекрасно знал, что Мэтти любит своего отца. Попросту привык вести себя с ним так. Мужчина частенько видел, как муж с сыном проводят вместе время за играми, и Майк никогда не жалеет его на ребенка. Уилл не видел отцовской ласки и потому желал, чтобы Мэтью ощутил ее с полна. Хотя иного у них и быть не могло. Возможность усыновить ребенка не придавала легкости этому процессу. Поэтому супругам пришлось еще долго доказывать, что они могут позаботиться о мальчике.       Детская комната полнилась игрушками, пледами и новенькой одеждой еще за недели до того, как Мэтти переступил порог их дома. И Уилл никогда не забудет, как ребенок с горящими глазами бегал по спальне, то с волнением беря плюшевого медвежонка в руки, которого облюбовал сразу же, то касаясь щекой зеленого пушистого пледа, который лежал на кресле рядом со стеллажом, где уже стояли детские книжки, чтобы читать мальчику на ночь.       Вот только в первую ночь Мэтти так и не сумел заснуть у себя. Среди ночи он разбудил новоиспеченных родителей, дрожа от того, что пытался сдерживать слезы, прижимая к себе того самого медвежонка. Спать одному на новом месте ребенку было слишком страшно. И около двух недель, пока он не привык к дому и своей комнате, Мэтью спал с Уиллом и Майком, устраиваясь между ними и засыпая крепким сном, окруженный их заботой, будто прятался за двумя щитами от всех подкроватных и шкафных монстров.       Первые недели дались тяжело, поскольку все привыкали к изменениям. Взрослые к капризам ребенка, пытаясь узнать малыша, что ему нравится, а что нет, какие привычки у него были, что Мэтти ел, а от чего напрочь отказывался. А мальчик привыкал ко всему. К пусть и трепетно относящимся к нему, но пока малознакомым папам, к большому дому, к тому, что теперь у него были свои вещи, своя комната. Спустя год Уилл и Майк уже понимали своего сына, едва взглянув на него.       Мэтти любил картошку в любом виде и тяжело с большой неохотой относился к мясу, он любил игрушки динозавров и книги про них, особенно ту, которую Майк привез из соседнего города, когда ездил туда, как приглашенный автор. Большая книга-раскладушка с яркими картинками, которую Мэтти, несмотря на свой возраст, очень берег, а не рвал при первой возможности, как поступают многие дети, из-за чего родители и не покупают им подобное. Мэтти любил забраться на диван в мастерской, пока родители занимались работой, то и дело спрыгивая с него и подходя к Уиллу, оглядывая холст с горящими глазами, или к Майку, пытаясь стащить со стола отца пару ручек. В конце концов, он засыпал на диване, поджав к себе ноги, а родители уносили его в спальню, укладывая в кровать, накрывая одеялом и оставляя ночник, чтобы Мэтью не пугался, если проснется среди ночи.       В детский сад по началу он ходил с большой неохотой, будто боясь, что Уилл и Майк бросают его, и он вновь останется один. Со временем и это препятствие им удалось пройти.       - Мэтти, бабушка передала тебе подарок. Я забрал его вчера с почты, когда возвращался, – сидя за столом, поделился Майк, когда они наконец привели себя в порядок, и мужчина стал выглядеть намного опрятнее.       - Правда? Что там? – радостно вопросил ребенок, нетерпеливо заерзав на стуле.       Миссис Уилер любила своего внука. Впрочем не меньше, чем все остальные члены семей Уилеров и Байерсов. Тэд проявлял, казалось, меньше всего энтузиазма, но в один вечер, когда они гостили у Уилеров дома, супруги заметили, как маленький Мэтти вился вокруг дедушки, и тот взял его на руки, переключая телевизор, пытаясь найти мультики для внука. Но у Карен ее любовь проявлялась и материально. Она нередко посылала мальчику игрушки, одежду, которую приглядывала, выбираясь по магазинам, недавно даже увлеклась вязанием и по весне прислала Мэтью новенький свитер.       - Я не знаю, – покачал головой Майк. – Это же для тебя. Как я могу открыть твою посылку? Позавтракаешь и посмотришь сам.       - А можно сейчас? – жалостливо попросил мальчик, оглядывая родителей.       - Прости, милый, но надо сначала закончить одно дело, а уже потом браться за другое, – ответил ему Уилл. – Доешь, и мы вместе посмотрим. Это твой подарок. Он никуда не денется.       Когда у тебя большая семья, то каждый день становится сюрпризом. Так и в тот день большой плюшевый дракон, который оказался тем самым подарком от бабушки Карен, безмерно удивил и явно вызвал восхищение Мэтью.       - Динозавр с крыльями! – воскликнул мальчик.       - Мэтти, это дракон, – поправил его Майк, присевший на корточки рядом с сыном. – Такой большой, огнедышащий дракон, который хватает принцесс и прячет их в башнях.       - Нет! – воскликнул ребенок, прижимая игрушку к себе. – Не правда! Дракон не плохой. Ты мне врешь.       - Малыш, помнишь же, что папа Майк говорил, – влез между ними Уилл, только закончивший с делами на кухне и подошедший к ним. Мужчина провел рукой по волосам Мэтти, мягко потрепав их. – Друзья никогда не врут. А мы с тобой разве не друзья?       - Друзья, – смирившись, проговорил Мэтти, все же исподлобья глядя на Майка. – Но дракон не плохой. Бабушка не могла прислать мне кого-то плохого.       - Ты прав, – согласился Уилл. – Правда, Майк?       - Конечно, – кивнул мужчина. – Этот дракон особенный. Он не похож на других. В то время, как прочие драконы совершают злодейства, он спасает королевство от ненастий.       - Но... Тогда другие драконы будут плохо к нему относиться? – тише спросил сын, зажимая в пальчиках плюшевый шип на голове игрушки.       - Ему будет тяжело, – продолжил за мужа Уилл, – но только проходя через трудности, мы можем обрести настоящее счастье. А этот дракончик уже прошел много испытаний. И теперь хочет только хорошего друга рядом, который будет всегда на его стороне. Ну что, милый? Согласен стать для него таким другом?       - Да! – с улыбкой закивал Мэтью, крепко обнимая дракончика. Уилл поднял глаза на Майка, столкнувшись с ним взглядом. Уилер широко улыбнулся и подмигнул ему.

***

      Мэтти легко загорался насчет каких-либо идей. И подарок от бабушки послужил прекрасным вдохновением для нового рисунка, который пополнит ряды прочих его творений, украшавших их дом в разных местах. Яркий большой дракон с эльфом на спине, который летел над королевством. Кто бы сомневался, что в доме полном сказочных историй, ребенок также обретет большой интерес к этому красивому вымышленному миру, где чародей, рыцарь и эльф жили бок о бок.       Мэтти нравилось слушать перед сном именно эту историю, которую Майк сочинил для него в первую ночь, как мальчик согласился попробовать спать в своей комнате, а не с родителями.       В этой сказке чародей и рыцарь, которые отправились в странствие, чтобы уничтожить страшное чудовище по приказу короля, потерялись в лесу. Они блуждали средь запутанных троп в надежде найти выход. Хотя лес и привлекал к себе, вовсе не казался страшным, заплутать в нем путники не горели особым желанием.       Тогда они еще не знали, что игривый эльф наблюдал за неожиданными гостями из-за большой ветвистой ели. Он был очень охотен до игр со странниками, а еще неплохо владел лесной магией, которая была неизвестна даже чародею. Ветви цеплялись за их одежду, щекотали и царапали кожу, внезапно трава могла завязаться между собой, едва ли не сбивая их с ног.       Рыцарь догадался, что дело не чисто. Когда он высказал подозрения об этом своему попутчику, послышался задорный смех. На ветке дерева сидел, свесив ноги, светловолосый кудрявый эльф, потешаясь над ними, что сумел их провести. Эльфу было скучно в одиночестве в лесу и, разговорившись с чародеем и рыцарем, да показав свою природную магию, он убедил их, чтобы те взяли его в длинное путешествие с собой. Так и стали они бродить по миру уже втроем, сражаясь с недругами, заводя множество друзей и открывая для себя бескрайний мир.       Мэтти мог слушать ее, казалось, бесконечно. А потом рисовать игривого эльфа на каждом своем новом рисунке, то державшего чародея и рыцаря за руки, то с помощью своей магии управляющего растениями, то сражавшегося с чудищами.       - Посмотри, полет на драконе, кажется, его очень сильно измотал, – кивая на сына, вполголоса проговорил Майк. Мэтти заснул, положив голову на руки прямо над своим рисунком.       - Пора нашему эльфу на дневной сон, – заключил Уилл, аккуратно беря его на руки, чтобы не разбудить. Мэтью обнял папу за шею, удобнее укладывая голову на его плечо, утыкаясь в него щекой.       Уилл и Майк привыкли к тому, что дома не бывает тихо. Даже один ребенок создает много шума вокруг себя, но он был им в радость. И наоборот, когда дом погружался в тишину во время сна Мэтти, было слишком непривычно.       Уилл, несмотря на то, что у него был выходной, быстро разобрался с делами по поводу выставки по телефону. Благо, что ехать никуда не пришлось. Когда он вошел в гостиную, то Майк уже сидел на диване, перечитывая свои рукописи, делая на ходу какие-то правки, забавно хмурясь, когда замечал нестыковки в тексте. Ему очень не нравилась именно часть первичной редактуры, которой он занимался сам. Мужчина поправил очки за дужку и потер висок от усталости.       Очки появились у Майка пару лет назад, когда постоянная работа с текстом, а еще и наследственная предрасположенность, сказались на зрении. Но он не торопился носить их на постоянной основе, ограничиваясь только временем работы.       - Мэтти не проснулся? – усаживаясь рядом с Майком на диван, спросил Уилл.       - Он устал рисовать полет с новым другом, поэтому спит о-очень крепко, – улыбаясь, ответил мужчина, откладывая рукописи на столик и перекидывая руку за спину мужа, в другую беря рисунок сына. – Его рисунки даже лучше, чем твои в этом возрасте. Навевает воспоминания.       - Эти воспоминания сейчас прекрасно хранятся в твоем рабочем столе. С твоей привычкой коллекционера, дома скоро места не останется от наших с ним рисунков, - усмехнулся Уилл.       - Рука не поднимется это выкинуть. Я никогда этого не мог, - вздохнул с улыбкой Майк, возвращая дракона с эльфом на столик. - Твоя история отбросит его любимого медвежонка на второй план, я уверен.       - Дракону тоже необходим друг на всю жизнь, – протянул Уилл, укладывая голову на плечо Майка. – Он многое пережил и хочет иметь того, кто будет рядом.       - И будет его любить? – уточнил мужчина тише, бросая взгляд на Байерса. Уилл перехватил его взор, мельком опуская его на губы напротив.       - Только если он захочет этого, – тихонько ответил мужчина и сократил между ними расстояние, ощущая чуть сухие, но горячие губы Майка на своих. Пальцы коснулись щеки Уилера, проложили путь выше и стянули с его лица мешавшиеся очки.       Так привычно, так приятно до дрожи, что эти ощущения настолько знакомые и родные. И все равно бабочки, вспорхнувшие в животе, напомнили о том, что этот мужчина всецело имеет власть над ним. Сколько бы не прошло лет, так будет всегда.       Рука Майка опустилась на изгиб талии Уилла, сжала в крепкой, но бережной хватке, повернув Байерса всем телом к себе. Его ладонь легла на грудь Майка, чуть отстраняя от себя.       - Мэтти может проснуться и спуститься вниз, – выдохнул в губы напротив Уилл.       - Он недавно уснул, а нам хватит и тридцати минут. Уилл... – Майк поправил его челку, которая в беспорядке лезла в глаза. – Я старался закончить с работой прошлой ночью скорее. Где моя награда?       - Что ты хочешь? Золотую шоколадную медальку, как те, которые нам в детстве давали наши мамы? – усмехнулся Уилл, оглаживая ладонью его плечо. – Мне казалось, что ты уже великоват для такого.       - Есть мысль получше, – довольно протянул мужчина и одним рывком поднял мужа на руки, вставая с дивана.       - Сумасшедший, спину надорвешь. Я же не легкий, – сопротивлялся Байерс, тем не менее, обвивая руками шею Майка.       - Но и я больше не тощий подросток, – возразил он, неся свою ношу в сторону лестницы.       В юности, когда они только готовились к переезду в общежитие, а отношения их набирали обороты, Майк уже пытался взять своего любимого на руки. Вот только тогда их разница в телах была куда более весомой, чем сейчас, и Уилер с позором едва не организовал Уиллу ушиб, когда тот перевесил руки Майка. Нескольких сантиметров не хватило тогда до столика, чтобы бедный Байерс ударился о его край.       Да, Майк был защитником и сердцем Уилла всегда, и это ничто не могло бы изменить. Да и он ничего подобного от Уилера и не ожидал, ведь опорой и щитом для возлюбленного Майк был далеко не за счет физической силы. Но, видимо, для него это все же было важно.       Скрип кровати под ними наполнил спальню, когда Уилл ощутил ее мягкость под своей спиной, а следом его придавил к ней своим телом Майк, нависая сверху и оставляя дорожку поцелуев на щеке Байерса, прокладывая путь к приоткрытым губам, с жаром целуя их, блуждая руками под его рубашкой, оглаживая нежные изгибы тела, чувствуя, как мышцы на животе мужчины напрягаются от прикосновений.       - Твое тело всегда откликается на мои касания, – довольно протянул Майк, заправляя прядь волос за ухо Уилла.       - А ты и рад этому, – с придыханием отвечал он, стягивая его футболку через голову, приводя едва только обретшие опрятный вид кудряшки в беспорядок.       Уилл плавился под его пальцами, подушечками скользящими по коже, губами, которые оставляли опаляющие поцелуи на теле, под взглядом, который был преисполнен желания. Это желание обладать, будто хищник, что охраняет свою добычу. Уилл поражался только тому, как прежде, до того, как они перешли границу дружбы и отношений, не замечал этого. Вспоминая после, он был готов смеяться в голос с таких очевидных признаков влюбленности, которые были у него прямо под носом, а он и не видел их. Наверное, Уилл попросту убедил сам себя в невозможности того, чем жил теперь. И даже представить на месте Майка кого-либо другого казалось ему диким и неправильным. Он был рожден для того, чтобы встретить Майка в тот день в детском саду. Он пережил настоящий ад, боль, мучения и едва не погиб для того, чтобы в это самое мгновение ощущать близость их тел, разгоряченных от ласк.       - Майк, – позвал Уилл голосом, в котором сам едва ли узнавал себя.       - Что такое? Все хорошо? – нависая над мужем, в волнении вопросил Майк, опуская ладонь на его щеку, нежно поглаживая кожу кончиками пальцев. Испарина на лбу, сбившееся дыхание и все тот же взгляд, всегда устремленный на Уилла в желании позаботиться и уберечь, если с ним было что-то не так.       - Я в порядке. В порядке, – с улыбкой успокоил его Байерс, коротко целуя в губы. – Смотри на меня. Хорошо?       - Мог бы и не просить, – улыбнулся в ответ Майк, следом срывая с губ Уилла приглушенный стон, заполняя его собой. – Тише. Разбудишь сына.       - В следующий раз поменяемся местами, Уилер. И я тоже самое тебе скажу, – процедил Уилл, следом прикрывая рот ладонью, чтобы заглушить свой голос.       - Есть еще один способ. – Мужчина отвел его ладонь в сторону и, прижав ту за запястье к матрасу над его головой, вновь поцеловал. И с каждым новым толчком в его податливое тело поглощал все стоны.       От поцелуев и жара кружилась голова, пока скрип кровати не умолк, оставляя за собой только тяжелое дыхание и частые короткие поцелуи. Уиллу нравилась эта невинная нежность после близости, когда они просто лежали на кровати, перебрасываясь бессмысленными словами или просто молчали, вслушиваясь в дыхание и стук сердца в груди друг друга. Словно разговор без слов. Слов, которые никогда им и не были нужны.       - Скажи, а дракон обрел свое счастье? – тихонько прошептал Уиллу на ухо Майк, в чьем голосе слышалась довольная улыбка.       - И не было в целом королевстве никого счастливее, – отвечал он ему, поднимая взгляд на мужа. – Конец?       - Даже не надейся, – покачал головой Уилер, мягко касаясь его покрасневших и опухших от частых поцелуев губ своими.