Любимый песик

      – Как ты себя чувствуешь, Денджи? С рукой порядок?       Глупый вопрос. Даже если нет, это бы не имело значения. Спрашивает ведь она.       Он просто кивает, поджав губы. Когда она говорит таким тоном, мозги плавятся. Это нечестный прием. Она встретила его на лестнице. Вышла из кабинета, чтобы поприветствовать. Она дышит, и ее грудь колышется в такт. Это нечестный прием.       Она ведет его за собой, а он не удосуживается спросить, зачем. Даже краем сознания не думает об этом, пока они не доходят до двери, и Макима не распахивает ее перед ним. Только тогда шестеренки начинают двигаться.       Денджи отшатывается от двери к противоположной стене коридора, таращась внутрь так, будто демона там увидел. Но там не демон, а всего лишь Аки. Без одежды, на коленях посреди кабинета, с черной повязкой на глазах и какой-то палкой в зубах. Как собака. Денджи переводит взгляд на Макиму. Зачем она ему это показывает? Что она вообще ему показывает?       – Заходи, Денджи, – коротко командует она. Голос у нее мягкий, как и всегда. И как и всегда он не может ему сопротивляться. Но и заставить себя сдвинуться с места тоже.       Ему бы в пору расхохотаться. У нее связанный Хаякава голышом прямо перед рабочим столом. Это явно не та сцена, которую он хотел бы видеть, но он точно будет припоминать ему это всю оставшуюся жизнь. Он не смеется. И медленно отлепляется от стены, делая несколько неуверенных шагов к кабинету. Макима кладет тонкую теплую ладонь ему на плечо, стоит ему поравняться с ней. Тогда он понимает, что уже не повернет назад.       Дверь кабинета закрывается с тихим щелчком. Макима остается позади, а Денджи как полный придурок пялится на голого мужика. Он все не может взять в толк, какого хрена Аки так спокойно сидит? Он явно слышал, что кто-то пришел. Явно слышал, кто. И ему нормально?       – Вы с Пауэр самовольно покинули свою зону. Устроили погром. Напугали людей, – спокойно перечисляет Макима, медленно выходя из-за спины Денджи и направляясь к своему столу. – Плюс ко всему, мы получили жалобу. На тебя, Денджи. «…сказал, что ему похер на мою жизнь, и кинул меня в демона вместе с машиной».       Последнюю фразу Макима явно читает, небрежно подобрав со стола лист бумаги. Денджи выглядит еще более смятенным. Она решила его отчитать? Вот так? Пока Аки тут… чем он занят, блять, вообще?       – С Пауэр мы разберемся позже. Все-таки она – отдельный случай. А вот вы двое… – невозмутимо продолжает Макима. И Денджи рад уже хотя бы тому, что она упомянула Аки. Он уже начал думать, что сошел с ума, и эта нелепость ему просто чудится. – Раздевайся, Денджи.       Кажется, лицо Денджи меняет несколько цветов за пару секунд. Разде… что? Как бы ему ни хотелось продолжать смотреть только на нее, взгляд сам по себе скользит по фигуре Аки. Он здесь по той же причине? Из-за его провала?       – Нет, Макима, погоди, я…       – Чш-ш, – она обрывает его неуверенные оправдания, поднося палец к губам. И даже в такой до ужаса странной ситуации Денджи не может не подумать о том, как же грациозно у нее это выходит. – Мне не нужна собака, которая говорит мне нет, помнишь?       Листок бумаги, по видимому с жалобой, ложится обратно на стол, а Макима обходит его с другой стороны и встает рядом с Аки. Денджи отчетливо видит, как тот напрягается и вытягивается по струнке еще старательнее. Макима аккуратно укладывает ладонь на его волосы. Денджи не двигается, не способный отвести взгляд.       – Спасибо, Аки. Очень любезно с твоей стороны, что подержал, – с мягкой улыбкой говорит Макима, перехватывая прут, который тот все это время сжимал в зубах. Аки, заполучив хотя бы толику свободы, только наскоро облизывает губы и закрывает рот. Денджи смотрит на это со смесью отвращения, удивления и… и все-таки перед ним Макима. – Как думаешь, сколько?       – Сто, – отвечает Аки еще до того, как Денджи успевает задуматься о том, что она имеет в виду. Макима явно одобрительно гладит его по голове. Внутри Денджи завязывается тугой узел ревности, почти вытесняющий страх и смятение.       – А для Денджи? – уточняет она. Денджи хмурится, так и не разобравшись, о чем вообще идет речь. На этот раз Аки явно медлит с ответом.       – Он… убил Нетопыря в одиночку. Спас Пауэр. И не допустил жертв среди гражданских. Может…       – Вот как, – прерывает его Макима, задумчиво растягивая слова. Кончик прута упирается ей в щеку. Денджи смотрит на это, раскрыв рот. Его не хватает даже на то, чтобы побеспокоиться о том, что они вообще-то говорят о нем. – Не думала, что вы так быстро поладите, чтобы ты начал его выгораживать.       Аки ей не отвечает, только поджимая губы. А вот Денджи бы поспорил. Хрена с два они поладили. Только не с этим занудой. Но ситуация как-то не слишком располагает к спору. Денджи начинает думать, что если он не будет отсвечивать, Макима забудет про свой приказ.       – Хорошо. Я подумаю. Вставай, – командует Макима, и на секунду в голове Денджи проносится надежда, что на этом странное представление закончится. Аки поднимается почти сразу после ее слов, оттолкнувшись от пола коленями – руки, связанные за спиной, пока никто не бросился развязывать.       Оказывается, пока Аки сидел, было куда лучше. Денджи хотя бы не видел ничего лишнего. А теперь он кривится и торопится отвернуться. И Макима вспоминает про него:       – Денджи. Это все из-за тебя. Не смей отводить взгляд. И раздевайся. Ненавижу повторяться, – ее голос все такой же обманчиво ласковый. И Денджи все также не может ему противиться. По крайней мере, он сразу поворачивается обратно, хоть там и ждет не самое приятное зрелище. Он начинал новую жизнь не для того, чтобы глазеть на голых мужиков. Но рядом стоит Макима и выжидающе смотрит на него. И руки сами тянутся к галстуку.       Под ее пристальным взглядом он снимает рубашку и, не дождавшись никаких перемен в ее взгляде, опускает руки к ремню на брюках. Она ждет. Ждет до самого последнего момента, пока в сторону не летят трусы, а Денджи остается стоять, стыдливо прикрываясь руками.       – Молодец, – тепло улыбается она. – Носки можешь оставить. Тут немного прохладно.       А затем она снова возвращает свое внимание к Аки. А ведь ему даже не прикрыться. Честно говоря, Денджи начинает ему немного сочувствовать.       – Давай вот сюда, – мягко направляет она его, спустив руку с волос на шею. Она помогает ему развернуться. И аккуратно ведет к столу. – Вот здесь. Да, хорошо. Теперь ложись.       И в то же мгновение Аки опускается грудью на стол. Будто бы ее слова в его голове совершенно не проходят никакой фильтр, а сразу превращаются в нервные импульсы. Что ж, а Денджи теперь приходится пялиться на мужскую задницу. Он корчит недовольную мину, но не отводит взгляда. Макима же запретила.       – Ты сказал сто, Аки. Считай, – говорит Макима, прежде чем почти сразу замахнуться и ударить прутом прямо поперек подставленной задницы. От свиста и громкого щелчка в конце Денджи чуть жмурится. И секундой позже слышит ровное один от Аки. Как он и думал, прут почти сразу оставляет за собой яркую красную отметину, невозможно выделяющуюся на бледной коже.       Подождите, сто? Это Аки сам предложил? У них тут игрища такие? У Денджи возникло бы еще больше вопросов, если бы хоть одна мысль в его голове приходила хоть к какому-то логическому завершению, а не рассеивалась с каждым новым хлестким звуком.       Денджи не сомневался в силе Макимы – почему-то – хотя и не видел ее в бою. И сейчас, глядя на то, с какой легкостью ей даются довольно сильные удары, явно кое-где рассекающие кожу, ему вообще-то самому немножко хочется упасть на колени.       Макима молчит, и Денджи остается только слушать голос Аки. К двадцатому удару у него сбивается дыхание. Он перестает звучать так спокойно и ровно. Денджи не может отвести взгляда от взмахов красивой тонкой руки, оставляющей свежие кровоподтеки каждый новый раз. На тридцать четвертом Денджи слышит первый сдавленный стон, а на сороковом Макима делает паузу.       И только в этот момент Денджи осознает, с каким напряжением следил за происходящим. Он буквально выдыхает вместе с Аки. А Макима оставляет прут лежать на его спине и проводит ладонью по исполосованной вздувшейся коже. Аки снова коротко и тихо скулит, но Макиму это вроде как совершенно не заботит. Куда подевалась ее мягкость? Она пачкает руки в крови и щипается, только бередя свежие ранки. И ее светлый образ в голове Денджи начинает слегка пошатываться.       Естественно, это не смертельно. И естественно, это можно пережить. Но стоит Денджи один раз задуматься о том, насколько наверное унизительно это все для Аки – он ведь знает, что я здесь, знает, что смотрю – как он уже не может перестать об этом думать.       Непохоже, что он больной и ему это нравится. В какой-то момент, Денджи даже ловит себя на том, что пытается разглядеть его хер и оценить на предмет стояка. У него не получается, и самому себе хочется врезать уже хотя бы за попытку. Тогда какого хрена он назвал такое число? И почему вступился за Денджи? Совсем придурок что ли?       Когда Макима снова берется за прут, Денджи раздумывает о том, как бы он себя чувствовал на месте Аки. На своем ему отвратительно, конечно. Но если бы с ним была Макима. Да, лупила бы его розгой, но гладила бы в перерывах. Может, было бы не так уж и плохо? Конечно, при условии, что в комнате бы никого кроме них двоих больше не было. Нет уж, светить задницей перед Аки ему бы точно не хотелось.       За раздумьями он пропускает следующие десять ударов. Обратно в реальность его выбрасывает вместе с тихим убаюкивающим голосом Макимы. Она за это время, кажется, даже ничуть не напряглась.              – Молодец. Хорошо справляешься, Аки, – Макима снова зарывается пальцами в его волосы и гладит по голове. Денджи думает, что сто было шуткой. И что ему тоже хочется ее руку у себя в волосах. Но она говорит: – Переворачивайся.       И ее голос заставляет обоих замереть. Денджи в смятении, а Аки в явной нерешительности. Его система передачи голоса Макимы напрямую в мозг дала сбой? Сжатые кулаки и напряженно перекатывающиеся под кожей мышцы на спине выдают его с головой. Денджи не знает, чего ждать, но реакция Аки ему подсказывает, что ничего хорошего.       – Что такое? Хочешь мне что-то сказать? – обеспокоенно спрашивает Макима, и черт возьми, Денджи ведь ей верит. До сих пор ведется на голосок. А вот Аки только мотает головой и сползает со стола. Денджи видит, как его ноги подгибаются, и Макима легко поддерживает его, помогая развернуться. Вид чужого члена уже не смущает. Не в такой ситуации.       Макима помогает ему усесться истерзанной задницей на стол, и Аки откидывается теперь на спину. Наверное, стол – не самое подходящее для этого место. Наверное, ерзать по нему выпоротой задницей – не очень приятно. Наверное, думать об этом сейчас странно. Денджи ловит каждое их движение.       – Раздвинь ноги. Вот так, – снова командует Макима, но голос по-прежнему ни капли не командный. И Денджи почти слышит хруст, с которым что-то ломается в голове Аки, когда он с маленькой заминкой все-таки ее слушается.       Такого обзора за вечер еще не было, но Денджи это уже мало волнует. Больше его интересует, что она вообще собралась делать. Ее прут мягко ложится на внутреннюю сторону правого бедра и несколько раз скользит вверх-вниз. Она будто бы предупреждает, но по Аки видно, что он знает и без того.       Замах. Новая красная полоса. Аки изгибается дугой, выпуская воздух из легких с тихим задушенным звуком. Пятьдесят один.       Серьезно? Еще пятьдесят вот таких? Денджи не знает, но может предположить – да хотя бы по такой реакции – что это куда, куда хуже. Но ему остается только смотреть. Смотреть на то, как с каждым ударом у Аки все сильнее дрожат ноги в безуспешных попытках сомкнуться. Он себе не позволяет. Наверное, Денджи не смог бы так послушно лежать. Зато теперь у него не остается сомнений по поводу того, тащится ли Аки на самом деле от такого – нихуя у него не стоит. Очень хорошо заметно, да.       Семьдесят три. Семьдесят четыре. Семьдесят пять. Еще удар, Аки всхлипывает со странным звуком и все-таки перекатывается набок, закрываясь. Наверняка рефлекторно. Макима не может требовать от него отключить инстинкты. Но она требует.       Плечи у него трясутся – то ли от дрожи, то ли от беззвучных рыданий. Его лица Денджи не видно, да и глаза все равно под повязкой. Ему уже тошно на это смотреть. Да, ему не особо нравился этот засранец, но это уже… перебор, что ли. Ладно, пнуть пару раз по яйцам, но сколько это уже длится? Сколько прошло времени?       – Аки, я не расслышала последний номер. Ты сбился? Напомнить, где остановился? – участливо спрашивает Макима, будто бы ни в чем не бывало. Будто не довела взрослого мужика до истерики. Плевать уже Денджи хотел на ревность. Пусть уж лучше и дальше не вспоминает про него.       Аки берет себя в руки уже через пару секунд:       – Да. Прошу меня простить, – говорит он, но по голосу нихрена не скажешь, что все в порядке. Денджи видит, каких усилий ему стоит вернуться в прежнюю позу.       – Конечно. Ничего страшного. Ты остановился на шестидесяти пяти.       Что? Десятку скинула! Это типа наказание в наказании или что? Денджи почти открывает рот, чтобы возмутиться. Зачем-то же он здесь нужен. Но Макима замахивается снова, а Аки послушно отвечает – шестьдесят шесть.       Больные. Они оба все-таки отбитые наглухо. Один только вопрос – какого хрена Денджи тут забыл?       Больше Аки себе не позволяет таких оплошностей. Слишком дорого обходятся. Коленки у него трясутся, но так и не смыкаются. А Макима все бьет и бьет. Денджи уже сам давно бы со счета сбился, если бы не Аки. На девяностом он воет в голос, а на девяносто пятом Макима снова останавливается. И Денджи уже не ведется. Не верит, что в ней есть хоть капля жалости. А Аки, наверное, такими вопросами и вовсе не задается – только пользуется передышкой и тяжело и неровно дышит. Может, он уже и вовсе забыл про то, что они тут не вдвоем. Кто его знает, что в башке творится после такого. Макима снова гладит его по свежим рубцам, и тот трясется от этого только сильнее. А потом она на пару мгновений наклоняется, чтобы подуть на воспаленную взбухшую кожу. И Денджи снова вспоминает все. И ревность. И одержимость. И даже желание быть на месте Аки. Поразительно, но кажется, Макима не может сделать ничего, что бы оттолкнуло Денджи достаточно сильно.       – Ты молодец, Аки. Последние пять. Ты же справишься, правда? – заботливо интересуется она, поднимаясь, а у Денджи перед глазами еще долго будет стоять картинка, где ее голова между его ног. Отврат. Аки конечно же ей кивает.       Денджи не ждет от этих пяти последних ничего особенного. Но в доли секунды перед ударом понимает, что все совсем не так. У Аки глаза завязаны, но Денджи-то видит, что Макима целится не по бедрам. Она целится посередине.       В следующее мгновение комната заполняется криком. Впервые настоящим, истошным воплем. Денджи и сам ошарашенно отступает на шаг назад, хотя казалось бы, знакомая ему тактика. Параллели проводить не хочется.       – Чш-ш, тише, Аки, тише, – принимается успокаивать его Макима. Такого завершения Аки явно не ждал. – Ты справишься. Считай.       Ну и требования у нее, конечно. Могла бы хотя бы с этими хреновыми цифрами от него отъебаться. И закончить все поскорее. Но нет, она ждет, когда Аки перестанет орать и придет в себя. И он, блять, считает.       Сумасшедший дом. Еще четыре. И она явно не собирается делать поблажек. Денджи все-таки отворачивается – все равно Макима слишком увлечена, чтобы следить за ним. Только вот от звуков никуда не денешься. Эти четыре растягиваются на бесконечно долгое количество времени, потому что она каждый раз неизменно добивается от него, чтобы он считал. И заветное сто, выдохнутое совсем уж безжизненным тоном, будто бы скидывает какой-то груз с плеч самого Денджи. Он возвращает глаза на эту парочку. Макима наконец откладывает свою чертову палку. И тянется к повязке на лице Аки.       Денджи на секунду пугается. Ему до смерти не хочется встречаться с ним глазами. Будет же еще хуже. Только вот самому Аки наверняка сейчас не до этого. Ему и ноги-то не сдвинуть, судя по всему. Да и руки связаны. Все-таки Денджи ему не завидует, это уж точно. По крайней мере, до того момента, пока ладонь Макимы не ложится на чужие яйца, ласково их поглаживая и успокаивая.       Лица Аки Денджи все еще не видит – его башка безвольно свисает с другого края стола. Зато он прекрасно видит все, что делает Макима. И он снова остро чувствует себя совершенно лишним. Нет, это не значит, что он готов уступить Макиму. Это значит, что этого всего вообще не должно происходить.       – Аки, скажи мне, – снова мягко начинает Макима, не переставая наминать в пальцах его яйца. Денджи наблюдает за ними в полглаза. Аки с трудом поднимает голову, чтобы поймать с ней зрительный контакт. А заодно и с Денджи – по чистой случайности. – Как думаешь, этого достаточно, чтобы загладить твою вину?       Денджи может поклясться, что никогда не видел у Аки такого выражения лица. Будто бы Макиму он боится сильнее любых демонов. Это вопрос с подвохом, нетрудно догадаться. На него нельзя ответить да, иначе она бы не спросила.       – Нет, – вот он и отвечает единственный оставшийся вариант. Денджи почти уверен, что слышит одобрение в ее неопределенном хм.       – Мне вот кажется, что Денджи мало что понял, – задумчиво продолжает она, на секунду обернувшись. Денджи сглатывает, понимая, что про него все же вспомнили. – Ты, конечно, поступил благородно, защитив его, но будет неправильно совсем не пригласить его поучаствовать. Как считаешь?       Аки молчит пару секунд, все-таки снова бросая на Денджи короткий расфокусированный взгляд. А после будто бы машинально отвечает:       – Да.       Эта их пародия на диалог начинает Денджи напрягать. И не зря, потому что через пару секунд Макима оборачивается на него.       – Иди сюда, Денджи, – зовет она, мягко улыбаясь. Сюда – это куда? С тобой, между ног к Аки? Он бы, пожалуй, воздержался. Но ее просьба, как и всегда, не просьба. И он идет, жалко сжимая руками свое самое драгоценное. То, что Аки у себя сегодня не сберег. Он останавливается на достаточном расстоянии, но Макима подходит к нему и лично подводит ближе, держа за плечи.       Он и правда занимает ее место. Аки старается отвернуться и спрятать лицо. Его колени снова дергаются в тщетной попытке свестись вместе. Но больше ничего не происходит.       – Тебе нравится? – шепчет она ему в самое ухо. Денджи сглатывает. Ему нравится ее шепот. Ему нравится, что она сзади и так близко. Ему нравится ощущать, как ее грудь прижимается к его спине. Но о чем она спрашивает? Нравятся ли ему эти волдыри и кровоподтеки на чужой коже? Или нравится ли ему Аки?       О, нет, определенно нет.       – Не то чтобы… – мнется он, растягивая губы в неловкой защитной усмешке.       – Денджи, я хочу, чтобы ты закончил вместо меня, – совершенно проигнорировав его ответ, продолжает Макима. Ее руки все также лежат на его плечах, периодически чуть сжимаясь и поглаживая. Денджи определенно снова нихрена не понимает.       – Но ты же… закончила? Сто уже было, – слабо возражает он, пытаясь скосить на нее глаза. Макима только тихо смеется. И возникает уже у другого уха Денджи:       – Видишь ли, Аки привык, что в конце наказаний его хорошенько трахают. А иначе, какой в этом вообще смысл? – она смеется громче, а Денджи переводит ошарашенный взгляд на Аки. О, он не выглядит как человек, который к привык к чему-то такому. Скорее, как человек, который вот-вот разрыдается. Но он не двигается с места, будто бы приклеенный.       – Я… нет, Макима, это не… – это его первый раз! Он не собирается отдавать его Аки, блять! Это должна была быть Макима. Ему самому уже хочется разрыдаться. Что вообще происходит?       Она обрывает его легким щелчком пальцев по носу. И это почему-то работает.       – Что я говорила по поводу этого слова, Денджи? – разочарованно доносится откуда-то из-за спины. Денджи пытается развернуться. Но ее руки снова обвивают его. – Это мое условие. Или у тебя не стоит..?       Последнюю фразу она говорит таким тоном, что Денджи помимо собственной воли уже готов доказать ей обратное. Да еще и ее пальцы спускаются по бокам, накрывая ладони Денджи, в которых он все еще сжимал все свое хозяйство. О, если она проберется внутрь, будет плохо. Или хорошо. Денджи уже ничего не понимает.       Может, само присутствие Макимы, можно будет засчитать? На Аки же можно попробовать не обращать внимания? Денджи пытается уговорить себя, потому что абсолютно точно не знает, как ей отказать. И перед ним на столе – лучшее доказательство того, что отказать ей невозможно.       Интересно, что Аки вообще думает про эту ее идею? Может, стоит поговорить об этичности? Это не злоупотребление служебным положением с ее стороны? Аки вообще ничего не думает, судя по отсутствующему выражению лица. Он бы, наверное, с удовольствием вырубился бы прямо сейчас. Впрочем, Денджи тоже.       Макима тем временем незаметно для него самого распутывает кокон из его пальцев. И Денджи чувствует, как вокруг его члена впервые смыкается чья-то рука. Не его. Женская. Как оказалось, это уже можно считать за везение. Макима всего пару раз скользит вдоль ствола – и член уже не спрячешь обратно в руки. Она одобрительно хмыкает над его плечом. А потом пропадает. Без нее становится холодно и одиноко.       – Можешь смотреть на меня, если хочешь. Если вдруг возникнут проблемы в процессе, – сообщает она, откуда-то сбоку, Денджи крутит головой и видит, как она возвращается за свой стол. Ее аккуратные красивые пальцы мягко поднимают голову Аки и укладывают ее себе на… грудь!? То есть Денджи тут трахать мужскую задницу, пока этот засранец будет нежиться в сиськах Макимы!?       Он согласен! Давайте переиграем! Пусть она его отстегает, сотню, да хоть двести раз, если потом даст также полежать, а не заставит делать всякие мерзости. Этот придурок еще и не выглядит ни капельки благодарным! Денджи бы куда лучше справился с его ролью.       Видимо, праведный гнев на его лице читается достаточно явно, чтобы Макима задумчиво наклонила голову вбок и впилась в него вопросительным взглядом.       – Что такое, Денджи? Я думала мы договорились, – снова притворно расстроенно тянет она. А потом достает что-то из ящика стола и протягивает Денджи. Он машинально забирает это из ее рук и рассматривает. Флакон со смазкой. Черт. Ни о чем он не договаривался. – Презервативов не будет. У меня аллергия на латекс.       Денджи уже решает даже не уточнять, как связана ее аллергия с задницей Аки. Все равно тут хуй разберешься. Он предпринимает последнюю отчаянную попытку.       – Я не знаю, как трахать мужиков, – сообщает он, растерянно крутя в руках флакон. Макима тихо хихикает.       – О, ничего сложного. Также, как и женщин. В зад, разумеется, – отвечает она, и Денджи замечает тень отвращения, мелькнувшую на лице Аки. Лежит в сиськах еще и жалуется, посмотрите-ка на него. Это Денджи тут предстоит морально пострадать. И кажется, у него не остается ни одного шанса.       Он, вообще-то, и женщин тоже не знает, как…       Крышечка флакона отлетает куда-то в сторону. Денджи опускает взгляд. О Господи. Помимо того, что там член – а это заботит его сильнее всего – у Аки все ноги исполосованы в мясо. Со всех сторон. И с близкого расстояния Денджи может разглядеть под новыми вздувшимися полосами побелевшие старые.       Пиздец. Как его трогать то, вообще?       Трогать не хочется. Но он примерно понимает, для чего Макима дала ему смазку. На пальцах она ощущается липко и холодно. Денджи ей никогда не пользовался, и не стоило бы начинать. У девчонок же своя. Теплая. И явно не такая мерзкая. Интересно, а у Макимы сейчас..?       Денджи моментально краснеет, не позволяя себе закончить мысль даже в собственной голове. А вот член реагирует очень даже. И Макима тоже. Она тихо смеется, и Денджи поднимает на нее растерянный взгляд.       – Проникся, наконец? – спрашивает она. Издевается. Снова. Денджи насупливается, поджимая губы. Он бы объяснился. Она не так поняла. Но разве она станет слушать? – Можешь не тратить время на него. Сосредоточься на себе. Аки не будет против. Правда ведь, Аки?       Ее рука мягко скользит по подбородку Аки, вынуждая его еще сильнее запрокинуть голову. Денджи с завистью впивается взглядом в то, как груди Макимы расходятся в стороны. Аки снова безропотно отвечает, выдрессированным до автоматизма тоном: да. Даже вот нисколечки неудивительно.       Не то чтобы Денджи вообще собирался о нем дохуя переживать. Он все еще убежден, что его позиция куда более выгодная. Но выглядит Аки все еще паршиво. Денджи размазывает смазку с пальцев по члену и снова тормозит. За что тут взяться то вообще? Ноги у Аки мало того что в кровище, так еще и тощие, с торчащими костями и жесткими мышцами. Как и задница, в принципе. Берется Денджи за стол. И смотрит только на Макиму. А та в ответ не отводит от него своего открытого ясного взгляда. Наверное, если так пойдет, игнорировать прокладку между ними в виде Аки будет проще.       Денджи может поклясться, что видит, как Макима едва заметно ему кивает, и тело двигается само. Он подается вперед, а вместе с ним и Аки, всего на секунду отчаянно пытаясь избежать неизбежного. Пальцы Макимы гладят его по щеке. Он не разлепляет глаз, только посильнее зарываясь в ее грудь. Денджи сосредотачивается на том, как это, должно быть, ощущается, когда толкается вперед еще раз и на этот раз явно ощущает, как мышцы перед ним неподатливо расступаются.       Аки только тревожно хмурится, но молчит. Макима перебирает его волосы и беспорядочно гладит везде, куда только может дотянуться, не прикладывая особых усилий. Несправедливо, черт, как же это все несправедливо. Денджи хочется, чтобы она погладила и его. Он уже даже согласен быть всего лишь вторым. И неосознанно тянется ей навстречу. Тогда Аки корчит уже более красноречивую рожу и даже что-то скулит, явно напрашиваясь на похвалу. А Денджи до них двоих все равно не дотянуться. Но Макима хотя бы продолжает на него смотреть. И уже ради этого Денджи готов делать то, о чем она просит.       Но она не просит. Она приказывает:       – Двигайся, Денджи, – и он слушается. Бедра сами собой начинают толкаться вперед, заставляя Аки завозиться и пытаться отвернуться еще активнее. Денджи взглядом голодной псины впивается в то, как проминается мягкая грудь под чужим затылком. Он не думает о том, что происходит там внизу. Он сосредоточен на Макиме. На ее взгляде. На ее груди. Отвлечется – и все рухнет. Скорее бы все кончилось.       Костяшки пальцев до побеления сжимаются на столешнице. Пару раз по комнате разносятся липкие хлопки от соприкосновения кожи с кожей. Так Денджи старается не делать, все еще держа в голове, где-то на краю сознания, что там у Аки с бедрами. Он думает, что сойдет и так, пока Макима, все еще глядя прямо ему в глаза, не обрывает все его надежды:       – И вот так ты собирался трахать меня? – с очевидной насмешкой в голосе спрашивает она. Денджи от неожиданности даже останавливается. – Соберись уже. Это никуда не годится.       Она не говорит, чего конкретно от него хочет, а Денджи отчаянно не понимает, что не так. На несколько мгновений повисает тяжелая пауза. Да, представлениям Денджи о нормальном сексе это тоже не соответствует, но тут как бы не в нем основная проблема. Он все-таки опускает взгляд. Отцепляет пальцы от стола и, помедлив пару секунд, укладывает руки на бока Аки, к выпирающим тазовым косточкам. Что ж, он понятия не имеет, чего от него ждут, и действует по чистому наитию.       Одним сильным рывком он тянет Аки на себя, заставляя его голову выскользнуть из мягких объятий Макимы. Тот что-то сдавленно мычит, но это явно не слова, так что Денджи не слушает. Он толкается снова, на этот раз не заботясь о чужой пораненной коже. Вжимается бедрами в тощую мужскую задницу и смотрит на Макиму. В ее взгляде вспыхивают задорные огоньки, стоит Аки протяжно, но тихонько завыть.       Это оно, да? То, чего тебе хочется? Чтобы ему было больнее?       Плевать Денджи хотел на Аки. Переживет. Все равно тут самое страшное – хуй в заднице, и оно уже случилось. А уж какая там у него амплитуда – вопрос десятый. Но его злит то, как реагирует на это Макима. Ему кажется, что ее грудь начала вздыматься чуть чаще. А разок он даже замечает, как она быстро облизывает губы. Значит, вопли его ей нужны? А Денджи тут так, насрано? Удобное ходячее дилдо для развлечений со своим парнем.       Макима все равно двигается ближе, чтобы дотянуться до Аки. И гладит. Гладит-гладит-гладит, пока Денджи впивается ногтями ему в бедра, с усилием насаживая на себя. Хочется снова его выцарапать из ее рук. В голове уже заметно мутнеет. То ли от злости, то ли от возбуждения. В глазах плывет, но улыбка Макимы остается четкой. Денджи концентрируется на ней и, будто бы в замедленной съемке видит, как губы складываются в слова. Звук доносится позже:       – Молодец, Денджи.       Ее голос будто бы везде. Обволакивает Денджи со всех сторон. Он тянется к ней ближе, и она поддается, приподнимаясь со своего места. Ее губы оказываются все ближе и ближе, пока он не чувствует ее дыхание на собственном лице. Это и есть предел мечтаний. Макима настолько близко, что ее волосы щекочут нос.       – Кончи в него, – практически одними губами шепчет она, и Денджи уже от этого готов последовать ее словам, но после она его целует.       А ведь она не целовала Аки. Она поцеловала его. Денджи кажется, что он уже больше никогда не сможет вздохнуть – он замирает, напрягаясь всем телом, впиваясь пальцами в чужие бока, и ему до последнего не хочется, чтобы в глазах темнело и Макима исчезала. Он еще ни разу не кончал так, чтобы трясло и сил в ногах не оставалось совершенно. Он вообще много чего из сегодняшнего ни разу не делал.       В себя он приходит, навалившись на Аки всем телом и дыша так загнанно, будто пробежал марафон. Удивительно, что даже осознав всю отвратность своего положения, он не сразу находит в себе силы с него слезть. Макима уже снова сидит за своим столом, улыбаясь так, будто ничего и не было.       – Денджи, раз уж ты пришел в себя, будь так добр, встань с него. Руки перетянуты уже довольно долго, – первое, что она говорит ему, когда он встречается с ней глазами. Денджи завороженно кивает и сползает раньше, чем успевает обидеться на ее слова.       Член с противным чавканьем выскальзывает за ним вслед, и от этого почему-то становится невообразимо стыдно. Он не знает, куда себя деть, так и оставаясь стоять на нетвердых ногах возле стола. Он не будет смотреть. Не будет.       О, Господи, он посмотрел. Посмотрел на то, как собственная сперма, смешавшаяся со смазкой, тонкой струйкой вытекает на обожженные ударами ягодицы. Хрена с два он теперь когда-нибудь забудет это зрелище.       Аки все еще мелко дрожит и уже даже не пытается свести ноги вместе. Макима помогает ему подняться и сесть, принимаясь за узлы на его предплечьях. Денджи не хочет смотреть, но видит, каким взглядом смотрит на него Аки. Никаким. Его там будто бы вообще не осталось, за этой синей потемневшей радужкой. Он похож на потрепанную тряпичную куклу, безвольно мотаясь вслед за ладонями Макимы, которыми она растирает его руки.       Денджи, вообще-то, так и не понял, что сейчас произошло.       – Можешь одеваться, Денджи. Но задержись еще на несколько минут, заберешь Аки домой, – говорит Макима, снова роясь в ящике своего стола. Ага. Денджи уже совсем неинтересно, что она там ищет.       Он плетется к вороху своей одежды, оставленной на полу. В конце концов, это самый адекватный ее приказ за последнее время. Первым делом, копаясь в своих тряпках, Денджи выуживает галстук и обтирает об него перепачканный член. Все равно галстуки ему никогда не нравились. А потом принимается одеваться.       Все это время у него за спиной определенно происходило что-то. Он слышал судорожные вздохи Аки и временами даже едва различимый его скулеж. И он определенно не хочет оборачиваться и знать, что они там делают. Хватит с него на сегодня. Даже если Макима там… даже…       Нет, он все-таки не выдерживает. Любопытство напополам с ревностью снова пересиливают. Он оборачивается, но Макима всего лишь размазывает какую-то мазь по бедрам Аки, пока тот изо всех сил пытается заткнуть себе рот. Денджи почти успевает облегченно выдохнуть, когда пальцы Макимы также буднично и непринужденно проскальзывают внутрь. Аки чуть запрокидывает голову, еще сильнее сжимая собственные щеки рукой.       Да сколько можно уже? На секунду Денджи охватывает раздражение, но потом до него доходит, что пальцы Макимы сейчас в его сперме. Да, способ витиеватый, но результат… Это понимание снова чересчур нагружает мозг. Денджи понятия не имеет, что с ним делать.       Из нового витка размышлений его вытаскивает голос Аки:       – Необязательно так внимательно разглядывать. Приказа не было, – то ли хрипит, то ли сипит он. Но строит строгий вид, и эти его попытки выглядят почти жалко. Макима только коротко оборачивается к Денджи и тихо смеется.       – Больно надо, – огрызается он в ответ и снова утыкается взглядом в стену напротив. Все заканчивается окончательно минут через пять. Краем глаза Денджи видел, как Макима помогает Аки одеться. И повязывает галстук, потому что руки у того все еще трясутся, как у старика. А потом он пробует пройти пару шагов по кабинету, оценивая вообще свои возможности. И только сейчас Денджи впервые задумывается о том, как же нелогично выводить из строя своих же подчиненных. Что, если демон объявится где-нибудь прямо сейчас?       Хотя, зная этого, он и так побежит. Денджи за него не особо переживал и не планирует начинать. Он только дожидается его у входа, и уже берется за ручку, чтобы выйти отсюда и хоть сколько-нибудь осмыслить происходящее, но Макима останавливает:       – Мальчики! – Денджи оборачивается первым, но она все равно дожидается, пока Аки тоже обратит на нее взгляд. И тогда с совершенно счастливой улыбкой она сообщает: – Я очень рада, что вы сработались.       Денджи смотрит на нее с недоумением, а потом скашивает глаза на Аки, чтобы подглядеть правильную реакцию. А тот снова застывает, будто призрака увидел. Но едва совладав с собой, тут же сгибается в поклоне, придерживая пиджак, висящий на одном плече. Без особого энтузиазма Денджи повторяет за ним, и только тогда дверь этого чертового кабинета захлопывается за ними.       По коридору плетутся ужасно медленно. Денджи решает, что будет уж совсем невежливо уходить далеко вперед, а Аки… ну, с ним ясно все, в принципе. В какой-то момент он и вовсе останавливается, привалившись плечом к стене коридора. И выцепляет из кармана пиджака извечную пачку сигарет.       Денджи молча пристраивается рядом. Интересно, а Макима думала о том, как им теперь вместе жить? В глаза друг другу смотреть?       – Эй, слушай, – не слишком уверенно начинает он. И даже не знает, что хочет сказать. Спросить, какого хера вообще произошло? Или извиниться, за то, что ему башню снесло в процессе?       Аки обрывает его взмахом ладони, подкуривая в тишине и долго затягиваясь дымом.       – Понял теперь? – усмехается он, вынимая наконец сигарету изо рта и разглядывая ее в своих руках, будто не видит по сто раз на дню то же самое. – Скольких вас бы она ни притаскивала с помоек, я все равно остаюсь ее любимым песиком.       По тону его голоса совершенно нельзя понять эмоций. Но вот последние слова вырываются из него с каким-то диким отчаянием, так, что Денджи сразу понимает – это он не хвастается. Посылом его слов была не его близость к Макиме. Таких, как я, было много. Почему-то такое признание кажется слишком откровенным, даже в контексте того, что между ними только что произошло. Хотя, только в этом контексте и можно понять, что он вообще имел в виду. Аки снова кривит рот в улыбке. Нервной и дрожащей.       – Ты можешь попробовать занять мое место. Только сначала подумай, надо ли оно тебе, – заключает Аки, выпуская наконец дым из легких. Денджи абсолютно не представляет, что ему со всем этим делать. Он просто остается рядом, пока Аки не втянет в себя сигарету до фильтра. Да уж, подумать ему придется.