Пух и перья

«Фестивали созданы для того, чтобы люди радостно толкались и поглощали калории с чувством всеобщего единства. Я предпочитаю наблюдать этот процесс с безопасного расстояния. Желательно — из другой галактики.»

Кампус преобразился до неузнаваемости. Вечерний воздух дрожал от ритмичной музыки, смеха и соблазнительных запахов, исходивших от десятков разноцветных палаток. Яркие гирлянды были натянуты между деревьями, создавая атмосферу волшебства и беззаботности. Фестиваль культур был в самом разгаре. — Вы только посмотрите на это великолепие! — воскликнул Чимин, вращаясь на месте и пытаясь запечатлеть всё на камеру своего телефона. — Здесь пахнет всем миром сразу! — Пахнет холестерином и социальным обязательством веселиться, — пробормотал Тэхен, отставая от шумной группы. Его руки были засунуты в карманы просторного худи, а плечи напряжены. Каждый новый запах — жареные лепешки, сладкая вата, мясо на гриле — ударял в нос, вызывая не аппетит, а приступ тошноны. «Пищевое безумие. Коллективный гипноз. Принудительное потребление под аккомпанемент дурацкой музыки». Хосок, немного восстановившийся после недавнего упадка сил, но все еще не вернувшийся к своей стопроцентной форме, пытался вдохнуть в происходящее былой энтузиазм. — Команда, я вижу палатку с тайскими закусками! А вон там — мексиканские тако! Нам нужно систематизировать атаку! — но в его голосе не хватало прежней безудержной энергии. — Атаковать что? Свой же желудок? — парировал Тэхен, чувствуя, как его собственная тревога нарастает с каждой минутой. Толпа становилась все плотнее, люди с тарелками и шампурами то и дело задевали его. Он чувствовал себя в ловушке. Сокджин, как истинный ценитель, с профессиональным интересом оценивал ассортимент. — О, смотрите, как они лепят манду! Тесто, конечно, могло бы быть и тоньше, но в целом... сойдет для массовки. Именно он, заметив палатку с корейскими угощениями, решил выступить в роли щедрого благодетеля. — Так, всем стоять! — объявил он, уже доставая кошелек. — Первый раунд — хотток! Мои любимые сладкие лепешки! Мои дорогие младшие, вы должны это попробовать! Он купил шесть хрустящих, дымящихся лепешек и начал раздавать их команде. Чимин и Хосок с радостью приняли угощение, Намджун взял свою порцию с вежливой благодарностью, а Юнги, появившийся из ниоткуда, молча взял лепешку и отступил в тень. Наконец очередь дошла до Тэхена. Сокджин с сияющей улыбкой протянул ему хотток. — Держи, малыш! Тебе как раз нужно поднабраться сил! Тэхен замер. Его взгляд прилип к золотистой, блестящей от масла лепешке. Сердце заколотилось с такой силой, что он почувствовал его стук в висках. Воздух перестал поступать в легкие. Он видел, как все смотрят на него с ожиданием. Ему нужно было что-то сказать. Сделать что-то. Но его тело парализовал знакомый, леденящий ужас. Он отступил на шаг, наткнувшись на кого-то сзади. — Я... я не голоден, — выдавил он, и его собственный голос прозвучал чужим и далеким. — Да ладно, Тэхен-а! — мягко, но настойчиво сказал Сокджин. — Это же праздник! Хотя бы один кусочек! Посмотри, какой он аппетитный! Он протянул лепешку ближе. Запах корицы и расплавленного сахара, обычно такой соблазнительный, ударил Тэхену в нос, вызвав новый виток паники. Земля поплыла у него под ногами. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки. Еще секунда — и он либо расплачется, либо бросится бежать, расталкивая толпу. И в этот момент между ним и Сокджином возникла большая, знакомая тень. Чонгук, молча наблюдавший за сценой с безопасного расстояния, подошел вплотную. — Он мне свой отдал, — спокойно сказал Чонгук, беря хотток из рук ошеломленного Сокджина. — А я хочу два. Спасибо, Сокджин-ним. Все замерли. Чонгук держал теперь две лепешки, а у Тэхена перед носом не было ничего, кроме спасительного пространства. Не глядя на Тэхена, Чонгук тихо, так, чтобы слышал только он, добавил: — Там, у фонтана, показывают световое шоу. Никакой еды. И народу мало. С этими словами он развернулся и пошел прочь, держа в руках два хоттока, как трофеи. Внимание группы переключилось на него. — Два? Серьезно? — фыркнул Намджун. — Алчность, Чонгук-а, не самое привлекательное качество. — Оставь его, — вмешался Хосок. — Растущему организму нужно много энергии! Тэхен воспользовался моментом. Не говоря ни слова, он сделал несколько шагов назад, затем развернулся и быстрыми шагами направился прочь от шума и запахов, к той части кампуса, где находился фонтан. Он шел, почти не видя дороги, пока звуки фестиваля не стали тише, а воздух не очистился от пищевых ароматов. Он нашел Чонгука именно там, где тот и сказал. Тот сил на скамейке в стороне от основной площадки, два хоттока лежали рядом на салфетке, нетронутые. Тэхен медленно подошел и сел на другом конце скамейки. Они молча смотрели на разноцветные струи воды, танцующие под музыку. Никаких слов. Никаких вопросов. Просто тишина, нарушаемая лишь плеском воды и далекими звуками праздника. Спустя несколько минут Чонгук полез в карман своих джинсов и достал небольшой прозрачный контейнер. Внутри лежали аккуратно нарезанные, очищенные дольки яблока. Они выглядели свежими, хрустящими и абсолютно безопасными. — Думал, может, захочешь, — тихо сказал Чонгук, ставя контейнер между ними на скамейку. — Это... просто яблоко. Тэхен смотрел на бледно-зеленые дольки. Это не была еда, полная скрытых угроз и калорий. Это было просто яблоко. Фрукт. Вода и клетчатка. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку, взял одну дольку и поднес ко рту. Она хрустнула. Была прохладной, сладковатой и не вызывающей паники. Вскоре к ним подошли остальные, наполненные впечатлениями и новыми гастрономическими открытиями. Хосок, заметив контейнер с яблоком, радостно воскликнул: — О, а это умно! Освежиться после всей этой тяжелой пищи! Можно мне дольку? Чимин, взглянув на яблоко, а потом на нетронутые хоттоки, что-то понял. Он ничего не сказал, лишь улыбнулся и взял дольку яблока. — А где же наши хоттоки, ненасытный? — поддел он Чонгука. — Я съел. Оба, — без тени смущения ответил Чонгук. — Обжора! — засмеялся Хосок, и все дружно начали подшучивать над «ненасытным великаном». Тэхен сидел и слушал их смех. Он взял еще одну дольку яблока. Он чувствовал, как ледяной ком паники в его груди постепенно тает, сменяясь странным, непривычным спокойствием. «Он не геройски спасал меня перед всеми, не читал лекций, — думал Тэхен, наблюдая, как Чимин пытается сфотографировать Хосока с долькой яблока на носу. — Он не делал из этого драмы. Он просто... создал тихое пространство. Место, где можно было просто быть. Без требований, без ожиданий. И, кажется, в этом пространстве мой страх немного уменьшился». Он поймал взгляд Чонгука, отражавший разноцветные огни фонтана. И впервые за весь вечер его губы сами собой растянулись в легкой, почти неуловимой улыбке. «А яблоко, — с удивлением подумал он, — и правда было очень вкусным».