После матча

– Капитаны, пожмите руки, – скомандовала мадам Трюк. Губы Антона растянулись в недоброй ухмылке. – Ну что, голубоглазый, готов проиграть? Арсений почувствовал, как у него засосало под ложечкой, но его рука, протянутая навстречу слизеринскому вратарю, не дрогнула. – Мечтай, – проговорил он сквозь зубы. Рукопожатие было коротким и сопровождалось длительным прожиганием соперника взглядом. По свистку обе команды сели на метлы и взмыли в воздух. Ветер зазвенел в ушах, когда Арсений направил древко своей метлы вверх и принялся кружить над полем, высматривая золотой снитч. Арсений любил квиддич. Иногда он с улыбкой вспоминал те несколько лет в маггловской школе, куда он ходил до того, как получил письмо из Хогвартса, и своего соседа по парте – Сережу. Тот всегда так искренне восхищался всеми успехами Арсения (а тот был лучшим буквально во всем), что не раз повторял одну излюбленную фразу: «Ну, это же Арсений, он может и летать». И вот теперь, спустя столько лет, когда Арсений узнал, что на самом деле принадлежит к миру волшебников, он и в самом деле может летать! Он встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и огляделся: снитча все так же не было видно. Судя по комментариям, которые раздавались из громкоговорителей, Когтевран проигрывал уже тридцать очков, в то время как вратарь Слизерина не пропустил ни одного квоффла. Арсений невольно бросил на него взгляд. Кудрявые волосы выбивались из-под шлема, взгляд был сосредоточенным, что не мешало, однако губам парня расплываться в самодовольной усмешке; обе руки крепко обхватывали древко, спина была чуть выгнута в пояснице, из-за чего Арсений задержал на нем свой взгляд гораздо дольше, чем следовало бы. Вшух. Арсений почувствовал, как что-то тяжелое пронеслось в миллиметрах от его уха. – Следи за игрой, Попов! – прокричала проносясь мимо Алиса, в одной руке сжимая биту и целясь откинуть бладжер в противоположную от него сторону. Арсений, словно выйдя из какого-то транса, испуганно обернулся по сторонам, и его сердце оборвалось: он увидел, как Игорь, ловец Слизерина, резко нырнул вниз, и его зеленая спортивная форма слилась в одно быстро движущееся пятно. Арсений среагировал моментально. Оба ловца летели навстречу друг другу с разных концов поля. Все на трибунах затаили дыхание, кто-то закричал. Словно в замедленной съемке Арсений видел лицо слизеринца, на котором вдруг отразился испуг: он боялся столкновения. Воспользовавшись этим секундным замешательством, Арсений склонился ниже, грудью почти касаясь метлы, оторвал одну руку, и уже через секунду его пальцы обхватили холодный метал золотого мяча. – И Арсений Попов ловит снитч! Когтевран побеждает со счетом 150:30! Трибуна школьников, размахивающих синими флагами, взорвалась криками и аплодисментами. *** Сидя в общей гостиной у камина, когтевранцы обсуждали прошедший матч, чокаясь бутылками со сливочным пивом. – Я слышал, как Шастун говорил про тебя, Арс, – сказал рыжеволосый четверокурсник. При упоминании фамилии слизеринского вратаря, Арсений нахмурился. – И что он говорил? Ничего хорошего, я полагаю. – Э-э, да, – парнишка замялся. – Он сказал, что у тебя талант смотреть в какую угодно сторону, кроме той, в которой находится снитч… Все, кто были свидетелями этого разговора, обернулись на Арсения с любопытством, желая узнать, что тот ответит. Многие в школе знали о взаимной ненависти двух капитанов. – Зато его ловец не в состоянии поймать снитч, даже если он будет прямо у него перед носом. Окружающие одобрительно закивали. *** Одно из преимуществ быть капитаном квиддичной команды – возможность пользоваться ванной для старост. Просторная комната, отделанная белым мрамором, с бассейном посередине. Но самое главное – защелка на двери. Едва Арсений скинул с себя спортивную мантию, когда в дверь постучали. Сердце в груди отозвалось ответным учащенным стуком. – Ты долго. – Прости, пришлось читать натации Игорю за то, что он такой тормоз, – ответил Антон, закрывая за собой дверь. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Эти первые мгновения, когда они вот так оставались наедине, всегда были окутаны смущением и неуверенностью, словно каждый не знал, с чего начать. Но стоило одному сделать первый шаг, сократив и без того небольшое расстояние между ними, и прижаться к губам другого, как все смущение разом улетучивались, оставляя после себя лишь нетерпение и сладостный трепет. Их поцелуй был сладким, со вкусом сливочного пива. Арсений чувствовал, как внутри нарастает жар, никак не связанный с паром, исходившим от воды и наполнявшим комнату. Этот жар в нем разжигала близость Антона, его прерывистое дыхание, его крепкие руки, гуляющие по спине, плечам, волосам. Губы Антона, такие мягкие и горячие, на секунду отстранились и опустились к шее, продолжая целовать, покусывать и оставлять влажные следы на его коже. Арсений закрыл глаза и сдавленный стон вырвался из груди, когда Антон проводил языком по ключице. Они помогли друг другу раздеться, не разрывая поцелуй, сбрасывая одежду на мраморный пол. Вода была теплой, покрытой сверху пеной с запахом чего-то цветочного. Антон окунулся в нее с головой, а потом вынырнул, смешно тряся головой, из-за чего брызги от его кудрявых волос разлетались во все стороны. Арсений смеялся. Ему было хорошо. Антон снова нырнул и пропал на несколько секунд, а затем вынырнул прямо перед Арсением, прижимая его к самому бортику и снова целуя мокрыми губами, с которых стекали капельки воды. – Я люблю тебя, – промычал слизеринец в поцелуй. Арсений отпрянул. – Ты что? – воскликнул он с наигранным удивлением. – Мы же ненавидим друг друга! – А, точно. Ненавижу тебя. И играл ты сегодня отвратительно. – Ты тоже, козел. *** Когда через полчаса они шли по коридору школы, соблюдая безопасное расстояние между друг другом, Арсений смущенно надеялся, что ни у кого не возникнет вопроса, отчего от них обоих одинаково пахнет цветами.