Цирк 2

Родиться человеком оказалось проще, нежели им стать.

Все равны лишь перед смертью... А, что если смерть отложить до лучшего момента? Этим вопросом задавалось не одно поколение людей. Всех пугало неизбежность конца их жизни или близких. Бессмертие, как таковое казалось невозможной выдумкой для сумасшедших, а вот увеличить срок жизни человека хотя бы на ещё десяток лет было реальным. Только благодаря медицине люди смогли увеличить за последние тысячелетия свой срок жизни на 40 лет, а что же в будущем? Может быть через ещё десяток или тысячу лет человеческое тело сможет и вправду прожить более 200 лет и средний возраст станет не 50, а 100 лет? Но если вспомнить прошлое, что позволило медицине так скакнуть вперёд, то становится страшно. На ум сразу же приходят лечение с помощью каннибализма в древнем Вавилоне, опыты в лагерях смерти в фашисткой Германии, отряд 731 в Японии и конечно же, подпольные врачи гробовщики… - Правильно только то, что полезно обществу,- твердил хирург, что наблюдал за выращенным куском печени. Хирургу, что уже сам с собой говорил от отчаяния, было не более 70 лет. Он вполне считался долгожителем и уже должен был уйти на пенсию, но хорошие показатели на работе и его мания о поиске отсрочки от смерти, не позволяли мужчине уйти на покой. У него было всеобщее уважение, грамоты, регалии, все партийные галстуки только к нему ездили на плановые операции. Вроде у человека есть всё, но одновременно он спать ночами не мог от страха скорого конца своей жизни. У него была хроническая бессонница, что уже давно перестала его беспокоить, даже в чём-то помогала. К примеру, поспав 2-3 часа после работы, он мог спокойно спуститься в подвал своей дачи и уже в подпольной лаборатории продолжать нелегальную деятельность по изучению искусственно выращенных органов. Правда, органы росли медленно, трудоемко. Это совсем не подходит для массового решения проблемы с отсрочкой смерти. У столь известного хирурга, про которого уже в учебниках писали, вызывали в главный ВУЗ страны для лекций, что руку жал очередному главе страны в своей жизни, был изъян в глазах общества. У него не было родных. У него не было в живых уже давно матери и отца, женщин он никогда не вводил в свою жизнь, детей не было, как и любовниц. Он предпочитал уединенный вид деятельности и полную концентрацию на главной идеи всей жизни - отсрочить смерть. Наверное, ему точно подходило выражение "женат на своей работе". Многие в кругах считали, что смерть отца на него так повлияла. Вот и сейчас, вместо отдыха после тяжёлого рабочего дня, мужчина в полном хирургическом костюме проводил операцию на крупной крысе. Вырезал ей под наркозом её печень и пересаживал выращенную из стволовых клеток. Потом надо было дождаться, пока крыса отойдет от наркоза и дальше наблюдать, изо дня в день, как очередной эксперимент проявит себя. Даже если всё пройдет хорошо, как же убедить партию в том, что надо провести опыты на людях. Нельзя все время проводить тесты на крысах, а потом сразу же операцию на гражданине. Нужны испытуемые, тех о ком потом не спросят. Вот тут хирург и задумался. Он снял с себя одеяния хирурга, выбросил его в мусор и переодевшись в халат побрёл по лестнице вверх в прихожую. В своём доме этот мужчина любил все. Завтракать и ужинать любил на кухне (обедал он только на работе), отдохнуть и почитать в свободный от работы день предпочитал в гостиной на диване, но вскоре перебирался в постель. В центре гостиной стоит небольшой круглый журнальный столик, накрытый органическим стеклом. Под ним хранятся журналы «Наука и жизнь» декабря 1996-го, «Огонёк» января 1997-го, а также газета «Правда» от 4 января 1997. Гостиную украшает отделанный розовым мрамором камин, на полке которого стоит кинопроектор «Украина-4», которым любил пользоваться хирург. Рядом с проектором установлен магнитофон «Днепр-9», который хирургу подарил его новый друг. Из техники того времени в комнате стоит телевизор «Рубин-202» и фортепиано немецкой марки «Steinway & Sons», на котором он часто играл. Столовая отделена от гостиной складной стеклянной перегородкой, через которую по утру пробивался свет с гостинной, обрамляя всё пространство чарующей магией отражений света и тени. На втором этаже располагается рабочий кабинет. В центре — массивный деревянный стол, слева от входа — библиотека, справа — гантели на полу, которыми пользовался хирург крайне редко. Позади рабочего стола находится картина Аркадия Рылова «В. И. Ленин уходит в эмиграцию», изображающая вождя народа, переходящего через Финский залив. На том же этаже находится спальня с коллекцией любимых кактусов хирурга, которые он называл «уродиками». Рядом со спальней — ещё один рабочий кабинет, но больше для переговоров. Холл второго этажа занимает библиотека художественной литературы из более 2 тысяч книг. Раздался стук в дверь. Мужчина замер, поправил свой халат и шаркая ногами побрел к двери. Поглядев в дверной замок увидел там такого же не молодого коллегу и открыл ему дверь. - А я смотрю, вы всё так же не спите по ночам Юрий,- снимая со своих плеч серую шинель, говорил седой мужчина с бородой и закрученными усами. В отличие от своего коллеги, хирург выглядел моложе своих лет и всегда был бритым. Его белоснежные волосы всегда аккуратно были зализаны гелем, ногти всегда подстрижены, одежда выглаженная в идеал. Педант, иначе не скажешь. Наверное поэтому такие люди не любили детей. Дети шумные, требуют внимание и не соблюдают порядок, сплошная катастрофа. - Александр, вам кофе или чаю? Предупрежу, у меня только чёрный чай и нет сахара. - Именно поэтому, когда я собираюсь вас навестить, всегда беру с собой гостинец. Сказал гость и достал из своего кожаного портфеля пакет с сахарными сдобными печеньями. Они плавно переместились на кухню, где были закрыты плотными шторами все окна. Кухня хоть и была маленькая, но немецкая мебель и польский фарфор добавляли изыск этому месту, как и итальянская плитка над газовой плитой. Казалось, вот известнейший хирург союза, а вещей так мало. Его дом был бы совсем пустым, если бы не многочисленные подарки и сувениры от коллег, пациентов и верхов партии. Всё, что хранил этот человек - это книги и записи исследований. - Твои интересы ещё лежат в областях Геронтологии? Геронтология — наука, изучающая биологические, социальные и психологические аспекты старения человека, его причины и способы борьбы с ним. Вот только хирургу уже была известна дорога, по которой он пойдёт в борьбе со смертью. - Дружище, есть предложения?,- спросил из любезности хозяин дома. - Да, но нужно ехать в мой дом. Кажется, у меня появилась идея. - Тогда пьем чай и выезжаем. Болезни и недомогания, физические и психические, существуют столько же, сколько и сам человек, и методы их лечения прошли свой путь эволюции от «дубинкой по голове» до современной томографии и трансплантации органов. В древнем Вавилоне причиной большинства болезней было принято считать вмешательство темных сил или наказание свыше за грехи. В лечении таких заболеваний как правило главенствовали магические элементы, нежели медицинские. Широкое распространение получил своеобразный «культ» человеческих костей — больным назначали спать неделю на человеческом черепе для изгнания вселившихся в тело духов, при этом целовать и облизывать череп по несколько раз за ночь. Подобные каннибальские методы отметились и в древнеримской медицине. Считалось, что кровь павшего гладиатора или воина может вылечить эпилепсию, а потребляя в пищу останки умерших, больной приобретал их жизненную силу, тем самым противостоя болезням. Черепа перемалывались в порошок, который применялся для лечения мигрени. Материал для таких лекарств было не так просто найти, поэтому бедные люди частенько присутствовали на публичных казнях для того, чтобы заполучить хотя бы чашку крови убитого. Однако существовала не только подобная «кровяная практика». Еще в Древней Греции практиковали кровопускание как лекарство от любых болезней — от простуды до лихорадки и чумы. Наряду с врачевателями эту услугу предлагали и брадобреи. Они надрезали вену и сливали «больную» кровь, дабы восстановить баланс в теле человека. Несмотря на всю опасность этого метода лечения, просуществовал он довольно долго и встречается даже в наши дни. Как вы уже поняли, без жертв тут не обойтись. А раз цель столь великая, отсрочить свою и чужую смерть, то и жертвы все оправданы. Так считал Юрий и его товарищ по исследованиям. Именно поэтому коллеги со столь великой идеей быстро выпили чай, поговорили о делах обыденных, перекусили печеньем и собрались в дорогу. Дорога была близкая, просто проехать на Волге до соседнего двора. Припарковав свою государственную машину, Юрий взял саквояж с инструментами и пошагал за коллегой, что вёл его в перестроенную баню. С виду до скуки обычная одноэтажная деревянная баня, где под красным турецким ковром таилась лестница ведущая в небольшую лабораторию. - Тебе бы лабораторию увеличить, а то тесновато и душно. Ещё и эта вонь... Юра медленно спускался по крутой лестнице в подвал, где страшно воняло чем-то испорченным. В небольшом повешение облепленным белой плиткой было много столом и всего одна дверь в соседнюю комнату. Везде были образцы каких-то органов, всё в формалине, достаточно чисто, но вонь стояла такая, что глаза кололо. Хотя для медиков дело привычное, дышать формалином и наблюдать за органами в разрезе от человека. - Я тут подумал Юра. Почему мы пытаемся выращивать по одному органу, но не пробуем вырастить целый донорский организм. Коллега медленно повернул железную ручку в другой кабинет и приоткрыл хирургу своё творение. - А ты решил времени не терять... Перед глазами Юрия предстала картина, как из скотобойни. В двух узких загонах располагались группы свиней. В одном две свиньи, похожие друг на друга и имеющие больше всего шрамов. В другом загоне уже 5 свиней, у которых по одному или два пореза. Как в дальнейшем коллега стал объяснять, что две свиньи в одном загоне - это не родственники, а клоны умершего прошлого донора. И эти два клона служат донорами для других свиней и так по цепочке. - Я видел исследование, что наши тела почти идентичны со свиньями. Мы можем попробовать выпросить какого-нибудь смертника для испытаний. Пересадить с донорских свиней ему кожу, печень, сердце...И уже точно проверить теорию. Даже если испытуемый умрет через год - это успех! Целый год жизни на доноре свинье. - Это не требуется. Не требуется тебе смертник. Ты уже всё придумал,- заулыбался Юрий от слов коллеги,- Зачем нам будущий рудимент от свиньи, если мы можем сразу же выращивать полноценное человеческое тело для донорства и экспериментировать на другом выращенном доноре. Как пазл. - Юра, во-первых - это не гуманно. Во-вторых, ты представляешь, сколько займёт вырастить хотя бы партию таких тел? Ты быстрее умрешь, чем это можно будет использовать. У тебя никогда детей то и не было, а как только ты начнешь выращивать ребенка на опыты...Юра, мы не сможем. Это будет на уровне испытаний фашистов. - Гуманизм в таком деле нам следует убрать, а время...время будет. Ты лучше расскажи, как ты клонировал свинью. Никто не был напуган этим диалогом. Два жадных до результата человека выбрали "жизнь", за счёт смертей "искусственных" людей. Они не чувствовали вины или подступающего безумия, они видели только величие человеческого ума перед Богом. В светском государстве, где церкви все были взорваны, люди уж слишком заигрались в Богов. Наверное именно поэтому, чтобы окончательно продолжить насмехаться над Богом, Юра и дал своё ДНК всем клонам. Что женские особь, что мужская, имели все лица своего создателя. - Сотворим человека по образу Моему и по подобию Моему,- говорил Юра с улыбкой дьявола, перефразируя Библию, но не добавляя, что его особи будут рождены для смерти ради других.

***

Прошло чуть больше 17 лет.

Государство стояло стеной, крепко и основательно вело людей к светлому коммунизму. Всё шло своим чередом, стабильно и хорошо. Квартиры рабочим выдавались, в очереди люди получали свои первые автомобили, не было войн в этом десятилетие, демография росла, а смерть отступала дальше...вот только советский человек даже не подозревал, какими жертвами достигалась эта отсрочка смерти. Многие капиталистические страны называли такой скачок в уровне жизни "Советским чудом" и во многих государствах уже начали проходить коммунистические революции. Ведь каждый человек хочет иметь свою личную жилую площадь, бесплатное обучение, бесплатную лучшую медицину и долгую светлую жизнь... За "Советское чудо" был награждён хирург Юрий и посмертно биолог Александр. Два товарища, что запачкав свои руки в родной их крови продлевали жизнь настоящим людям. К сожалению или к счастью, биолог Александр не испытывал органы своих особей, поэтому и умер спустя 5 лет после первых удачных экспериментов. Вот только умер он не в своей кровати, а в ссылке. Как же столь умный человек был отправлен своим же государством в ссылку в Сибирь на принудительные работы? На него донесли коллеги, что он занимается контрреволюционной деятельностью, вредительством, да и всё. Юра же такой ошибки не совершил. Он обзавёлся командой молодых учёных, что фанатели по его фигуре и помогали ему в испытаниях. В каком-то роде Юра уже становился безумцем, раз позволял своим коллегам ставить на нём опыты, пересаживая более молодые ему органы. После смерти своего коллеги Юра устранил всех особей с ДНК Александра. Теперь все особи на выращивание носили только ДНК одного человека. Порой даже верных пугали эти особи, а именно их стеклянные, неживые голубые глаза и белоснежные волосы. Создавалось такое чувство, будто в этих стерильных подвалах были спрятаны ангелы, на которыми ставили опыты обычные люди. Вот только этих «ангелов» было не так много, как желал бы их создатель. Поэтому их органы доставались только важным партийным работникам и то, не каждому. Тут еще раз Юрий мог показать своё незримое влияние. - Образец № 5.0.25.02 Время проверить твой уровень сахара. Улыбчивая медсестра лет 30 вошла в крохотную палату, метров 10, где кроме кровати, туалета и стола ничего не было. Белоснежное яркое пространство, где всегда светил холодный свет и именно во всех таких отдельных комнатах выращивались уже взрослые особи. Какие-то особи и до 5 лет не доживали, если нужны были детские органы. А кому-то "везло" и на них испытывали лекарства, вирусы или "сыворотку для возвращения пигмента меланина". Хирург Юра, как и все его особи, был альбиносом и старался избавится от данной болезни. В обществе на него в детстве, в юношестве, да даже сейчас странно периодически поглядывали, словно за человека не считали. А раз альбинизм - это болезнь, её можно вылечить. - Хорошо,- робко ответил невысокий и щуплый парень с кровавыми глазами. Выращенных людей не нужно учить языку, считать, не нужно выводить на солнце и как-либо развивать. Они словно свиньи на убой росли, но к некоторым особям медбратья и медсёстры испытывали свои слабости. Хоть и были все эти особи похожи, но до 15 лет или вот хотя бы до совершеннолетия точно не все доживали. Медсестра хоть и была улыбчивая, но именно эту особь она выделяла из всех. Она всегда гладила этого парня по голове, научила его причёсываться, научила читать, считать и всё из-за симпатии. Она нежно взяла особь за руку и аккуратно проколола ему палец, чтобы собрать данные. - Как ваш день?- коряво говорил парень, смотря в глаза медсестре. Он боялся крови и она это прекрасно знала, поэтому и брала именно у него как можно чаще, чтобы тот смотрел ей в глаза. - Прекрасно,- она смотрела в эти кровавые глаза и удивлялась, столь красивому побочному эффекту от лечения,- Сегодня у тебя еще проверка зрения и сдача крови, после этого можно будет и позавтракать. Убрав аппарат для проверки сахара, медсестра накрыла палец особи ватным шариком. После чего полезла к себе в сумку и всё для того, чтобы достать книгу "Дубровский" автора А.С. Пушкин. В такие моменте стеклянные глаза превращались в сверкающие рубины. Кусочек мира, кусочек жизни, кусочек человеческой души протянули никчёмной особи. Взамен за такой глоток мира медсестра просила пока маленькую плату, поцелуй, как обычно она и просила. Хоть и чувствовал этот парень покалывание и тошноту от такой платы, но когда он имел своё слово? Здесь он лишь ненастоящий человек и должен быть благодарен за столь высокую доброту, от настоящего человека. Ведь она ему единственная, кто рассказывает о надземном мире, где все люди разные, там светит солнце, а люди вольны сами решать свою судьбу. - Ты остался совсем один такой...- трогая слегка кудрявящиеся волосы парня, говорила медсестра,- Хочешь перед совершеннолетием я исполню одно твоё желание? Правда в том, что особь №5667 был первым достигший совершеннолетия в этих подвальных помещениях. Чудо, что уж тут сказать. А может он настолько боялся умереть, что смерть его обходила? Прям как его прародителя. - А можно попросить что угодно? Его сухие губы неуверенно говорили эти слова. Ведь что может хотеть не человек? Вот именно, ничего. - Что угодно. А взамен, ты исполнишь одно моё желание. Почему-то по белоснежной коже особи пробежала гусиная рябь. Он испугался? Сам не поняв этого чувства он отвёл взгляд от медсестры, что той совсем не понравилось. Она схватила парня за челюсть и насильно повернула к себе, но ничего не успела сказать. Дверь в палату раскрылась и на пороге стоял медбрат. Его мало что волновало, что происходит с данными особами, они же не люди, важны лишь их органы. - Антонина, нам пора на совещание. Глав врач хочет нам новости лично сказать. - Да, конечно,- скривив лицо в недовольную гримасу, женщина собрала все свое оборудование и вышла из этого помещения. И снова тишина, да белые стены. За стеклом напротив наблюдать могли и другие врачи, но никто не собирался даже пытаться вырывать книгу из рук испытуемого. А зачем? Это словно наблюдать за тем, как свинья на скотобойне нашла щель и решила высунуть мордочку на ружу. Выбраться не может, но хоть сделает пару вдохов и посмотрит на мир, перед благородной смертью, во имя настоящих людей. Парень щуплыми руками открыл первую страницу романа. Он слегка улыбнулся и приподняв книгу сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом этих печатных страниц на хорошей бумаге. Поразительный артефакт из мира людей. Парень улегся по удобнее на своей одноместной койке и принялся спотыкаясь читать вслух книгу, а когда язык пересыхал и уставал, он продолжал в уме читать уже увереннее и более бегло. Язык и вправду враг, постоянно пересыхает, путается и спотыкается в долгих речах. Вот в уме у себя, парень так умело читал и столько фраз подбирал, а на деле когда надо говорить...вся умелость пропадала. Опытные люди скажут, практики общения не хватает, парень же считал, что во всем виноват его не умелый язык и как только тот отдыхал, он продолжал читать вслух. Между опытами/анализами делать было нечего и он читал. Еще с ранних лет, когда его мышечный каркас начали тренировать на тренажере ходьбы, он уже тогда за поцелуи мог получать от медсестры Антонины книги. Это всегда было неприятно, целовать кого-то после причинённой боли, но за такие подарки можно было и потерпеть. Ведь книги - не просто развлечение, а инструкция к миру, к которому у него нет доступа. До десяти лет любимыми книгами у него были азбука и энциклопедия по животным. Такие красочные и яркие книги с картинками. Он благодаря им стал ближе к тем врачам, что причиняли ему боль. Он мог понимать базово из разговор, отвечать односложно и визуализировать предметы и животных, о которых говорили. Так он чувствовал себя частью не своего мира. Сейчас его любимые книги - это романы посвященные любви и путешествиям. Теперь он видит взросление других людей, примеряя это на себя и переживает чужие судьбы. Вот как сейчас, читая он не ощущал себя хилым и замученным испытуемым. Сейчас он в разбойник, где любовь и неравный брак, вражда, приключения и красивые места, которые он никогда лично не увидит, но может представить. Вот бы навсегда оказаться подобных мирах. Прижимая книгу к груди он и уснул так. Когда наступает утро, когда ночь, можно было отличить только по пище, часов то не было, да по темноте в комнате, когда все уходили из лаборатории, свет выключали, а рожденные здесь оставались. Сейчас уже была глубокая ночь. Света не было, еда уже была съедена, а книгу дочитывал он под тусклый мерцающий свет красного фонаря указывающий на дверь. Этот красный свет словно издевался, ведь тут только одна дверь на вход и выход, а в руке целый мир. И так проходила жизнь, день за днем, год за годом. Перед глазами были только знакомые лица врачей, белые стены, да серые плиточные коридоры. Всё как всегда. Парень не знал, как считать эти дни, в цифрах он путался, единственное чему он научился- это читать и фантазировать. Порой когда медсестра заходила без стука на проверку, она могла увидеть сцену танцев, как испытуемый держа в книгу в руках, читая вслух пытался повторить движения персонажей. Женщина улыбалась от такого вида, но после по приказу выводила этого парня, вырывая из его рук книгу и ведя на испытания. Он был покорным и послушным, по другому он не знал, как себя вести. Спокойно ложась на холодный операционный стол, его могли даже не связывать, протирали вены и вводили препараты. Препараты были болезненные, до скрипа на зубах, но разве можно было закричать, вырваться и убежать? - Глаза только краснее стали. Говорил один из врачей, светя в глаз фонариком. - Пигмент не вырабатывается. Продолжаем опыт. № 5.0.25.02, как самочувствие? - Хорошо,- сжав кулаки отвечал испытуемый. - Тогда повышаем введение препарата. Сегодня надо сдвинуться с мертвой точки. Пожалуй, даже если умереть, наступит ли спокойствие? А что будет после смерти? А что вообще такое, смерть? Что такое «жизнь», парень уже знал. Это каждодневная боль, белые стены, врачи и книги с выдуманными мирами, которые никогда не увидишь. Так пройдёт еще неделя, месяц, год. Сначала будет книга за поцелуй, будут касания без спроса, будут приказы и боль, а потом одиночество в комнате с книгой. Снова и снова. Но в одну из ночей, когда парень сидел прижавшись к единственной двери, она открылась. Испытуемый опрокинулся на спину, крепко прижимая книгу к груди. От забавной ситуации медсестра заулыбалась. Под мерцающим светом красной лампы она выглядела еще старше и зловещее, но испытуемый торопливо перевернулся со спины на живот и приподнявшись замер так, словно на коленях приветствовал свою надзирательницу медсестру. - Так бережешь книги, а голову нет, да № 5.0.25.02 ? Как же легко она произносила этот цифр, единственное имя/прозвище/кличка этого не человека. Хотя, за столько лет не выучить эти цифры - было бы бредом. - Эта книгу сегодня нашла в библиотеке своего старика. Решила не дожидаться, пока ты осилишь эту книгу. Подставляя лицо для поцелуя и получая его, медсестра заулыбалась, а парень получил новую книгу. "Маленький принц". Рисунки казались чем-то магическим и странным. Все прошлые книги были о мире за дверями, а тут планеты и принц, что путешествует по целым неизвестным ему мирам. - Завтра у тебя важный день. Как бы не было грустно, но ты завтра утром наконец-то встретишься со своим отцом. - Я увижу своего отца?! Медсестра утешительно кивнула головой и погладила радостного парня по белоснежным волосам. - И в честь этого, завтра утром ты впервые покинешь свой дом, чтобы добраться до своего отца. Поэтому... хочешь прогуляться со мной? Женщина тыкнула пальцем на свои губы, указывая действие для получения подарков. Её порою опьяняла эта власть и ей нравилось, что хоть один из этой партии дорос до такого возраста. Получив свой поцелуй она произнесла: - Ты же хотел бы увидеть мир вокруг, перед отъездом? Медсестра принесла вещи дома, чтобы переодеть не человека в человеческую одежду. Одежда была почти в пору по росту, но всё равно висела на нём словно на вешалке. Парень задумался, откуда такие яркие вещи. Хотя можно ли вещи серого оттенка считать яркими? В сравнение с белоснежными операционными накидками, думаю да. Кроме одежды она еще принесла ему носки и синие кеды под размер, совсем новенькие не ношенные, в отличие от одежды. Одежду видимо сняли с кого-то, а вот кеды еще не успели поносить. Парень всегда передвигался босиком и даже не представлял, как носить обувь, да и не часто в книгах делали акцент на обувь, а если и делали, то это было что-то полезное и чаще женская. - Я тебе помогу. Усадив испытуемого на кровать, медсестра присела на колени в белом медицинском халате и приступила надевать сначала носки на белоснежные ноги, а после кеды. Он завороженно смотрел за тем, как ловко медсестра шнурует ему диковинную и неудобную обувь, видимо не первый раз она кому то так шнурует кеды. Закончив на этом она тяжело встала с колен и отряхнув низ рабочей одежды пошла на выход, а за ней неуклюже, словно щенок пошел парень. Он улыбался и словно косолапый щенок спотыкался и то и дело придерживал себя за стены лаборатории, по которой он ходил под испепеляющий белый свет, а сейчас сквозь завесу темноты идет за торопливой медсестрой. - Пока мы не вышли, тебе надо надеть очки, поглощающие свет. Твои глаза не привыкли к дневному свету, нужно привыкание, иначе получишь быстро ожог и можешь ослепнуть. Очки были настолько плотными, что через них еще попробуй что-то развидеть. Надевались на пол лица и прилегали плотно, ни одного намека на проникающий свет не было. После этого они зашли в рабочий лифт и поднялись на 1 этаж, так было отмечено на кнопке лифта. 1 этаж отличался от тех этажей, что находился до этого испытуемый. Тут были окна, сквозь которые пробивался рассвет, стояли горшки с цветами и ходили люди в белых халатах, что словно отличались от тех, кого он видел внизу. На выходе из здания стояла группа военных и уже знакомый медбрат, что часто с медсестрой Антониной делили смену. - А не рановато? Машина еще не готова к переезду? А ты, № 5.0.25.02, как ощущение? Испытуемый стоял с открытым ртом и наблюдал, как сквозь зеленые листья настоящих деревьев. Вокруг так много было шума, от чего даже начали болеть уши, а воздух одурманивал своей свежестью. Он ничего не ответил, коряво спустился по ступенькам и сразу же направился к деревьям, трогать массивные стволы берез с черными прожилками. - Ясно. Ладно, пусть пока на выгуле побудет, хоть напоследок подышит,- отмахнувшись медбрат пошел вместе с военными ближе к воротам,- Как время настанет, направь его к той машине. Нам надо еще образцы укомплектовать и можно переезжать. - Конечно,- качнув головой Антонина глянула на белоснежного парня, что уже спустился на корточки и залез в клубу. Этот мир такой ощущаемый. Песок под пальцами, муравьи на одежде и мягкие цветы, чьи лепестки так легко отрывались. Словно ребенок в песочнице, № 5.0.25.02 был готов остаться на этом небольшом земельном участке, капая и трогая руками настоящую жизнь. Антонина решила оставить испытуемого, а сама направилась в сторону куда пошел ее коллега. Парень же понаблюдал, куда же идет его надзирательница и пошел следом за ней. Только выйдя из ворот больницы он увидел, как по широким проспектам ездят редкие автомобили и тут... - Ты куда смотришь?! Помогай давай! Подойдя к испытуемому с двумя большими коробками и пнув его, сказал молодой парень, что чуть выше был его ростом. Волосы рыжеватого цвета, на лице веснушки, а карие глаза с зеленоватом отливом покорили взгляд не человека. Испытуемый схватил парня за лицо и тот испугавшись выронил коробки на него. - Извините, я перепутал тебя со своим другом. Я думал это недоделанный Колян решил от работы уклониться, спрятавшись в больнице. Парень начал собирать коробки, а испытуемый помогал ему. Помогал так, что по итогу понес эти коробки так естественное к автобусу этого парня. Парень с рыжеватыми волосами оказался еще тем острым на язык болтуном, который чуть ли не всю свою жизнь успел рассказать по пути до их автобуса. Он рассказал о том, какой Колян ненадёжный товарищ и уклонист, что и сам парень не особо любит работать, но подобные отправки за провизией позволяют на город посмотреть и выбраться из надоевшей школы для перевоспитания. Потом рассказал, как он в школе плохо учится не из-за своей лени, а из-за скучных преподавателей и что его любимое занятие - это играть с друзьями в футбол, да фильмы смотреть. Что такое фильм еще непонятно, но очень интересно для не человека. - Ой, я же забыл совсем представиться!- поставив коробки перед автобусом цвета хаки с черными военными номерами, он протянул руку, - Меня Семён зовут. Они пожали руки и испытуемый заулыбался, даже ничего не ответит в ответ, но и не отпуская руку парня напротив. Выглядело это подозрительно и Семён удивленно приподнял брови, словно ожидал ответа. - А тебя как зовут? - Я № 5.0.25.02. - Чего? - Вы сколько там не по делу говорить будете? А это кто? Где Колян? Нам уже в школу ехать надо, меня директор и в хвост и гриву за такие задержки, а потом еще учитель...Так кто это? Вышел из автобуса второй парень. Он казался выше всех, кого знал и видел за свою жизнь испытуемый. Тут же протянул руку для знакомства, испытуемый заулыбался, а парень из автобуса скривил брови, как от прокаженного, но руку пожал. Рука у парня была сильная, а волевые плечи так и выпирали через белую рубашку. Оба парня были в опрятной одежде, на ногах берцы черные зашнурованные, брюки заправленные в обувь и рубашки. - Я № 5.0.25.02. - А я Максим. - Мне кажется - это наш человек, - гордо сказал парень, ударив по массивному плечу своего друга,- Помнишь учитель сказал, что еще ученика нового надо забрать, старенького такого. Я думаю это он. - Ну, да. Больше странных я тут не вижу, кроме тебя. Как ты мог Коляна потерять?! - Да не потерялся я, просто за автобусом курил. Выйдя из-за угла автобуса Коля встретил странную картину. Парень щуплого вида с белыми волосами и лыжными очками трогал мускулистую руку Максима, а тот даже не брезговал, даже хвастался как за лето накачался, а Семён как всегда шумел своим разговором. - Макс, мы едем тогда? Продукты Семён дотащил, я покурил, нового ученика нашли. Хотя странно, учитель Алексей Скворцов говорил, что ученик будет не раньше 10 утра. Там еще комиссия долгая должна быть. Может это не наш ученик, а другой? - Ты Коля лучше бы работал, а то вы с Семёном только языками чешете, а толку мало. Берем этого и поехали уже, пока директор по башке мне не дал, что мы подготовку к 1 сентября пропустили, ездив за продуктами,- Махнув рукой, Максим оторвался от белокурого парня и сел за руль автобуса,- Тащите остатки быстрее и поедем. - А с каких пор, наш Максим так директора бояться начал? Он тебя на горох обещал поставить? От собственной шутки посмеялся Семён, вручая в руки испытуемого коробки и толкая его в салон. - С тех, как он мне мою стипендию отменил и поставил отработку на все летние каникулы, ездить с вами, грузы таскать, да учеников по городам встречать. Я уже так замотался, за это лето даже на карьер не разу не выходил купаться. Только и делаю, что езжу, да работаю. - А кто виноват в том, что ты единственный в нашем классе с правами. Скажи своему отцу из партии спасибо, что он тебя на своей четвертке научил ездить. Коробки были затащены внутрь, нового пассажира усадили на кожаное красное сиденье внутри автобуса и даже не пристегнули. Кроме этих троих ребят больше не было никого. Коля по списку проверял коробки, Семён жадно пил воду после таскания провизии, Максим щелкал пальцами и отбивал такт ногой. Пока парни заканчивали сборы, испытуемый заглянул в окно и увидел, как военные уже суетливо бегали по двору больницы, а мед сотрудники хватаясь за голову кружились вместе с ними, одна только мед сестра спокойно стояла. - Выезжаем. Подытожил Максим, закрывая дверь рычагом. Отжимая сцепление, переключив коробку и вырулив с парковки они неспеша двинулись в долгий путь из города. С завороженными глазами не человек наблюдал за меняющимися картинками за окно. Там то собака пробежит, то женщины в платьях и с колясками пройдут, то толпы детей пробегут, то рядом проедут машины и каждый эпизод, каждый момент мира, был бесподобен, как и обжигающее солнце, от которого руки уже краснеть начали. Всю дорогу парни общались, слушали радио и пели песни. А как они пели. Все кроме Семёна попадали в ноты, а тот лишь на подпевках был и отбивал ритм ударами костяшками по деревянной спинке сиденья. А пели они: - "Давай вечером с тобой встретимся Будем опиум курить-рить-рить Давай вечером с тобой встретимся По-китайски говорить Не прячь музыку, она опиум Для никого, только для нас Давай вечером умрем весело Поиграем в декаданс" У парня с белыми волосами и красными глазами было так много вопросов, что можно было по каждому слову задавать "А что это значит?" - Да, Максим и Коля у нас еще те горластые черти. Не зря они оба ходят в музыкальный кружок,- подсев к парню, заговорил Семён и положил ему руку на плечо. - Настоящий музыкант здесь Колян. Талант пропадает в нашей школе,- вошел в разговор Максим, руля машиной дальше и не отрывая взгляд от дороги,- Ты ему любой инструмент дай в руки, через неделю он тебе уже преподавать на нём будет. Честно. Клянусь. Я именно поэтому Колю позвал с нами в группу играть. Ведь хоть кто-то должен в музыке разбираться. - Ой, Максим не надо меня нахвалить,- усевшись третьим на одно место рядом с новеньким и Семёном, влез в разговор Коля,- Без Максима бы и группы не было. Он талантливый у нас, хоть и скромняга с мускулами и на вид не самый умный. Говорила эта троица очень много, пока парень с белыми волосами слушал их внимательно, даже не думая прерывать эту горящую жизнь.