Таю

– Надеюсь, для меня найдётся лишняя койка, под открытым небом ночевать уже прохладно, – пробормотал Баки, бредя по направлению к единственной на весь взвод душевой. Хотелось поскорее смыть с себя запахи нестиранных портянок и плесени, пропитавшие полевой госпиталь, но прибавить шагу он не осмеливался – самочувствие оставляло желать лучшего. Раньше он бы минимум неделю провалялся с капельницей под опекой врачей, но теперь по объективным причинам почти сразу дал оттуда дёру. Роджерс, конечно, будет сверлить его укоризненным взглядом, возможно, даже прочтёт лекцию о наплевательстве на собственное здоровье – чья бы корова мычала! – но именно Стив и являлся для Баки главной проблемой. Было ли это побочным эффектом от щедро вливаемой Баки в плену дряни, или тело решило наверстать упущенное за месяцы естественного воздержания, но отрывалось оно на всю катушку, абсолютно игнорируя мнение хозяина. Стоило Стиву нарисоваться в непосредственной близости, как кровь неизменно приливала к паху, член твердел, а Баки краснел, бледнел и ёрзал, покрываясь испариной. Радовало лишь то, что Стив, несмотря на новоприобретённую фигуру Аполлона, в некоторых темах был всё тем же прежним наивным парнем и ничего странного не замечал. Баки пытался перестать неадекватно остро на него реагировать, но Роджерс неосознанно запарывал все его начинания и навещал по несколько раз на дню, то потрёпывая по плечу, что больше смахивало на поглаживание – явно из-за новых физических возможностей опасался переборщить, – то присаживаясь рядом на матрас и касаясь бедром... Плюс неусыпный надзор медперсонала в набитой солдатами комнатке. О том, чтобы после этих встреч как-то затихариться в укромном местечке и сбросить напряжение вручную, не шло и речи, так что Баки шифровался похлеще германской «Энигмы», морозился от лучшего друга и интенсивно страдал и душой, и плотью. – Уффф, дополз! – возликовал Баки. – Чувствую себя озабоченной развалиной… А точнее, грязной продрогшей озабоченной развалиной. Ему нереально подфартило. Традиционная очередь из благоухающих потом, а то и чем похуже, мужиков перед душевой отсутствовала. Судя по всему, в лагере ещё праздновали возвращение пленных сто седьмого пехотного, которых официально уже успели похоронить. Баки и сам был бы не прочь выпить, но походка до сих пор была нетвёрдой, и алкоголь мог плохо повлиять на измученное тело. Потерять над собой контроль сейчас, когда возле него трётся Стив, смерти подобно. Причём трётся буквально. – Да ёптыть! – Баки выругался, поняв, что всё-таки оказался не единственным полуночником: в предбаннике лежала прилежно сложенная стопочкой форма, а из-под закрытой двери просачивались клубы пара, будто кто-то живьём варился в кипятке. Баки было заволновался, что неизвестный израсходует всю горячую воду, но вспомнил услышанные краем уха слухи среди раненых, что над водоснабжением душевой недавно как следует пошаманили. Хотелось бы верить. Если там один человек, то Баки тихонько приткнётся в углу. Всё лучше, чем передёргивать в кустах – всё-таки поздняя осень, от них только ветки остались, так себе маскировка. Баки с досадой поморщился, сетуя на обстоятельства: это же надо столько усилий прилагать для обычной дрочки!.. Кажется, он планирует её тщательнее, чем их генералы изучают плацдарм при наступлении. Баки разулся и расстегнул ремень, но застыл каменным изваянием, когда за спиной раздалось удивлённое: – Баки? Ты почему не в лазарете? Да не может быть. Джеймс Бьюкенен Барнс, ты просто проклят! – Стив?! На кой чёрт Роджерс притащился сюда, неужели у руководства нет отдельной ванной со всеми удобствами? Или он торопится на свидание с агентом Картер, и ему без разницы, где ополоснуться, лишь бы побыстрее? Похоже на то… Эта мысль подпортила и без того не радужное настроение. Ревновать Стива Баки себе не позволял, не имел права претендовать на него ни в каком формате, кроме дружеского. Но и радоваться его успехам на любовном фронте он тоже был не обязан. – Тебя не могли выписать, я сегодня разговаривал с врачом, – напирал Роджерс. Баки медленно обернулся, собираясь состроить невинную моську и отшутиться, но захлебнулся воздухом: Стив одеждой себя не обременял и щеголял в коротком, еле-еле прикрывающем пах полотенце. Баки вяло констатировал, что будет очень глупо скопытиться от инфаркта после невероятного спасения из ада. А к тому всё и вело. Но его можно понять, перед ним стояло окутанное дымом божество с идеальной фигурой и литыми мышцами. Баки сглотнул вязкую слюну и зачарованно воззрился на грудь Стива: ни волоска, так было и раньше, но раньше Баки никогда и не желал уткнуться в неё лицом и… Когда же его отпустит? Отпустит ведь? – Ты считаешь меня настолько безответственным? – кривовато ухмыльнулся Баки, всеми силами стараясь не прослеживать каплю воды, что прочертила блестящую дорожку по животу Стива и коварно юркнула под плотную ткань. – К тому же я бы не покинул наших очаровательных медсестричек добровольно! – Мне нужно тебе подыграть и не напоминать, что самой молодой из персонала медсестре, миссис Джонсон, на днях исполнилось пятьдесят? – выгнул бровь Стив. – Ты в порядке? – Да прекрати ты уже, – отмахнулся Баки и нахмурился. Перед глазами плыли мутные пятна. Он запоздало сообразил, что хоть в жар от вида Стива его и бросило, но к возбуждению это никакого отношения не имело, более того, в ушах нарастал противный звон, а колени норовили подломиться. Баки растерянно моргнул и на ощупь пошарил вокруг в поисках опоры. – Бак, ты чего? Тебе нехорошо? – перепугался Роджерс. Всё-то он замечает! Наверное, это потому, что Стив знает его как облупленного. Ну и как скрывать от такого свои самые страшные секреты? – Да что мне будет, – слова должны были прозвучать задорно, но вышло совсем неправдоподобно, да и всё для Баки поехало куда-то вбок. Стив его подхватил – до чего ж непривычно! – и сразу вынудил облокотиться на себя всем весом. Впечатления от тесного контакта хлестали через край, а мозг вырубило нахрен, и Баки как бы невзначай мазнул по рельефному прессу Стива ладонью. Это было сильнее него. Теперь нет сомнений, что он будет представлять, когда сможет уединиться. Поправка: если сможет. А то Роджерс в состоянии поднять всех на уши. – Давай-ка сюда, – Стив усадил его на лавочку и распахнул дверь, впуская поток отрезвляющей свежести. – Замёрзнешь же, – чуть встрепенулся Баки. – Без нравоучений, ладно? Вместо ответа Стив присел перед ним на корточки, обеспокоенно вглядываясь в глаза и аккуратно растирая и согревая дыханием его ледяные кисти. Баки всегда так же делал после приступов астмы у Стива, но у него этот жест никогда не получался таким интимным. Ээээ, будем надеяться, что не получался. – Как будто они помогут. Сдать бы тебя врачам, но ты ведь опять слиняешь? – У нас куча тяжело раненных, а я и так оклемаюсь, – поджал губы Баки, мудро умалчивая об основной причине своего побега от медиков. – Ох, Бак, ты хоть бы раз подумал о себе, – покачал головой Стив. – Ну ничего, я за тобой присмотрю. И что это означает? – Слышал, ты тут важная шишка, по совещаниям таскаешься, занят постоянно. Не отвлекайся, спасай мир, а я буду отсыпаться в казарме, – фальшиво улыбнулся Баки. – Кстати, о казарме, – просиял Стив. Кардинальная смена эмоций настораживала, под рёбрами зашевелилось дурное предчувствие: когда у Стива такое выражение лица, то жди беды. – У меня хорошие новости! Мне персональную комнату выделили, небольшую, но нам много места и не нужно… – Ты со своей англичанкой уже съезжаешься?! – ахнул Баки. У него внутри что-то оборвалось. Блин, хотеть Стива – как тянуться к солнцу, недосягаемо по факту и больно даже в перспективе. Но он взял себя в руки, фигурально выражаясь, и исправился. – Нет, я за тебя рад, это очень здорово… – При чём здесь Пегги? – искренне не понял Роджерс. – Казарма переполнена, никто не рассчитывал на освобождение пленных и возвращение людей, так что вписать тебя ко мне не составило труда. Баки молча вылупился на Стива. Везёт, конечно, что его предположение было в корне ошибочным и в первую очередь Стив заботился о нём, но это испытание он не переживёт… – Нет, Стив, нет! Я не хочу прослыть капитанским любимчиком! – У тебя есть другие варианты? Кроме как госпиталь, тут я возражать не буду… – Это нечестно, – Баки нервно сжал кулаки. Находиться со Стивом наедине, в темноте, полуголыми… Да у него крышняк съедет. – Если выбить у интендантов палатку, то я смогу перекантоваться там. – Полковник Филлипс сообщил, что о моей самоволке хотят снять агитационный киносюжет, на днях приедут журналисты. И как, по-твоему, это будет выглядеть? – поинтересовался Стив. – Из-за тебя на мороз выгонят какого-нибудь бедолагу. Вряд ли за такое тебя горячо полюбят в отряде. – Блять, как же всё не вовремя… – Вот, договорились, – Стив отлепился от него и закрыл дверь. – Тебе вроде получше, шуруй в душ. Баки прикусил губу, максимально медленно возясь с пуговицами – тянул время, чтобы Стив успел одеться и выйти. Нечего ему смотреть на Баки сейчас. Предположим, насчёт эрекции можно не волноваться, впервые за последние пару дней накатившая слабость оказалась полезной. Если, разумеется, особо рьяно не таращиться на Стива, но с этим он должен справиться. А вот как быть с остальным? Пусть Баки ни на что не надеялся, но тем не менее показываться в таком виде перед Стивом не хотел: заморенный, исхудавший, в уродливых жёлто-фиолетовых кровоподтёках… Даже у него самого отражение вызывало тоскливую брезгливость. – Чего ты там копаешься? – Стив снова возник перед Баки, намереваясь помочь ему раздеться. Баки инстинктивно подавил предсмертный сип и каким-то чудом не навернулся с лавочки: полотенца на Стиве не было. – Я сам! – взвизгнул Баки. – Ты… ты же уже мылся! – Продрог, – пожал плечами Стив. – Что-то я перестарался, на дворе не май месяц. Шах и мат. С чего Баки решил, что его оставят в покое после несостоявшегося обморока? Баки вскочил на ноги, а то с такого ракурса обзор открывался слишком заманчивый, и затравленно зыркнул в сторону выхода. Но давать заднюю было поздно, да и помыться ему действительно нужно. Он и не помнил, когда наслаждался тёплым душем. Точно ещё до плена. – Иди, грейся, – огрызнулся он, но с Роджерсом это, естественно, не сработало, тот продолжил выжидающе пялиться на Баки. Похоже, теория со свиданкой была неверной и никуда он не спешил, зараза. Баки немного помялся, но майку стянул и украдкой покосился на Стива: в ответном взгляде жалости не обнаружил, только нетерпение и что-то, что расшифровать не сумел. В отличие от него, «Энигма» у Роджерса функционировала. – По одной детали гардероба за раз? Мы так и до утра не управимся, – прокомментировал Стив. – Да иди ты… – Без тебя не уйду, – слишком серьёзно для шутливой перепалки откликнулся Роджерс. Дальше тянуть было и некуда, и незачем, спасения не предвиделось. Баки обречённо избавился от оставшейся одежды, и Стив сразу же его приобнял, увлекая в душевую. Как же неожиданно они поменялись ролями! Все силы Баки ушли на то, чтобы не обращать внимания и не трогать то, что ему никогда не будет принадлежать. Стив – такой родной и при этом бесконечно чужой… И такой … большой, кхм. Тусклой одинокой лампочки под потолком едва хватало, чтобы не влететь лбом в стену. Но ситуацию это ничуть не исправляло, образ обнажённого Стива запечатлелся у Баки на сетчатке, и он небезосновательно подозревал, что сия дразнящая фантазии картина отныне будет преследовать его до конца жизни. Стив и не догадывался, какие реакции у Баки вызывают в общем-то обыденные вещи в его исполнении. Пытаясь отрешиться от его обжигающих касаний, Баки облюбовал было тёмный уголок, где царил мягкий полумрак. Но Стив подтолкнул его под лейку душа прямо под источником света и шагнул за ним, отрезая пути к отступлению. – Бак, ты весь ледяной, тебе необходимо согреться! – он встревоженно сдвинул брови и покрутил вентиль, настраивая температуру. Струя потекла тоненькая, но лучше, чем ничего. – Я сам в состоянии помыться! Свали! – засуетился Баки. – Экономим горячую воду, – рассеянно пояснил Стив. Пока Баки подыскивал необидный синоним к фразе «Иди нахуй», а то ему такими темпами как раз холодный душ и потребуется, Стив выкинул очередной фортель: энергично провёл по его спине и плечам, разминая мышцы и разгоняя кровь, а потом и вовсе подтянул его к себе. То ли Баки успел конкретно озябнуть, то ли от Стива шёл жар, как от печки. И этот человек минуту назад жаловался, что замёрз?! – Стив, да что ты творишь? – голос почти не хрипел. Баки мог собой гордиться, он и не вздрогнул, хоть и на секунду выпал из реальности – даже психовать уже не получалось. – Помогаю, у тебя ослаблен иммунитет, вдруг заболеешь, – безмятежно отозвался Стив и определённо вознамерился его добить: ещё крепче прижался к Баки, потянувшись за тоненьким кусочком мыла на полочке. – А теперь закрой глаза. Баки зажмурился. Стив бережными движениями массировал ему голову, взбивая пену погуще, что с дешёвым казённым мылом было нетривиальной задачей. Баки разомлел в тепле, растворяясь в его прикосновениях и чувстве безопасности, что ой как давно его не посещало. Но счастье длилось недолго, нельзя было терять бдительность, и тело не преминуло об этом напомнить. Почуяв неладное, Баки приоткрыл глаза, рискуя попаданием в них мыла, и посмотрел вниз. Блять! Член медленно поднимался. Самоуважение стремительно падало. Баки обрадовался, что за время плена волосы не особо отросли, иначе не то что стояк, он бы кончить успел, а это объяснить было бы сложнее. Пальцы у Стива были поистине волшебные, какие-то предварительные ласки, ей-богу! А Роджерс тем временем запрокинул его голову, споласкивая короткие вьющиеся прядки, и Баки на мгновение подумал, что сладкая экзекуция завершилась, но как бы не так, Стив продолжил это натуральное издевательство. Мыло неторопливо ползло по коже, но Баки ощущал только крупную ладонь, и отчаянно сжимал зубы, гася непристойные идеи о том, где и мыло, и ладонь пригодились бы сильнее, и совсем не мечтая о том, как Стив скользнёт ниже и… И тут палево сделалось вопиюще однозначным, поэтому Баки шагнул вперёд, стараясь слиться со стеной и чуть повернулся, загораживая локтем выпирающие части тела. – Стой смирно. Если опять поплохеет, скажи сразу, – строго скомандовал Стив, плавно спускаясь к талии. Шокированный Баки с изумлением понял, что намыливанием спины тот ограничиваться не собирается, и из-за этого всё тайное вот-вот станет явным. «Мне уже плохо», – едва не проскулил Баки, а затем представил, как Стив берёт его на руки, как невесту, а у него между ног торчит… Господи, за что ему настолько живое воображение? Нет, Барнс, кончай пороть горячку! Всё как-то зашло слишком далеко, что Стив себе возомнил?! Он же не железный! Так нельзя! Баки ошпарило мыслью, что Стив ещё и перед сном объявит, что у Баки постель холодная, залезет к нему, сграбастает в свои медвежьи объятия, такой сильный, такой желанный, такой…. Член бесстыдно дёрнуло, а Баки аж повело. Рука Стива тотчас легла на низ его живота, удерживая прямо. Другого места не нашёл?! – Всё, всё, хорош! – Баки рванул было прочь от навязчивого Стива с его непрошенной заботой и поближе к полотенцу, им хоть прикрыться можно. Но Роджерс легко его перехватил и притиснул к себе. Да что за херня?! – Куда? Ты же весь в пене, – невозмутимо спросил Роджерс, словно ничего не выходило из рамок обыденности. Их поза спокойствию отнюдь не способствовала. – Пусти, – прохрипел Баки, судорожно выдумывая более-менее адекватное оправдание своему поведению – шатает от слабости, но на лучшего друга у него встаёт как по расписанию. Свести всё к последствиям экспериментальных препаратов, которыми его нацисты по уши накачивали? Тогда Стив пинками погонит на обследование, а там быстро поймут, что к чему. Дальше – увольнение с голубым билетом, а там и психушка с электричеством замаячит на горизонте… – Да брось, Бак, с кем не бывает. О ком-то вспоминал? Вот! Наплести с три короба о знакомых девчонках, и подозрения уйдут сами собой. Как назло, из бьющихся в панике извилин улетучились все имена, с горем пополам удалось наскрести лишь два, полковник Филлипс явно был не к месту, поэтому... – О красотке Картер. Только произнеся это вслух, Баки сообразил, что ляпнул. Да ё-моё, надо было полковника назвать! Любой мужик после такого обязан съездить конкуренту по морде! Молодец, Барнс, доказал, что всегда есть куда пасть, даже если кажется, что уже достиг дна! Баки съёжился в ожидании заслуженных пиздюлей, но Роджерс вновь удивил: – Попробуй ещё раз, – наклонившись к самому уху, прошептал Стив. Позвоночник прошило дрожью, и больше трепыхаться Баки не мог. Пойман с поличным. – Давно догадался? – капитулировал Баки. – Я тебя знаю как свои пять пальцев и насквозь вижу твои ужимки. Просто убедился в своих выводах. Пиздец. – Слушай, Стив, это ничего между нами не меняет, ты не должен был увидеть. Давай забудем, я не буду мозолить тебе глаза и куда-нибудь переведусь… – Баки, не неси чушь, – сурово отрезал Стив, усилив хватку, и как-то порывисто вдохнул, как будто хотел что-то добавить, но никак не мог правильно сформулировать. Его слова прошлись по Баки отбойным молотком. Он не надеялся на взаимность, нет, ни миг, но в глубине души предполагал в Стиве побольше чуткости и тактичности. А потом снизошло понимание. Стиву ведь, скорее всего, противно, но он продолжает к нему прикасаться. И… да, в принципе, это было объятие. И раз обе руки у него заняты, значит, в поясницу Баки приятной твёрдостью упирается кое-что другое из обновлённого организма Роджерса. – Так заткни меня, – провокационно проворковал Баки и недвусмысленно о него потёрся, обмирая от ужаса, что ошибся. И только спустя пару минут, плавясь от губ Стива на своих собственных и от того, как уверенно он сжимал его член, Баки окончательно растаял. Не ошибся. – Боже, ну, о чём ты думал, когда сюда шёл, – Стив горячо выдохнул Баки в шею. – О том, найдётся ли лишняя кровать, – чистосердечно признался Баки. – Кровать – это сейчас вот вообще не лишнее, – сказал Стив и игриво усмехнулся.