Ногицунэ

Рассвет над полем битвы был неспокойным. Небо, обычно окрашенное в нежные оттенки розового и золотого, сегодня было багровым, словно кровоточащая рана. Воздух был густым и неподвижным, пропитанным запахом смерти и отчаяния. Вокруг простиралось море трупов шиноби. Их тела, искалеченные и обезображенные, лежали в неестественных позах, словно марионетки, чьи нити оборвались. Среди них, как бледные призраки, виднелись останки белых Зецу. Звенящая тишина окутывала поле битвы, нарушаемая лишь редким шелестом ветра, который, казалось, скорбел вместе с оставшимися в живых. В центре этого мрачного пейзажа зиял кратер, а на его дне покоилось тело богини. На краю кратера окутанные пылью и кровью, стояли три фигуры кажущиеся тенями на фоне восходящего солнца. Война закончилась победой с последним вздохом Кагуи, но жизнь в их собственных телах потихоньку увядала. Ноги Наруко уже не могли держать ее. Медленно оседая, она перевела взгляд на свою маленькую семью. Ее лицо, обычно лучистое и полное жизни, сейчас было серым от усталости и боли. Смотря на тела своих израненных близких, она осознала одно - цена этой победы была слишком высока. Оглушающую тишину прервал тихий разговор: – Наконец это закончилось, – прошептала Наруко, её голос звучал словно шелест сухих листьев. – Мы победили, – проговорил Саске, скорее утверждая, чем спрашивая. – Но какой ценой? – прохрипел Сакурай, и в его голосе звучала горечь. Лисица прикрыла глаза, и перед ней пронеслись лица знакомых, товарищей по оружию, которых они потерял в этой войне. Лица, полные надежды, страха и отчаяния. Теперь – лишь пепел и воспоминания. – Ценой каждой мертвой души, – ответила она, и в её голосе звучала невыносимая тяжесть. – Ценой нашей молодости, нашей жизни… По её лицу потекли беззвучные слезы. Сакурай попытался улыбнуться, в знак поддержки, но на его лице проступила лишь гримаса боли. Жизнь в его глазах потихоньку угасала. Рухнув на колени, он из последних сил, что остались в его теле, обнял самую младшую сестру. Его последние слова были шепотом о мире, который они так отчаянно пытались спасти. Подле них приземлился Саске, кладя голову на хрупкое плечо девушки. Умирать всегда страшно, но в кругу семьи все страхи развеиваются. Его глаза, последний раз взглянувшие на труп богини, как бы убеждаясь, что теперь все в безопасности, медленно закрылись. Его тело, измученное бесчисленными битвами, наконец сдалось. Он ушел тихо, оставив после себя лишь тень былой силы. Последней не стало Наруко, что упорно хваталась руками за своих братьев. Единственная девочка в их названной семье, она всегда была источником света и надежды. Но даже еë свет начал угасать. Она смотрела на тела своих друзей, на трупы врагов, на безжизненные тела Зецу. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с пылью и кровью. Она чувствовала, как жизнь покидает ее, как еë тело становится все слабее. Джинчурики подняла голову к небу, к багровому рассвету. Она знала, что еë время тоже пришло. Она победила, но победа была горькой. Она отдала все, что у нее было, чтобы спасти этот мир. И теперь, когда мир был спасен, она могла уйти. Багровый рассвет освещал поле битвы, где три жизни, погасли под его лучами. Война закончилась, но цена ее победы была выжжена на земле и в сердцах тех, кто остался. Ветер усилился, поднимая пыль и пепел. Он нес с собой шепот скорби, эхо потерянных жизней, и тихую песнь о мире, который был завоеван такой страшной ценой. На поле битвы, где еще недавно кипела ярость и отчаяние, теперь царила лишь опустошающая тишина, нарушаемая лишь плачем ветра.