Хроники ЛЕГЕНД

***

      Маленькая съёмная квартира в относительно центре города, дышала предпраздничной суетой. На кухонном столе теснились пара немытых кружек и ваза с мандаринами, чей аромат перемешивался с запахом небольшой живой ёлочки, стоявшей в углу. Гирлянды, которую так и не успели повесить на окно, валялись на стойке, возле вазы. В прихожей стояли две пары ботинок, а на кровати в маленькой спальне, лежала небольшая дорожная сумка.       Цунаде решительно закидывала в сумку сменное бельё, свитера, штаны и косметичку, двигаясь с комнаты в ванную и обратно, параллельно причитая: — Джирайя, если мы планируем стать полноценной семьёй, ты должен, нет, ты просто обязан познакомиться с моей, — она на секунду замерла, прищурив глаза. — Или ты меня не любишь?       Пошла манипуляция, но тут по другому нельзя. — Люблю! — уверенно отозвался мужчина. Он сидел на краю дивана, нервно переплетая пальцы. — Но... не рановато ли для знакомства?       Цунаде замерла с парой запасных носков в руках и медленно выглянула из спальни в кухню-гостинную изогнув бровь. — Четыре года вроде встречаемся, — сухо напомнила блондинка. — Не надоело как тихушники жить? Тем более Новый год. Я уже обещала им... Но без тебя никуда не поеду, а это будет уже на твоей совести.       Джирайя посмотрел на неё, потом на сумку, потом на окно, за которым кружились крупные хлопья снега. Представив, как Цунаде будет сидеть здесь весь праздник с недовольным видом из-за него, он тяжко вздохнул. Не хотелось бы встречать новый год в ссоре с любимой девушкой, и ещё и на диване. Против любви и совести не попрёшь. — М-да, — выдохнул мужчина, поднимаясь с дивана и направляясь в спальню. — Иду я, иду. — Вот и отлично! — Цунаде тут же просияла, и вся её напускная суровость испарилась, сменившись торжествующим блеском в глазах. Она ловко впихнула носки в боковой карман сумки и звонко чмокнула Джирайю в щеку. — Поверь, это будет весело. Дедушка вообще душка, он и мухи не обидит.       Джирайя, натягивая свой самый любимый свитшот, лишь скептически хмыкнул. "Душка" Хаширама Сенджу, по рассказам, был человеком, который в свои шестьдесят восемь мог перепить половину своих знакомых. "Во что я вляпался?"

***

      Дорога за город заняла больше времени, чем они планировали. Но когда машина наконец притормозила у двухэтажного частного дома, Джирайя почувствовал, как сердце уходит куда-то в район пяток.       Дом Сенджу выглядел внушительно, но уютно. Два этажа, гирлянды на фасаде, аккуратный дворик, расчищенные от снега дорожки, в окнах горел мягкий, тусклый свет, создавая ощущение сказки. Только вот Джирайе сейчас было не до сказок. — Выдыхай, — шепнула Цунаде, толкая калитку. — Они не кусаются.       Когда они поднялись на крыльцо, Цунаде поправила свой воротник и Джирайи, и нажала кнопку звонка. Ладони мужчины, сжимавшие ручки пакета и сумки вспотели так, что казалось что с них капает. Через минуты две, на пороге стоял подросток. На шее болтались беспроводные наушники, сам одет в темно-зелёное худи и черные спортивки с накладным карманом на бедре. — О! Опа... — на лице Наваки отразился чистейший шок. Он перевел взгляд с сестры на высокого, плечистого мужчину с белыми волосами, который мялся за спиной Цунаде с огромным пакетом подарков. В глазах парня читалось полное непонимание: сестра приехала с каким-то ноунеймом. — Здрасьте, — наконец выдавил он, отступая на шаг назад. — Привет, малышня! — Цунаде, в отличие от своего спутника, светилась от счастья. Привычным жестом потрепала брата по волосам, игнорируя протестующее ворчание, и, мёртвой хваткой вцепившись в рукав пуховика Джирайи, потянула его внутрь. — Как у вас тепло! — воскликнула она, затаскивая онемевшего от страха мужчину в прихожую.       Из глубины дома донесся раскатистый, бодрый мужской голос: — Наваки, кто там? Цуна приехала? — Да! — вместо брата ответила женщина. — Идите сюда! — Них... чего себе. Сестренка, ты всё-таки нашла кого-то, кто тебя терпит? Мужик, моё почтение. Тебе медаль положена. — Наваки! — прикрикнула Цунаде.       Метров пять впереди, в проёме слева появился высокий, широкоплечий мужчина в домашнем кардигане, с копной темных волос, тронутых сединой. Хаширама Сенджу вглядывался в гостей, а следом за ним появилась Мито - воплощение грации и строгости, чьи огненно-рыжие волосы, собранные в аккуратный пучок, казались самым ярким пятном в комнате.       В холле воцарилась неловкая пауза, которой Джирайя боялся больше всего. Хаширама медленно перевел взгляд с внучки на застывший "сюрприз". — Та-ак... — протянул Хаширама, потирая щёку кончиком пальца. — Радость моя, ты не говорила, что привезешь... гостя. — Бабушка, дедушка, Наваки это Джирайя, — Цунаде подтолкнула своего спутника вперед, причем сделала это с такой силой, что тот едва не споткнулся о коврик. — Мой парень. Мы вместе уже четыре года.       У Мито дрогнула бровь. Она сложила руки на груди, и этот жест был красноречивее любого слова. — Четыре года? — повторила спокойным, голосом Сенджу от которого у Джирайи по спине пробежал холодок. — Мы думали, ты всё это время живешь с подругой... Какая скрытность. И не стыдно, юная леди?       Цунаде недовольно поджала губы, скосив взгляд в сторону. Опять морали вычитывать будут... — Ну чего ты, дорогая? — Хаширама попытался сгладить углы. — Это даже лучше, чем подруга. Скажи?       Он сгреб ладонь Джирайи в свою огромную руку и так энергично её тряхнул, что у парня клацнули зубы. — Я... очень рад знакомству, — выдавил из себя беловолосый, стараясь не выронить пакет с дорогим вином и конфетами. — Простите за внезапность. Это вам... вот.       Он протянул два пакета, и Мито, приняв их, едва заметно смягчилась. — Проходите, не стойте в дверях, — распорядилась женщина, окинув парня оценивающим взглядом с ног до головы. — Сюрприз, конечно, удался. Наваки, помоги гостю с вещами.       Пацанёнок, всё ещё пребывающий в легком ступоре, не переставая рассматривать Джирайю так, будто тот был редким экспонатом в зоопарке, предложил свои услуги помощника. — Я сам... — пробормотал Джирайя, и выдохнул когда старшие скрылись в комнате. — Четыре года… — пробормотал парень, ведя гостя к лестнице. — Мужик, ты либо святой, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. — Наваки! — донеслось сзади грозное рычание Цунаде, от которого Джирайя невольно втянул голову в плечи. — Видишь? — Наваки заговорщицки подмигнул. — Добро пожаловать... Но не дрейфь, дед будет на твоей стороне, он сам под каблуком у бабули уже полвека.       Все трое поднялись наверх. — Вот, вам туда, — парень показал в сторону. — Без тебя знаю, — закатила глаза Цунаде, кивая Джирайе идти за ней. — Ты то знаешь, а вот мужик нет. — Иди гуляй, мальчик, — женщина открыла дверь в свою комнату, впуская беловолосого, и закрыла её прямо перед носом брата.       Когда они отстранились от всего мира, Джирайя облегчённо выдохнул, поставив сумку на пол у двери. — Всё хорошо? — забеспокоилась Сенджу, увидев как её парень слегка побледнел. — Всё замечательно...       Цунаде хмыкнула, осматриваясь. Комната, переделанная раз пять точно, всё ещё хранила уют: большая кровать, личная гардеробная, комод, стол, пара старых мягких игрушек на полках, фигурки и идеальный порядок, который поддерживала Мито. — Да брось! Дедушка немного переволновался. Наваки... ну, он просто Наваки. Ему семнадцать. Вспомни себя в его возрасте. У него в голове гормоны и видеоигры. Иди сюда, — она подошла к нему и ласково поправил его кофту и чуть пригладила волосы. — Ты отлично держишься. — Надеюсь, — пробормотал Джирайя, притягивая блондинку к себе за талию и утыкаясь носом в макушку. — Самое страшное впереди. — Не будь таким пессимистом. Не съедят они тебя. Да, зададут пару каверзных вопросов, по типу: "Почему так долго вместе, а знакомится пришли только сейчас?", "Кем работаешь?", и всякое такое. — Угу... Знаю я, чем заканчивается "всякое такое".       Цунаде не выдержала бубнежа и прикрыла его рот ладошкой. — Ну хватит. Давай лучше вещи разберём. А то там, — она кивнула на дверь. — подготовка будет длится долго.       Джирайя пожал плечами и кивнул, освобождаясь от рук женщины.       Через двадцать минут, вещи были разложены по полочкам. Всё было поделено пополам. Одежды взяли на два дня, ведь Цунаде хотелось чуть задержатся у родни. Джирайя то и дело прислушивался к звукам, доносившимся снизу. В этой комнате всё было пропитано "настоящей" Цунаде. Не той строгой женщиной, которую знали в городе, а той девочкой, что здесь росла. — Я сейчас понял, что до этого момента видел только верхушку айсберга, — тихо произнес мужчина, оглядываясь. — Ты здесь... совсем другая. — Другая? — Сенджу мягко улыбнулась. — Да нет. Всё та же ворчливая Цунаде, просто в других декорациях.       Джирайя присел на край кровати, которая отозвалась едва слышным шуршанием постельного белья. — Нет, правда, — мягко добавил, поднимая взгляд. — Я четыре года строил в голове образ твоей семьи как какого-то неприступного форта. А сейчас смотрю на твои старые игрушки, на этот комод с наклейками, которые ты явно пыталась отскоблить... И мне кажется, что я влюбился в тебя еще раз.       Цунаде, которая в этот момент возилась с зарядкой для телефона, удивилась. Она подошла к мужчине, втиснувшись между его коленей, и положила руки ему на плечи. — Наклейки содрал Наваки, — фыркнула женщина, но тут же смягчилась. — Слушай... Я знаю, что для тебя это стресс. Ты у меня одинокий волк, привык полагаться только на себя. Но я так хотела, чтобы они тебя увидели.       Цунаде наклонилась, прижимая Джирайю к себе. Он закрыл глаза, уткнувшись носом чуть ниже груди, вдыхая знакомый аромат.       Внезапно дверь распахнулась так, что чуть не слетела с петель. Милый момент двух влюблённых был прерван громким: — Ой! — Наваки прикрыл глаза ладонью. Джирайя тут же убрал ладони с бёдер Цунаде, поднимаясь на ноги. Что женщина, что мужчина покраснели. — Сколько раз я тебе говорила "стучись"? — Стучаться? В своём-то доме? — Наваки отнял ладонь от лица, хитро прищурился, явно не испытывая ни капли раскаяния и, облокотившись о дверной косяк, окинул парочку насмешливым взглядом. — Чего тебе? — процедила блондинка. — Поблагодарить пришёл. За подарок. Спасибо, дяденька, — подросток уважительно кивнул головой, обращаясь к Джирайе. — На здоровье, — беловолосый неловко кашлянул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Ещё чего хотел? — Бабушка просит чтобы ты спустилась и помогла ей. — Хорошо, сейчас, — выпроводив брата с комнаты, Цунаде посмотрела на мужчину, который лишь сглотнул. — Ты идёшь со мной.

***

      Когда пара спустилась, на кухне уже во всю кипела жизнь. Мито, облачённая в фартук, нарезала овощи для новогодних блюд, а Хаширама… Хаширама пытался незаметно стянуть кусочек ветчины с тарелки, за что тут же получил по рукам. — Хватит хапать. Подожди немного. — Ай! — воскликнул Хаширама, потирая ушибленную ладонь. — О, а вот и подкрепление! Джирайя, друг мой, оставим женщин с их кулинарией. Нам, мужчинам, нужно решить вопрос государственной важности. — Не забивай молодому человеку голову своими глупостями. Лучше помогите с посудой, — она указала на стопку праздничных фарфоровых тарелок. — Джирайя-кун, Вы ведь не боитесь ответственности, верно? — Никак нет, Мито-сама, — Джирайя тут же бросился выполнять поручение. Сенджу последовал за ним, перед этим чмокнув жену в щёку. — Ответственность - это хорошо, — шепнул Хаширама, когда они оказались вне зоны слышимости Мито. — Но ты её не слушай, она у нас главная. Главное вовремя соглашаться.       Расставляя тарелки на столе, Сенджу то и дело рассматривал гостя, замечая его нервозность. — Четыре года - срок большой, — неожиданно начал мужчина. — Я в этом возрасте уже... ну, в общем, Мито меня окрутила давно. Чем занимаешься в жизни, Джирайя, что так долго тянете? — Я работаю в сфере журналистики, Хаширама-сама. В основном фриланс и проектная деятельность. Мотаюсь по командировкам частенько. — И как тебе наша Цуна? — Хаширама вдруг понизил голос до заговорщицкого шепота, покосившись на кухню, где Мито и Цунаде о чем-то спорили. — Характер у неё, сам понимаешь... Вспыльчивая, азартная, если что не по ней - стол пополам. Но сердце золотое. — Она потрясающая. Честно говоря, я до сих пор не верю, что она меня терпит. — Золотые слова! — Хаширама с силой хлопнул его по плечу, и Джирайя едва не выронил тарелку. — Наш человек! Знаешь, у нас в семье принято... — Хаширама! — голос Мито из кухни прозвучал как гром среди ясного неба. — Оставь человека в покое и не смей предлагать ему пить раньше полуночи!       Старик виновато втянул голову в плечи и подмигнул гостю: — Глаза на затылке. Вот увидишь, через сорок лет у Цунаде будут такие же.       Джирайя криво усмехнулся, представив Цунаде через сорок лет. В том, что она сохранит свой "шарм", он ни на секунду не сомневался.       Вечер плавно перетекал в ту стадию, когда неловкость сменяется уютным домашним хаосом. Пока женщины на кухне завершали последние приготовления, Хаширама, вопреки строгому наказу жены, всё же умудрился затащить Джирайю в гостиную, чтобы показать свою гордость - огромную ель, украшенную игрушками, которые помнили еще детство родителей Цунаде и Наваки.       В этом доме, несмотря на внушительный статус семьи, пахло не пафосом, а хвоей и историей.       Когда часы начали отсчитывать последний час до нового года, всех позвали к столу. Мито сотворила чудо: стол ломился от традиционных блюд, перемешанных с современными закусками.       Поначалу беседа текла чинно. Мито расспрашивала Джирайю о его семье, которой, по сути, не было, и он честно признался, что рос сиротой, о его работе и о том, как он познакомился с её внучкой, ведь та ни в какую не хотела рассказывать.       Но настоящий неловкий момент, которого так боялся Джирайя, наступил позже. Когда шампанское было разлито по бокалам, а Хаширама вдруг стал серьезным. Он встал, откашлялся и посмотрел на Джирайю так, что тому захотелось стать невидимым. — Кхм-кхм! — Хаширама постучал вилкой по бокалу, призывая к тишине. — Семья… и наш новый друг.       Цунаде под столом крепко сжала ладонь Джирайи, и он не знал, то ли это знак поддержки, то ли она просто пытается удержать его на месте, чтобы он не сбежал. Глава семьи обвёл взглядом присутствующих, и на мгновение в глазах промелькнула та самая мудрость, которую обычно скрывала маска весёлого простака. — Этот год был... хорошим. Наваки снова вырос на целую голову и почти перестал называть меня "дедулей", что, конечно, удар по моему самолюбию. Мито всё так же прекрасна, и, признаться, я до сих пор не понимаю, как она терпит мои выходки и это, пожалуй, главное чудо каждого года. Мы жили, работали, спорили о том, какие яблоки купить. Обычная жизнь, правда?       Он сделал небольшую паузу, и в гостиной стало слышно только тиканье настенных часов. — Но под конец года судьба подкинула нам сюрприз, — Хаширама перевёл взгляд на Джирайю, и тот невольно выпрямил спину. — Знаете, я всегда думал, что Цунаде привезёт домой какого-нибудь чопорного профессора или зануду. А она привезла... тебя.       Мито деликатно кашлянула, а Цунаде напряглась, готовая в любой момент прервать деда, если тот ляпнет лишнее. Но Хаширама лишь тепло улыбнулся. — Я видел, как вы переглядываетесь. Видел, как она на тебя смотрит, когда ты не замечаешь. Цунаде всегда была для нас маленькой принцессой, но сегодня я вижу перед собой счастливую женщину. И за это, Джирайя, я готов простить тебе даже то, что ты не представился нам раньше. — Хаширама, ты затягиваешь, — мягко вставила Мито. — Скоро куранты. — Да-да, заканчиваю! — старик снова просиял. — Мой тост прост: за честность, за смелость и за то, чтобы в следующем году в этом доме было на одну тайну меньше, а на одного Сенджу - пусть и по призванию, а не по крови - больше. Нет я могу понаглеть и попросить правнука... Но не буду. Так уж и быть. Джирайя, добро пожаловать в наш дом. Пей, парень, тебе теперь от нас не отделаться!       Джирайя замер с бокалом в руке, чувствуя, как внутри всё перемешалось: облегчение, дикое смущение и странное, почти забытое чувство сопричастности к чему-то большому. Фраза про "правнука" заставила его поперхнуться, а Цунаде - густо покраснеть. — Дедушка! — воскликнула блондинка. — А что? — Хаширама невинно захлопал глазами. — Я просто озвучил желание! — Желание сейчас получит по лбу, — пообещала Мито, но сама при этом широко улыбалась.       В этот момент телевизор начал отбивать двенадцать ударов. В комнате стало шумно: Наваки вскочил в поисках хлопушки, Цунаде крепко прижалась к плечу Джирайи, а Хаширама начал громко считать удары. — С Новым годом! — в один голос закричали они, когда последний удар затих, а за окном небо расцветило вспышками фейерверков.       Наваки всё-таки бахнул хлопушкой. Золотистые искры конфетти медленно оседали на праздничный стол, запутываясь в волосах и падая в бокалы. — С Новым годом, — прошептала Цунаде прямо Джирайе в ухо, прежде чем потянуться за поцелуем.