Однажды в канун Рождества

Вашингтон возвращался домой поздно - слишком поздно даже для кануна Рождества. На улице уже почти не было машин, только редкие снежинки плавно кружили в свете фонарей, а город дышал ровно и спокойно, как будто сам наконец позволил себе отдохнуть. Джеймс поднялся по ступеням, вставил ключ в замок и подумал, что тишина - лучший подарок, какой только можно было пожелать после безумного рабочего дня. Но дверь едва открылась, как его встретил взрыв света, звука и... блестящей мишуры. - Сюрприиииз! - раздался радостный вопль. Перед ним стоял Нью-Йорк ' в ярком свитере с оленьими рожками на капюшоне, гирлянда болталась у него через плечо, а на щеках блестели кусочки искусственного снега. - Нэйтен... - Вашингтон моргнул, оглядывая разгром: коробки с игрушками, какао, пролившееся на стол, и ёлку, стоящую как будто в результате ожесточённого спора с гравитацией. - Что… это? - Рождественское чудо, - бодро ответил Нью-Йорк, расставляя по полу свечи. - И немного кофеина. Я решил, что ты слишком серьёзен, чтобы встретить праздник без моего вмешательства. Он сунул Джеймсу в руки кружку с горячим какао, откуда торчала огромная зефирка. - Пей. И не смей говорить, что у тебя нет настроения. Вашингтон поставил кружку на стол и снял пальто. - Я не против твоего присутствия. Просто… предупреждать - хорошая традиция. - Традиции для скучных, - отмахнулся Нэйтен, - а я - воплощение веселья и городского хаоса! Он включил гирлянду, и комната тут же вспыхнула разноцветными огнями. - Видишь? Мгновенно уютно! Вашингтон скрестил руки. - Это нарушает все правила пожарной безопасности. - Ох, началось. - Нью-Йорк вздохнул театрально. - Ещё немного, и ты начнёшь составлять отчёт об уровне рождественской дисциплины! Он подскочил к ёлке и начал развешивать украшения, двигаясь так быстро, что казалось, он сам - часть гирлянды. - Помоги мне, Джеймс! - Я не планировал сегодня… - Планирование — твой враг! — перебил Нэйтен. - Просто доверься атмосфере! Вашингтон вздохнул, но подошёл. В итоге через пару минут они уже вместе украшали ёлку: Джеймс вешал шарики аккуратно, симметрично, а Нэйтен - как попало, но с искренним энтузиазмом. - Если продолжишь так, ёлка упадёт, - сказал Джеймс, глядя на один явно перегруженный участок веток. - Зато с душой! - Нью-Йорк улыбнулся и, не удержавшись, прикоснулся к его руке. - Ты, кстати, сегодня особенно серьёзен. Даже по твоим меркам. - Много работы. - У всех много работы. Но у всех ещё и жизнь есть. А у тебя, по-моему, только отчёты. Джеймс хотел возразить, но замер. В его доме действительно впервые за долгое время было по-настоящему тепло - не от батарей, а от смеха, света и живого присутствия. - И что ты предлагаешь? - тихо спросил он. Нэйтен подошёл ближе, держа в руках маленькую стеклянную звезду. - Перестать быть столицей хотя бы на один вечер. Просто быть Джеймсом. Он потянулся, повесил звезду наверх, но, потеряв равновесие, чуть не упал. Вашингтон успел подхватить его. - Осторожнее, - сказал он, но в голосе звучала улыбка. - Я жив! — отрапортовал Нью-Йорк, но не отстранился. - И, кажется, попал в зону твоего личного пространства. - Возможно, - мягко ответил Джеймс. - Но сегодня я не против. Нэйтен улыбнулся, и в этой улыбке уже не было привычной дерзости - только искренность и чуть-чуть тепла. Он коснулся рукой щеки Вашингтона - легко, почти неуверенно. - С Рождеством, Джеймс. - С Рождеством, Нэйтен, - тихо ответил тот. Снег за окном стал плотнее, будто мир решил замереть на мгновение. Они стояли посреди комнаты, где гирлянды переливались всеми цветами, ёлка кренилась на бок, а воздух был наполнен ароматом какао и смеха. И, может быть, именно так выглядел идеальный праздник - немного хаотичный, но живой, настоящий. Вашингтон посмотрел на Нэйтена и впервые за долгое время подумал, что, возможно, позволить хаосу войти в жизнь - не такое уж плохое решение.