Хроники иных параллелей

До звонка осталось 7 минут 43...42...41.. . Небольшое помещение, соединяющее столовую и длинный учебный коридор, всё больше заполнялось юными голосами, вследствие чего маленькая машинка-транслейватор, надетая на ухо, не разбирала, какие реплики переводить и просто вещала всё подряд механическим голосом. Оконное стекло, ещё не оттаевшее после февральских морозов, приятно холодило кожу. Взгляд, со стороны внимательно рассматривающий тающие сугробы, на самом деле бороздил просторы сознания. Из-за обильного потока мыслей все остальные звуки смешались в кашу. Единственной связующей с реальностью ниточкой было время. Девочка изредка украдкой поглядывала на часы. Минуты ожидания тянуться долго, неумолкающие голоса заглушают тиканье часов и нервное постукивание детского пальца о стекло. До звонка осталась минута, однако она сидела так, словно не планировала слезать с подоконника. Основная масса детей уже разошлась, вместе с ними ушёл и гул, оставив за собой непривычную тишину. Теперь секунды шли не только быстро, но и громко, и каждая отдавалась волной непонятной дрожжи. Пора было бежать. 3... .2... .1... . звонок Школа-пансион для юных часовщиков находилась в забытой Временем глуши, среди высоких сосен и вековых кедров. Это было серое, П-образное здание высотой в четыре этажа. Первые два отводились под администрацию, учебные классы, лазарет и столовую. На третьем– комнаты студентов, а на четвёртом жили преподаватели и персонал. Зачасованная изгородь ограничивала здание и небольшую площадь внутреннего двора от леса. Попасть на территорию пансиона можно было через центральные ворота. Занятия велись пять дней в неделю, с 8.30 и до обеда. Если того требовала ситуация, с учеником дополнительно занимались в его свободное время. Распорядок дня был чёткий: всё по часам. Звонки давали с точностью до секунды, а за опаздания обычно наказывали. Учитель истории часодейства в этом плане был достаточно снисходительным, однако всё зависело от его настроения. Когда девочка вошла в класс, урок уже шёл полным ходом: историк читал лекцию, кто-то что-то записывал. Несколько пар детских глаз обратили на неё взгляд и снова приковались к доске. Поймав кивок учителя–единственное доказательство, что на неё обратили внимание– она тихо села за последнюю парту. Или, вернее будет сказать, легла и закрыла глаза, краем уха прислушиваясь к рассказу об Эфларусе. Добрый часовщик, само Время! жил тысячу лет назад, создал целую планету... –Учитель, а.. можете, пожалуйста, рассказать об этом подробнее,– лекцию историка прервал детский голос. Это был тот самый мальчишка, про которого нелья было точно сказать, действительно ли ему это интересно или он просто подлизывается. А может, и то, и другое... Историк ответал на просьбу ученика и постепенно тема урока уходила в совершенно другое русло. Теперь учитель вёл пламенный рассказ о часовых войнах, Астрогоре и уничтожении Эфлары. Занятие тянулось долго, ещё дольше, когда лежишь на парте с закрытыми глазами. Сквозь дремоту слышались отдельные фразы: "...с тех пор прошло 70 лет...часовщики бежали на... уже позже... новая часовая война за свободу...". К концу урока бордрое состояниле сохраняли далеко не все. Половина детей, так же как и она, лежали на парте. Некоторые усердно делали вид, что не засыпают. Сам же учитель вываливл бурный поток немного сложной для понимания информации тем единственным, кто всё ещё его слушал. Звонок в коридоре стал для всех настоящим благословением. Со всех сторон послвшался немой, полный облегчения вздох. Ученики медленно выползали из-за своих парт и рекой текли к двери в коридор. "Сейчас 'окно', а потом... механика, две математики и спортивный час. Поскорей бы этот день закончился...". Сердце стучало в такт тихим, неспешным шагам. Последний год её жизни пронеёсся слижком быстро, безпощадно переворошив всё. Вереницы тусклых и однообразных дней, проведённых в пансионе, проносились мимо глаз и, не смотря на их невзрачность, внутри всё натягивалось в нерном ожидании чего-то. Она слышала, как многие с ликованием в голосе говорили о приближающимся конце учебного года. До неё эта радость тоже доходила, но стремительно разбивалась о тревожные мысли, смешиваясь с тоской по дому. Всего пару месяцев назад ей перестали приходить письма от дядюшки. Всякий раз, когда она спрашивала почту, воспитательницы лишь пожимали плечами, мол, это всё, ничего более не приходило. –Когда это закончится..?– тихо прошептала она, уставившись в высокий потолок своей комнаты. –Что?– Её соседка (девушку звали Натали), собирающаяся на ночные уроки часодейста, посмотрела на неё через плечо и, не получив ответа, повернулась обратно, продолжая плести себе косу. Ещё один день прошёл без проишествий, то есть быстро и однотипно. Девочка закрыла глаза и накинула одеяло до подбородка, пытаясь уснуть. Её воображение придумывало различные картинки, людей, животных. После чего всё это искажалось до невозможности, и она открывала глаза, немного ворочалась, снова закрывала, воображение работало, и всё начиналось по новой, пока она не проваливалась в сон. Постепенно её дыхание стало ровнее и глубже, сердцебиение замедлилось, а верхнее и нижнее веки прилипли друг к другу. Очнулась она так же внезапно как и провалилась в сон. Перед глазами стоял высокий потолок, только уже не тот, что девочка видела до сна. С удивлением она обнаружина одеяла на ней нет, и подушка куда то исчезла из под её головы. Проведя кочиками пальцев по поверхности, на которой она лежала, девочка обнаружила бархатную обивку дивана, вместо привычной ей хлопковой простыни. Она медленно села, свесив свои детские ножки, кончики пальцев коснулись мягкого ковра. Комната была практически полностью погружена во мрак, только через открытый настежь балкон лился холодный тусклый свет. Постепенно её глаза привыкли к темноте, появились очертания массивного стола, захламлённого разными предметами, стульев, камина у противопложной стены. Всё выглядело так, словно хозяин комнаты вышел на пять минут перекурить, оставив всё, как есть, и скоро вернётся. Девочка медленно пошла в сторону балкончика, подрагивая от холода. За искуссно выполненой перегородкой простиралось тёмное бесконечное пространство. Источником слабого света оказалось довольно большое полуразрушенное небесное тело, похожее на потухшее солнце. Вокруг этой сферы, словно множество спутников, плавали большие куски камня и земли, осколки каких-то строений и просто всякий хлам. Лёгкий ветер колышал её волосы и подол пижамы, посылая по телу табун мурашек. Отчего-то конечности резко перестали ощущаться, это чувство быстро передалось всему остальному телу. Дыхание и сердцебиение замедлились, девочка запаниковала и резко открыла глаза, вырвавшись из оков сна. Она моргнула пару раз, удивившись необычайной лёгкости, а может даже невесомости. Девочка легко качнулась в воздухе, не осознавая, что её душа висит отдельно от тела, после чего вдруг снова ощутила собственный вес и материальность. Она проснулась в своей комнате, медленно осознавая, что только что произошло. Случай был не единственный, после такого медсестра обычно осматривала её, а потом давала ей тёплое какао и несколько ложек малинивого варенья, чтобы успокоить. Перспектива этого была слижком соблазнительной, чтобы так просто отказаться. Даже запрет на хождение ночью по школе не был помехой. Ночью коридоры становились другими, тёмными и таинтсвенными. Воздух словно слегка потрескивался от напряжения, а тиканье часов слышалось намного лучше. Собравшись с мыслями, девочка открыла дверь и ступила во мрак. Под немое подрагивание свечей она спустилась на второй этаж, бросая на стены такие же дрожащие тени. Перед глазами встал длинный мрачный коридор, на другом конце которого была заветная дверь в медпункт. Неожиданно между тиканьем часов послышались другие звуки: чёткий и ритмичный стук каблучков по лестнице. "Ой." Надо было скрыться побыстрее, прежде чем её поймают за хождение в столь поздний час. В панике ноги сами понесли её дальше по коридору к массивным дверям библиотеки. Она всегда была открыта, однако сейчас дверь, как на зло, не пускала её внутрь. "Вот чёрт..." Шаги приближались, вот-вот и кто-то из воспитательниц, а может и хуже, завернёт за угол и увидит её. "Ну же, откройся,"– что-то щёлкнуло, девочка ещё раз дёрнула за ручку и чуть не упала вперёд– дверь бесшумно поддалась, пуская её в библиотеку. Здесь было чуть светлее, чем к коридоре, и намного более пыльно. Сперва она даже не заметила, что находится здесь не одна. Чужое бормотание заставило её замереть и затаить дыхание. Там, рядом с большим стрельчатым окном стоял мужчина, лет тридцати, не меньше. Тёмные волосы слегка зачёсаны назад; острые скулы, прямой нос; жилет сшит точно по фигуре. Заметив девочку, он резко захлопнул свой часолист и обернулся. Пронзительный взгляд его карих глаз словно пригвоздил девочку к месту, где она стояла. Спустя долгие несколько секунд мужчина, наконец, произнёс: –Кажется, ты оказалась не в то время не в том месте.. Ей стало как-то не по себе, по спине пробежал холодок. Краем глаза она заметила, как в его руку скользнула стрела. Мужчина сделал шаг вперёд. – Извините, я.. я только хотела взять книгу..– пробормотала она себе под нос. –Конечно, иди..– его тон не предвещал ничего хорошего. Незнакомец смотрел на неё со спокойствием хищника, поджидающего жертву в засаде. Девочка неуверенно подошла к близжайшей полке. Её взгляд нервно метался по корешкам книг, всё это было учебной литературой. В конце концов, она взяла какую-то случайную, чьё содержание, судя по названию, было за гранью её понимания. Таким же неуверенным шагом она пошла обратно к двери, крепко сжимая книгу в руках и краем глаза посматривая на него, стараясь не выпустить его из поля зрения. Уже на полпути к выходу, девочка уловила какое-то движение и обернулась. Сердце замерло: мужчина направил на неё стрелу. Именно в этот момент она почувствовала, что не может ни пошевелиться, ни отвести взгляд, как бы сильно не хотела. Её время остановилось. Единственное, что жило– её сознание. Самое ужасное было видеть, как он подошёл, чувствовать, как чужая рука легли на макушку. А потом перед глазами встала сцена, как она только вошла в библиотеку пару минут назад– свезжайшие воспоминания. Это проигрывалось несколько раз, а потом всё перенеслось в прошлое. Она смотрела на себя, идущую задом наперёд в обратной перемотке. С каждой секундой время летело назад всё быстрее. Воспоминания прошедших дней, недели, месяца проносились перед глазами, пока вдруг резко не остановились на одном моменте. Это был её первый день в пансионе. Дядюшка наклонился к ней, ободряюще приобнимая за плечи, шепча на ухо: "Не волнуйся, Акико. Я вернусь за тобой, как только смогу. Это ради твоей же безопасности. Мы не могли тебя там оставить...". Это был сентябрь прошлого года. Они стояли одни в холле на первом этаже. Все остальные дети уже попрощались со своими родными и пошли заселяться в комнаты. Цвета у воспоминания несколько потускнели, словно в них подмешали оттенок этих серых каменных стен. Между тем, незнакомец всё ещё был рядом, стоял и внимательно наблюдал, словно стервятник. Он залез к ней в голову, в её воспоминания. Он прокручивал их по несколько раз и поворачивал вспять. Всё самое ценное в один момент оказалось в чужих руках, в то время как девочка не могла даже пошевелиться. Мужчина взмахнул стрелой и всё вокруг завертелось. Из этого водоворота воспоминаний слышались отдельные фразы и выделялись размытые образы, пока в один момент всё не остановилось. Лента памяти отмоталась на две недели ранее. Она хорошо помнила этот момент. Яркие солнечные лучи редко прорывались сквозь листья деревьев. Они с дядюшкой шли по вымощенной камнем тропе среди кленовой рощи. Алые листья слегка колышал ветер, откуда-то издалека доносилось пение птиц, в траве стрекотали кузнечики. Всего на пару шагов позади них шли двое телохранителей– двухметровые войны, облачёные с ног до головы в доспех. Их длинные мечи висели почти перпендикулярно туловищу. Она видела много таких: одинаковых, сильных, молчаливых, закованных в металл, под которым было буквально ничего. Лишь пара красных огней горело в прорезях шлема там, где должны были быть глаза. Они прошли ещё немного, а потом один из войнов вышел вперед . Одним молниеносным движением он достал катану из ножен, рассёк ей воздух и спрятал обратно. Меч прорезал сразу ипространство, и время, образовав дыру в иное место. На той стороне виднелась уже другая тропинка и другая роща. Не кленово-алая, а изумрудная; там, плотно прижавшись друг к другу рос бамбук, длинный и незгибаемый. Дорога там была прямее, и виделся её конец. Акико оглянулась назад, сжимая в правой руке свой чемодан. С того расстояния, где они стояли, ещё можно было увидеть стены семейного поместья и развивающеся знамёна клана. Девочка долго не могла оторвать от него взгляд, готовая растянуть этот момент на вечность. Телохранители терпеливо ждали, а дядюшка почти нервно посматривал на наручные часы. В конце концов она почувствовала лёгкое потягивание за рукав своей рубашки: "Пойдём.." Акико неохотно отвернулась, проглотив смятение вперемешку с толикой печали, и шагнула вперёд в портал вместе с дядей. Воздух вокруг них немного изменился, дыра закрылась, она больше не оглядывалась назад. На этом и заканчивалось воспоминание. Незнакомец какое-то время просто стоял, глядя на замеревшую картину перед собой, а потом вновь хотел было отмотать воспоминания ещё дальше в прошлое, но что-то ему не дало. Как будто кто-то закрыл доступ к дальнейшей информации. Пока Акико обездвиженнл стояла там, незнакомец снова перевёл ленту воспоминаний на настоящее: библиотека, дрожащие свечи, мужчина у окна, разговаривающий с кем-то в часолисте. Он остановил воспоминание ровно на том моменте, когда девочка практически ввалилась в библиотеку. Его стрела коснулась собственного образа в её памяти и всё вдруг начало рушиться, оставляя лишь пустоту. Воспоминание меркло, тлело под действием эфера забвения. Она лишь, замерев, наблюдала, пока сама не утонула в пустоте... Утро следующего дня встретило её ярким белым светом, лившимся из окна. Погода, как всегда, облачная, с лёгким туманом. Такой же туман был и в её мыслях, когда она пыталась понять, был ли её ночное хождение по коридорам реальностью или сном. Воспоминания обрывались на моменте, как девочка открыла массивную дверь. "Это был сон,"– мысленно вынесла вердикт Акико, заправляя кровать. И всё же, когда она видела того самого мужчину в течение дня, шестое чувство подсказывало ей держаться от него подальше.