Контакт

      Взрывы, выстрелы и гул мотора от морской посудины. Мы два бойца разных ЧВК, Ганс "Циркулярка" и я, Михаил "Барбер", стоим за коробом, чтоб не прилетело по нам от диких или от "чёрных". Это наш шанс. Шанс передать миру истинные деяния TerraGroup. Шанс остановить борьбу.

Это наш шанс выйти из Таркова. Живыми.

      Один из корабельных люков открылся и из внутрянки вышел выбритый налысо матрос. Заметив нас он грубым голосом окликнул:       — Эй, двое! Чё встали? Валить пора!       После его слов мы с немцем резко оживились. Я окрутил головой округу, так - на всякий. Никого не увидев я распорядился тормошить Ганса.       — Los-Los! Schnell, los geht's! Второго шанса не будет, Ганс! — чуть расторомошил я «USEC»-овца его родным языком и жестом показал «Живей, блять, хуле встал?!»       В общем, мы оба сорвались в сторону корабля, он оружие вскинул и порт кроет, спиной ко мне идёт, а я его на корабль затащу, коль цапнет.       — Ну чё, руки-ноги у вас на месте, а? Лучше во внутрь дуйте, а то прилетит шальная с порта. — оглядел нас парень и головой показал «Входите уже».       Мы же с Гансом особо и не были против. Сразу, чуть ли не с двух ног, забежали внутрь от того пиздеца снаружи, нашли комнатку со скамьями рядом со входом и разместились там.       Фух блять… Добежали всё-таки. Что не понос, то золотуха блять. То дикие с нихера по порту бахнут, то "негры" пожаловали… Надеюсь Керман нас не кинул. Сука, и из-за этой бюрократической "туалетки" от Терры столько людей легло? Что у "кепок", что у наших "берцов" могильник чуть ли не на гектар будет. Твари… Просто твари.       Солоноватый запах моря окутывает весь корабль. Скамьи чуть потрескивают от наших тел. Ганс всё ещё восстанавливает дыхание, но по глазам видно - он чуть ли не ссытся от счастья. Хотя, будто я от него блять отличаюсь?       — Дождались всё-же, Ганс. — сказал я, по-братски его приобняв. И если бы эмоции могли влиять на мир, то лишь одна лыба этого потомка надзирателей концлагеря могла бы воскресить всех почивших во второй мировой евреев.       — Да, дождались, Миша… Вот она – Freiheit, verdammt! — сказал он, подняв кулак вверх, будто бы он нащупал присутствие суки Судьбы и схватил её по самые гланды.       Мы через столько трупов ради этой свободы прошли. И наконец, вот она – иди и щупай! И это – их побег из Таркова!       Вдруг на корабле поднялся шум. Матросы копошатся, офицеры рвут глотки, раскидывая приказы. Но одна фраза была уж очень отчётлива… и предвещала она лишь ещё большую жопоболь.       — БЛЯТЬ, СНАРЯ- — договорить неизвестный матрос так и не успел, ибо ёбнуло ТАК, что ах уши во внутрь полезли. Нас с Гансом чуть ли не впечатало в корабль, разом выбив из лёгких воздух, а из голов ту самую надежду на спасение.       Ох ты ж ебать… нихрена себе меня приложило. Голова до сих пор раскалывается…       После того, как мы с Гансом более-менее оклемались, а писк в ушах прошёл, я услышал сирену, активный стук берц по металлу и копошение солдатни.       — Пробой выше ватерлинии! Весь дижок в труху! – донёсся голос по динамику.       — Молитесь сука всем кого знаете! Ищите шлюпки, чего встали?! ВЫПОЛНЯТЬ БЛЯТЬ! — донеслись команды вперемешку с отборной матерщиной от какого-то офицера для солдатни.       — Так точно! — прозвучало хором, а затем активный стук берц по металлу.       Вот блять и допрыгались… «Если Тарков не хочет тебя отпускать – то он идёт к тебе…» ну или летит, как у нас. И летит он сука фугасом.       Люк на палубу открылся. И сразу, как по закону подлости мы с уже более-менее пришедшим в норму немцем услышали крик матроса. К сожалению, уже последний, который мы могли слышать.       — ЕБАТЬ, ВТОРОЙ ЛЕТИТ! ДЕРЖИСЬ БЛЯТЬ!

***

      Бля-я… как же херово, сука. Я даже когда тот ебучий танковый аккум до схрона тащил с переломом не так охуевал…       Мысли мешались в кучу, но сразу же, как пером, сдувались волнами БОЛИ. Абсолютно везде – в ногах, в руках, в голове, да и в паху тоже. Но…       Если что-то болит, значит я блять выжил. Это самое главное. Выкарабкаюсь как-нибудь. И не из такой жопы выходил.       Попробовал вдохнуть… и ох господи, помилуй меня нахер, это была очень хреновая идея. В лёгкие будто залили расплавленный свинец вперемешку боевым фосфором и заправили жижей одного из челябинских заводов – настолько было тяжело дышать. И после этого необдуманного действия я раскашлялся так, будто я как Волк из «Ну, Погоди» разом пачек так пять «Ява Сотка» выкурил, что является сродни пермаментной терминальной стадией рака восьми-блядской степени.       — К-гхе кгхе… х-аХ… К-ГХ К-ГХ… бля…       Рефлекторно попробовав закрыть свою пасть рукой пожалел я ничуть ни меньше. Руку словно изнутри разрезали трилионом наточеных донельзя скальпелей пока снаружи её прокатывали старым и проржавевшим асфальтоукладчиком. Ещё и температуру она меняет, как курс рубля в начале тридцатых.       Но, всё-же собравшись с силами и духом я решительно начал пробовать хотя-бы сесть… и нужно ли повторять, что тело как священник вовсю орало «Акстись, ирод!» при моих первых двух таких попытках. Но, бог ведь любит троицу… если он ещё за мной следит, после моих-то деяний… в общем, третья попытка переместить себя в полугоризонтальное положение наконец-таки была успешной.       Ну а теперь открываем глазки, Мишутка… Узреем вновь этот потеряный мир.       В глаза ударил пучок света, который ударил в мои очи так, будто это была одна весёлая магниевая хреновина с именем Света Шумовая. Затем, когда солнышко перестало бить по глазкам настолько сильно, я в первую очередь осмотрел себя.       Ну, руко-ноги на месте. Живот вроде не вспорот, грудак цел голова тоже. Жив-цел-орёл.       Ну и наконец оглядел я оглянул округу. И единственный вопрос, который у меня в итоге образовался был:       — Блять, каюсь господи. Да я грешен… Но ёб твою мать, ГДЕ Я?!