Молчаливый сосед
14 ноября 2025 г., 15:34
Воздух был уже не майским, но ещё и не июльским. Пахло хвоей, что нагрело солнце, и пылью грунтовых дорог. К этому запаху примешивается сладковатый запах цветущих лип и дикого шиповника.
Дни были уже длинными, светлыми, практически белыми от яркого солнца. Свет пробивается сквозь частные кроны сосен, рисуя на земле солнечных зайчиков.
Вокруг был слышен гул: детские визги, громкие голоса вожатых, отдалённый скрип качелей с площадки.
Брюнет с некой опаской оглядывал незнакомые округи. Сказать, что выглядел он максимально растеряно – это не сказать ничего. Взгляд бегает, ища кого-то похожего, забитого, как он сам, но не находит. Все уже сбились в какие-то стайки, а даже если кто-то и стоял в одиночку, его это особо не парило, ведь очевидно, был тут не первый раз. Егор только-только успел перебраться в Москву, и ведь нет, родители не дали ему адекватно ознакомиться с новым городом, они при первой же возможности отправили его в какой-то пионерский лагерь, толком даже не изучив о нём ничего. Не то, чтоб Линч сильно протестовал, ведь он и в городе никого не знал, но некая неприязнь к идее присутствовала. А родители его не слушали вовсе, мол «побудешь на природе, не сахарный, не растаешь». Но всё же было в этом что-то хорошее, ведь с родителями у Егора были отношения, мягко сказать, не очень, и отдохнуть от религиозных идиотов, что считают собственное дитя около-сатанистом только из-за того, что он интересуется потусторонними вещами казалось весьма привлекательным.
Монотонное пение различных птиц, что небольшими группками сидели на ветвях деревьев на минуту успело погрузить парнишу в собственные мысли.
«А может стоило настоять на отказе от этой поездки? Я ведь никого здесь не зна–»
Этот же поток пришлось быстро оборвать, возвращаясь в реальный мир. Уж больно сильно они давили, что стоило делать, а что нет. Егор принял окончательное решение, находясь в полном адеквате. Навязчивые мысли всегда наседают, и не важно, сделал ты себе же лучше или хуже. Не поехал бы - так и раздумывал бы, что всё же стоило. Так всегда. Стоит отвлечься.
Он вновь оглядывается, выглядя очень потерянным. Зелёная листва кустов да деревьев словно окутывала его со всех сторон, закрывая любые щели, что могли бы вывести его на волю. Но давать заднюю поздно. Никто такую идею не поддержит. Нужно терпеть, выходить из зоны комфорта, ведь во взрослой жизни зоны комфорта уже не будет.
Чириканье птиц, галдёж людей вокруг, всё это больно давило, даже не с кем поговорить. Егор никогда не отличался общительностью, за всю жизнь у него было всего несколько друзей, сначала в садике, потом в школе и в старом дворе. Но он уехал, бросил всё, и теперь нужно начинать жизнь с чистого листа, пусть и не по своей воле. Линч всегда был замкнутым ребёнком, и подходил знакомиться лишь к таким же, как он. А здесь таких нет, все уже увлечённо общаются, с не притворной улыбкой жмут руки друг другу, с некой радостью от поездки произнося своё имя достаточно громко, дабы это услышал не только человек, с которым их руки сжаты меж собой. В этой ситуации он определённо чувствовал себя белой вороной. Гадким утёнком, сказку про которого сестра ещё в детстве читала брюнету перед сном.
Полный беспокойной надежды взгляд вдруг цепляется за шатена, что как-то выделялся из всей толпы. До этого очкарик смотрел на Линча, но как только их взгляды пересеклись, незнакомец его отводит, тщательно делая вид, что никакого интереса всего долю секунды назад и не существовало вовсе. Зеленоглазый осматривает его кратко, и теряя тот лучик надежды, который угас так же быстро, как и вспыхнул, отводит взгляд и сам.
«Ну точно найду кого-нибудь…А если и нет, проведу месяц в гордом одиночестве, Да! Не впервой уже.» - Утешал Линч сам себя мысленно.
Незнакомый очкарик, да и сам Линч, шли навстречу к громким крикам вожатых на плацу. Это была большая асфальтированная площадка с поблекшей от яркого солнца красной звездой в центре. Обычно рано утром асфальт ледяной, к обеду он раскаляется так, что плавится подошва, а к вечеру отдаёт накопленное тепло. Здесь стоят флагштоки, по утрам наверняка звучит горн, каждый раз заставляя всех морщиться от желания зарыться головой в подушку. Но сейчас же на плацу просто напросто собирали детей, чтоб рассовать тех по домикам. Стоял Егор чуть поодаль, то ли не желая, то ли опасаясь стоять впритык к толпе, что образовалась вокруг вожатых. Но всё же, какая-то атмосфера происходящего приятно грела душу, пусть и казался брюнет обделённым, в воздухе царило предчувствие, что эта смена останется незабываемой.
—Старший отряд, подойдите сюда! - послышался звонкий голос где-то рядом. Брюнет оглянулся и нашёл источник звука и место, к которому он должен был направиться изначально.
Не прошло и пятнадцати минут, как всех "старших" прогнали по комнатам. Взрослые корпуса находились по правую сторону от площади, так ещё и они делились на женские и мужские. Девочки – корпус слева, Мальчики – корпус справа.
Когда толпа чуть начала расходиться, напряжение возросло лишь от осознания, что неясно, с кем Егора поселят. Ведь, возможно, с этим человеком они не сдружатся, а ещё хуже, будут враждовать. Но утешало хотя б то, что с девчонкой его не поселят в любом случае, ведь это против правил, установленных лагерем. С отношениями в пионерлагерях было и будет всё строго.
Окончательно смирившись с происходящим, Линч, пусть и не последний, наконец шагает в сторону корпуса, где уже в каких-то комнатках, судя по звукам, царил полнейший хаос. Он идёт по полу пустому коридору, после, натыкаясь на нужную ему комнату, хватается за металлическую ручку, которая была покрыта приятной прохладой. И в самом корпусе было прохладно, была надежда, что так будет всегда, а не лишь ранним утром. Стараясь не мяться, он дёргает за ручку, распахивая дверь, что уже успела повидать многое, судя по её состоянию. Он уже готов встретиться взглядом с кем угодно. Да, он не ожидал увидеть перед собой того самого очкарика, но в лице не переменился, безразличным взглядом оценил обстановку, долго не рассматривая детали в виде той же облезлой штукатурки, и молча прошёл к свободной кровати.
Шатену, что в шоковом состоянии глядел на Егора, видимо стало стыдно, что он настолько удивился появлению знакомого лица, и тот поспешил отвернуться. Сделать вид, что ему так же плевать на эту ситуацию. Очкарик демонстративно повернулся к своему рюкзаку, начиная с грохотом вытаскивать оттуда вещи, давая понять, что территория занята и общение нежелательно.
Действия шатена Линчу казались до смеха показушными, и, быть честным, он время от времени мельком поглядывал на парнишу, что очень старался показать своё безразличие к соседу. Но было ясно – их взаимоотношения явно не закончатся на одном взгляде, учитывая, как они мешкают лишь при обычном пересечении.
***
Только успели они разложить свои вещи, всех детей созвали на «первый обед». Выходить на улицу было одновременно приятно, но в то же время и не очень. Ведь с одной стороны свежий воздух всегда приятнее, да и погода оставалась весьма прохладной, а с другой – солнце, уже не щадя никого, пекло в макушку, заставляя искать взглядом тенёк, которого, зачастую, вдоль тропинки и не было. Но стоило совсем немного пройти, и перед парнишей открылось здание столовой. Она же встретила небольшую кучку людей, ведь не все успели подойти высокими потолками, да ровно выложенной плиткой на полу. Пространства было в разы больше, чем в корпусе, с кухни доносился шум посуды. Все лениво побрели к окошку, через которое каждому выдавали поднос с его порцией. Простояв в небольшой очереди, зеленоглазый сел неподалёку от очкарика, продолжая иногда бросать на него краткие взгляды, но всё так же стараясь показывать максимальное безразличие к сложившейся ситуации. Честно, возникло ощущение, что столовая это не место для еды, а социальное чудовище, шумное и хаотичное. Воздух густой, влажный и насыщенный парами столовской кухни – запах вареной рыбы с луком, чрезмерно сладкого компота и подгоревшей каши. В помещении стоял животный гул, звон ложек о металлические миски, крики вожатых, что пытались навести порядок. дежурные с грохотом таскали по полу алюминиевые кастрюли. Линч занимает место где-то на краю общего стола. Положив локти на стол он чувствует, как его кожа липнет к холодному столу. Ну что за мерзость! Да и еда оставляет желать лучшего... На первое – рыбный суп, уха. От него идёт резкий, неприятный брюнету запах речной рыбы и лаврового листа. Зеленоглазый морщится, а брезгливость выходит на первый план. Егор ворошит ложкой в тарелке, разыскивая слишком подозрительные кусочки. Мутная жидкость, кусок рыбы с глазом, смотрящим в потолок, и плавающая зелень, которую парень искренно считал сорной травой. Он брезгливо отодвинул тарелку, предпочитая грызть сухую горбушку хлеба.***
Ближе к ночи отряды собрали на пионерскую свечку. Темно. Прохладно. Была тишина, нарушаемая только стрекотом цикад. Старший отряд сидит на брёвнах где-то на поляне, возле взрослых корпусов. В центре стоит свеча, которую сейчас вожатый будет пускать по кругу. Вокруг были приглушённые голоса, тихий смех девчонок, шелест листьев. Далекий гудок паровоза из-за леса. Линч сидит сгорбившись, втянув голову в плечи. Колючая ткань пионерского галстука то и дело задевает шею брюнета, на что тот хмурится. Егор с выражением главного страдальца в мире смотрит на огонёк свечи в руках вожатого. Он чувствует, что назойливый комар жужжит у уха, так и норовя покусать его целиком и полностью. —Давайте познакомимся поближе! Расскажите о себе: как зовут, откуда и что вы любите. - наконец объявляет вожатый, передавая свечу в руки первого попавшегося ребёнка. Полнейшая тьма вокруг, которую разрушал лишь слабый свет луны да свеча, что стоит окружённая старшим отрядом. Задача весьма простая – рассказать как зовут, откуда, и что любишь. С первыми двумя вполне себе никаких проблем и не было, но с последним… Егор попросту не знал, что говорить. Ведь скажет он правду – станет врагом всего отряда, а после и лагеря, ведь «мистика» это увлечение сатанистов, и никак она не может занимать обычного подростка. Сразу надумают, что сатане брюнет служит, дак ещё и в боженьку великого-да не верует. Сомневаться в этом было слишком глупо, очевидно, что после такого заявления он вряд ли сможет поговорить с кем-то, кто находится в своём уме, а тем более подружиться! На последнем вовсе можно было бы поставить жирный крест. Хотя, будь Линч честным, никто его из отряда особо не привлекал, все какие-то… с тараканами. Конечно, они есть в голове у каждого! Можно было бы воскликнуть, да только уж слишком не такими ребята были… Кроме одного. Того самого шатена, с которым они с первого дня пытаются игнорировать друг-друга настолько, насколько это вообще возможно. Послушал Егор то, что сказали несколько первых из круга, что сидели в начале, если считать по часовой стрелке от вожатого, а после ушёл в свои мысли. Очнулся только тогда, когда сбоку послышался голос, что рассказывал о себе. Такой громкий, и какой-то неприятный, что зеленоглазого аж передёрнуло. Не прошло и минуты, как свеча оказалась в его руках. Он заговорил, стараясь не затягивать, дабы не выглядеть совершенно неуверенным в себе, да замкнутым. —Ну... меня Егор зовут, недавно в Москву переехал. Что люблю не знаю... Собак, наверное. Он не пытался никак выдавить голос. Говорил в обычном тоне, весьма расслабленно, и даже как-то устало, пусть это и был только первый день. Собак он действительно любил, даже очень, вечно что-то утаскивал из дома, дабы втихую покормить дворняжек, что жили в его старом дворе. Бабки, что сидели у подъезда, вечно ругались – мол, не надо их кормить, а то ещё больше плодиться будут. А Линч не слушал, подкармливал из чистейшей жалости к блохастым, ведь собственной собаки у него никогда не было, и вряд ли будет до совершеннолетия как минимум. Когда свеча попала в руки шатена, брюнет начал сомневаться, стоит ли вообще пытаться познакомиться. —Джон, из Москвы. Люблю, когда не дергают лишний раз... Пусть этот очкарик и казался таким же отстранённым от общества человеком – думалось, что даже подобного себе он к себе не подпустит. Именно поэтому Егор решил отложить личное знакомство. Мало ли, сосед сам заговорит.***
Эта ночь и следующий день пролетели как один миг, и на удивление, так же спокойно, как и предыдущий. Все ребята записывались на различные кружки, которые они будут посещать ближайший месяц, а Егору и в голову не приходило, чем он мог бы в теории заниматься, из предоставленных ему вариантов. Ему откровенно нравилась журналистика, но, сколько он не перечитывал список, такого пункта не нашёл вовсе. Изначально Линч знал, что на спортивные кружки, что представляли из себя плавание, футбол и им подобные он не сунется. Поэтому нужно было выбирать из чего-то творческого. До вечера так в голову ничего и не пришло, слава богу, занятия начинались с четвёртого дня, именно поэтому с выбором детей сильно не торопили, на раздумья оставался ещё один полный день. Из привлекательных вариантов Егор лишь успел выделить для себя театральный и что-то связанное с книгами, оставалось лишь выбрать из этих двух. Минул момент, и вот, уже время отбоя. Но просто так ложиться спать не хотелось, крови требовалась хоть капля адреналина, что окончательно вымотает организм на этот день. Именно поэтому Егор провалялся в кровати, используя свои актёрские навыки до того момента, как все вожатые разбрелись по своим каморкам отдыхать. Тихонько Егор сполз с кровати, что обычно скрипела от одного лишь движения, но в этот раз он был предельно аккуратен. Поднявшись на ноги, взглянул на Джона, что, кажется, спал. Хоть полной уверенности и не было, оставалась надежда, что даже если это и не так, вопросов по поводу внезапного ночного подъёма не возникнет. Выскользнув из комнаты, брюнет выскочил на волю, тут же скрываясь за корпусами в той стороне, на которую не выходят ничьи окна, потому что лишние глаза в подобной ситуации нам не надобны. Оглядываясь по сторонам парень ощупывает карманы кофты, и, находя там сигареты, облегчённо вздыхает, не желая бегать туда-сюда по несколько раз, забывая что-либо. Ещё вчера он приметил хороший лаз на свободу, ведь нормального забора-то с заднего входа и не было, меж его прутьями образовалась немалая дыра, через которую легко пролезет любой вожатый, естественно, в адекватной форме, а не кусок жира. Егор крупным как раз-таки не был. Высокий, но в отличной форме, и в подобные места всегда легко протискивался. Любимое занятие любого подростка, естественно, пролазить на заброшку, которую пытались заколотить уже раз десять через единственную открытую форточку, что была полметра на полметра. За пределами островка света из горящих поленьев начинается иной мир – густой, бархатный и живой. Воздух стынет, наполняясь влажной прохладой, которая пробирается под одежду и заставляет инстинктивно закутаться в кофту. Легко преодолевая путь к свободе, прячась за кустами, наконец делает то, чего ждал очень долго. Достаёт из пачки одну сигарету, после нащупывая в другом кармане свою любимейшую зажигалку прикуривает, тут же жадно затягиваясь. Дым поступает в лёгкие, а душа прям ликует. И только успевает он докурить, тщательно затушив бычок, дабы не устроить здесь пожара и закидывая далеко в кусты, примечает не столь далеко от себя странный силуэт. Будто бы это был человек, но не совсем. Рост был критически высоким, метра два с половиной, если не больше, а если судить по силуэту, то голова словно не человеческая, а…какого-то животного? Не отрывая взгляда от фигуры, брюнет ощупывает очень нужный ему в данный момент карман в поисках зажигалки, дабы увидеть это нечто, пусть не во всей красе, но хотяб убедиться, что ему не показалось вовсе. Находя заветный предмет, он выставляет его перед собой. Небольшое пламя в момент освещает пространство, что его окружает, и….Егору не показалось, перед ним действительно стояло нечто.
