Межмирье: Цена второго шанса

Эмма проснулась от тихого шороха ветра за окном. Каэл спал, свернувшись на старом диване у стены. На его лице, обычно оживлённом шутками, теперь лежала спокойная тень сна. Эмма тихо поднялась, стараясь не шуметь. Сердце билось неровно, то ли от волнения перед грядущим, то ли от того, что наконец наступило утро, когда всё изменится. Она вышла на улицу. Рассвет был не похож ни на один, что она видела прежде. Два солнца медленно поднимались из-за горизонта, будто два огромных светила, греющих этот странный мир. Одно — золотое и яркое, другое — чуть тусклее, с лёгким серебристым оттенком. Но дым Саймира, тяжёлый, серый, вонючий, застилал их свет, не давая утру стать настоящим. Город просыпался медленно. Где-то кричали торговцы, хлопали двери, издалека доносился лай уличных зверей. Эмма глубоко вдохнула и закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что всё это сон. Что она всё ещё стоит на крыше, и вот-вот… Нет. Теперь она здесь. И выхода нет. Она обернулась к дому Каэла. В окне слабо дрожал свет, он ещё спал. Эмма грустно улыбнулась. “Спасибо тебе… хоть за один вечер без боли.” И тут она заметила, что к ней приближаются люди. Трое. Они были не из этого района — это Эмма поняла сразу. На них были чистые, аккуратные одежды с вышивкой, от их обуви отражался рассвет. Кожа ухоженная, лица спокойные, будто выточенные из мрамора. А рядом с ними три Вирра. Дымчатые существа скользили по земле, их шерсть переливалась в утреннем свете. Они двигались бесшумно, как тени с разумом. Эмма сделала шаг назад. – Э… я могу помочь вам?.. – голос дрогнул. Средний мужчина в центре улыбнулся, но в его взгляде не было ни тепла, ни раздражения, только равнодушие. – Эмма из иного мира, верно? – сказал он ровно. Она не ответила, но это, кажется, не имело значения. – Верховный суд ожидает тебя. Мы из Веридана. Наша задача доставить тебя туда в целости. Эмма прикусила губу. “Вот и всё. Началось.” Она ещё раз посмотрела на дом Каэла. На мгновение ей захотелось постучать, сказать “прощай”, хотя бы оставить записку. Но… зачем? Он и так все поймет. Она вздохнула, глядя, как свет солнц отражается в глазах Вирров. – Хорошо… – сказала она тихо. – Ведите. Мужчина кивнул. Один из сопровождающих, женщина с белыми волосами, заплетёнными в аккуратную косу, взмахнула рукой. Перед ними возникло зеркало. Оно не стояло на земле. Оно плавало в воздухе, тихо вращаясь, как рябь на воде. Края его светились мягким голубым светом, а внутри колыхалось изображение, будто ткань реальности тонко трепетала под ветром. Эмма застыла. – Это… – прошептала она. – Настоящая магия? – Для нас это обычный способ передвижения, – ответила женщина. Её голос был мягкий, но холодный. Эмма не могла отвести глаз. Она подняла руку, словно хотела прикоснуться, но мужчина сдержанно сказал: – Осторожнее. Не смотри слишком долго. Зеркала видят больше, чем ты хочешь показать. Она невольно отдёрнула руку. “Хотела просто исчезнуть, а теперь стою перед магическим порталом,” – с горькой иронией подумала Эмма. Женщина сделала шаг вперёд и первая вошла в зеркало. Поверхность дрогнула, и её фигура исчезла, будто её поглотила вода. За ней остальные. – Ну что, странница, – прошептала Эмма себе под нос, – шагай в неизвестность…снова. И шагнула. Ощущение было странным, будто время и пространство растянулись, как тонкая ткань. Мир вокруг сверкнул, потом исчез. А через мгновение взрыв света, и Эмма оказалась в новом месте. Она стояла посреди мощёной улицы, где воздух был чист, а небо яркое, ясное. Здесь два солнца сияли во всей красе, отражаясь от зеркальных крыш домов. Люди вокруг спешили по делам, в красивой одежде, с уверенными лицами. Здесь пахло свежестью, выпечкой, цветами. Это был Веридан. Город, в котором кипела жизнь. Город, где мечты низших лишь миф. – Добро пожаловать в сердце мира, – сказала та самая женщина, слегка улыбнувшись. – Красиво, – тихо произнесла Эмма. – И… нереально. – В этом и суть Веридана. Он создан, чтобы показать, что порядок и гармония возможны, – ответила женщина. – Здесь живут те, кто служит богам и правилам. Здесь создаются артефакты, рождается магия, и принимаются решения, от которых зависит весь наш мир. Они шли по улице, мимо высоких зданий из белого камня и стекла, мимо площадей, где стояли фонтаны с изображениями трёх богов. Люди останавливались, чтобы поклониться статуям, и шептали молитвы. – А вон там, – женщина кивнула на огромное здание с чёрными шпилями, – Гильдия Чёрного Соглашения. Эмма подняла голову. Здание возвышалось над городом, будто тень над солнцем. Его стены были гладкие, без окон, а наверху, словно горящий знак, чёрный символ, похожий на переплетение клинков и круга. – Гильдия… – повторила Эмма. – Звучит угрожающе. – И не зря, – ответила женщина. – Она создаёт оружие, даже то, что может противостоять самой магии. А основал её Мастер Норн. – Кто он? – Никто не знает. Никто никогда не видел его лица. Он появляется лишь в маске и чёрном плаще, с устройством, изменяющим голос. Говорят, он из тех, кто был когда-то рядом с богами… – Как у вас тут все загадочно. Про что не спроси, везде тайна и загадки… – сказала Эмма. Женщина сделала вид, будто не услышала слов девушки и продолжила. – Также в Веридане есть Академия Эфирных Наук. Там обучают магии, созданию оружий и много чему другому. – Она сделала паузу, – но попасть туда не так легко. Только некоторые пробиваются в высь. Эмма подумала лишь о том, что в этом мире все сложно. Женщина повернулась к ней: – Пора, Эмма. Верховный суд ждёт. Эмма бросила последний взгляд на улицы Веридана, на сияние двух солнц и на спокойствие этого мира. Она вдруг поняла. Впервые за долгое время ей страшно не умереть, а жить. Высокие ворота Верховного суда Веридана распахнулись перед Эммой с сухим металлическим звуком. В тот миг, когда она переступила порог, воздух вокруг будто изменился, стал плотнее, насыщеннее. Каждый вдох был полон магии, которую можно было почти потрогать. Она подняла взгляд. Сводчатые потолки терялись в облаках света. По стенам, сделанным из белого мрамора, струились тонкие золотые линии — живые, словно сосуды, по которым текла сама энергия мира. На полу светились руны, образуя огромный круг. Символ равновесия трёх богов. И всюду… Вирры. Десятки дымчатых стражей скользили по залу. Их тела будто таяли в воздухе, от них исходил мягкий шорох, как от шелеста ветра по траве. Они двигались синхронно, вычерчивая охранные узоры, но при этом каждый раз, когда взгляд Эммы задерживался на одном из них, ей чудилось, что тот смотрит прямо в её душу. «Их глаза… Они ведь видят не тело, а сущность», – вспомнила Эмма слова Каэла, и по спине пробежал холод. Зал был пуст. Ни судей, ни писцов, ни свидетелей. Только она, Вирры и тишина, такая густая, что казалось, она дышит. Эмма медленно прошла к центру зала. Там стоял один-единственный стул, сделанный из чёрного камня, гладкий, холодный, и почему-то… зовущий. Она опустилась на него, скрестила руки и тяжело выдохнула. «Ну что, Эмма, – усмехнулась про себя, – дошла. До самого чертова бога. Интересно, тут тоже дают бумагу, чтобы расписаться в приговоре?» Она смотрела на потолок, где золотые линии тихо мерцали. «Каэл говорил, что сюда не попадают просто так, тем более по распределению класса. Но я, зачем. Я ведь просто… ошибка. Почему я?» Ответ пришёл не изнутри, а из воздуха. Сначала воздух дрогнул, будто кто-то провёл рукой по воде. Затем пространство перед ней словно расслоилось, и из тени шагнул мужчина. Он не появился, он сформировался, как туман, собравшийся в человеческий образ. Перед ней стоял Мирант, бог разума и людей. Он выглядел почти человеком. Высоким, худощавым, с безупречно прямой осанкой. Его глаза — серебристо-серые, будто в них отражалось всё, что он видел. Волосы — белые, как снег под лунным светом, и каждая прядь двигалась, словно под водой. На нём был тёмный плащ, сотканный из тумана, и перчатки, на которых светились символы разума — древние руны, тихо пульсирующие. Он смотрел на Эмму долго. Не как на человека, как на уравнение, которое невозможно решить. – Ты не из этого мира, – произнёс он. Голос был низкий, но в нём звенел металл. – Откуда ты? Эмма вздёрнула бровь. – О, отлично. Никакого “здравствуйте”, “как добралась”, сразу допрос. Мирант чуть склонил голову. – Ты осознаёшь, где находишься? – Очевидно, – усмехнулась она. – Суд, боги, дымчатые псы на стенах. Да, атмосфера просто располагает к откровенности. Он не отреагировал. Только приблизился на шаг. – Как ты сюда попала? – Сложный вопрос, – сказала Эмма, пожимая плечами. – Возможно, я просто упала. – Ты не могла попасть сюда случайно, – холодно произнёс он. – Каждый, кто приходит, отмечен. Покажи свою метку. Эмма посмотрела на него так, будто он сказал что-то нелепое. – Метку? Простите, мистер бог, у меня нет членского билета в ваш клуб. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. – Ты дерзка для той, кто стоит перед богом. – А вы надменны для того, кто считает себя мудрее всех, – парировала Эмма. В зале раздался тихий звук, будто воздух раскололся. Мирант прищурился. – Забавно. Страх — это то, что управляет низшими. Но ты… не боишься. Эмма усмехнулась. – После того, что я пережила, страх просто фон. Он наклонил голову. – Проверим, – произнёс он. Мир вокруг вдруг замер. Воздух загустел, золотые линии на полу вспыхнули. Мирант поднял руку и прикоснулся к виску Эммы. Всё внутри неё содрогнулось, как будто кто-то попытался войти в её разум. Эмма почувствовала холод, затем боль, как вспышку света за глазами… но мгновение спустя всё исчезло. Мирант резко отдёрнул руку. На его лице впервые появилось выражение не гнева, не злости, а растерянности. Он сделал шаг назад. – Невозможно… – прошептал он. – Я не вижу. Я не слышу тебя. – Что, сигнал не ловит? – тихо произнесла Эмма. Её голос дрожал, но она не позволила себе показать страх. Мирант смотрел на неё, будто впервые столкнулся с чем-то, что не подчиняется правилам его мира. Его серебряные глаза вспыхнули тревожным светом. «Кто ты?» — эхом прозвучал его мысленный голос, но даже он не достиг её. Внутри Эммы что-то дрогнуло, словно невидимая стена встала между ними. Бог сделал шаг назад. Его лицо стало холодным, как лёд. – Ты не должна была сюда попасть, – сказал он ровно. – Поверь, я не особо планировала, – ответила Эмма, скрестив руки. – Может, просто отпустишь меня обратно? Мирант замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё, и в его взгляде мелькнул… страх. Настоящий, тихий, глубоко спрятанный. Он отвернулся. – Ты… низший класс, – произнёс он холодно, почти как приговор. Эмма открыла рот, чтобы возразить, но не успела, воздух вокруг дрогнул, и Мирант исчез, словно его смыло волной света. Осталась только тишина. И Эмма, сидящая посреди огромного зала, окружённая Виррами, которые всё это время не сводили с неё взгляда. Она тяжело выдохнула и прошептала: – Ну что, “низший класс”? Похоже, я снова внизу. Только вот теперь в аду с магией. Вирры будто отозвались на её слова, воздух вокруг завибрировал, и где-то вдалеке раздался тихий гул, как предвестие того, что бог разума больше не спокоен. Зал Верховного суда опустел окончательно. Лишь шепот магии ещё витал в воздухе, словно мир сам пытался осознать, что только что произошло. Эмма всё ещё сидела на холодном каменном стуле, глядя в пустоту, где секунду назад стоял Мирант. «Низший класс», – мысленно повторила она, и её губы искривились в кривой усмешке. Но в ту же секунду воздух перед ней начал рябить, будто кто-то бросил камень в водную гладь. Сначала появился мягкий свет. Холодный, серебристый, почти лунный. А затем зеркало. Оно зависло в воздухе без опоры, овальной формы, с плавными золотыми прожилками по краям. Но в отражении не было её лица, только дым, движение, и где-то в глубине… улицы Саймира. Эмма настороженно шагнула назад. – Что ещё за фокусы?.. – пробормотала она, оглядываясь. Ни одного мага, ни одного движения, даже Вирры замерли, словно сами не понимали, что происходит. Магии в воздухе не чувствовалось вовсе. Это зеркало появилось само. «Без магии?.. Такого не бывает…» Сердце колотилось, но усталость давила сильнее. Всё, что произошло за последние сутки, перевернуло её жизнь вверх дном, и теперь ей хотелось только одного: уйти. – Я уже устала, – шепнула она едва слышно и, сделав глубокий вдох, шагнула в зеркало. Мир дернулся, завертелся, будто кто-то вытянул её через тонкий туннель из света и тумана. Затем глухой удар, запах дыма, и под ногами снова оказался потрескавшийся камень. Эмма стояла посреди улицы Саймира. Тот же туман, тот же запах гари и металла, те же серые стены. Только вот теперь всё казалось… чужим. Она обернулась и увидела знакомый дом Каэла. Тот же скрипучий навес, то же кривое окно. – Дом, милый дом, – слабо усмехнулась она и шагнула к двери. Внутри было тихо. Никакого шума, смеха, даже привычного ворчания Каэла. Стол завален чертежами, на кровати небрежно брошен плащ. «Где он?..» – мелькнула тревожная мысль. – «Сколько прошло времени? День? Неделя?» Она подошла к окну. Улицы всё те же, солнца все также два. Странное чувство, будто время здесь шло иначе. В груди что-то заныло, и вдруг… Боль. Жгучая, резкая, будто кто-то приложил к коже раскалённый металл. Эмма вскрикнула, схватившись за правое предплечье. Под тканью рукава что-то пульсировало, не просто боль, а будто что-то живое двигалось под кожей. Сдернув плащ, она замерла. На коже медленно проявлялся знак. Тонкие линии вспыхивали серебристым, затем темнели, и, наконец, застыл серый цвет, холодный, мертвенно-приглушённый. Метка. Низший класс людей получал серую метку, средний класс — оранжевую, а высшие — красную, как пламя, как знак того, что они выше всех. Никто никогда не видел красную метку, это лишь предположения из книг. Эмма провела по ней пальцами. Кожа горела, будто под ней скрывался огонь. «Серая… значит, низшая…» В памяти всплыли слова Миранта: “Ты – низший класс.” Тогда она не придала этому значения, но теперь на руке была печать, которую невозможно было оспорить. Она сжала кулак, чувствуя, как по венам пробегает злость. – Пусть думают, что я низшая, – прошептала она, глядя на дрожащую метку. – Но если этот мир решил меня сломать… пусть попробует. За окном послышались шаги. Эмма быстро натянула рукав обратно и подошла к окну. По улице проходили Вирры, медленно, размеренно, словно что-то искали. «Если Каэл не дома, значит, он где-то рядом…» Она вышла на улицу, запах гари и пота ударил в нос. Воздух был густой, тяжёлый, будто сам город пытался задушить тех, кто осмелился в нём жить. – Прекрасный мир, – усмехнулась она, шагнув в переулок, – и прекрасная жизнь. Через несколько минут она заметила ржавую вывеску, на которой дрожащими буквами было выцарапано: “Район Каменного Пота.” Эмма нахмурилась. Даже по названию было понятно — приятного здесь не ждёт. Она шагнула дальше, и с каждым метром всё становилось хуже. Здесь не пахло жизнью, только дымом, металлом и потом. Дома, если их можно было так назвать, были вбиты прямо в скалы, из которых сочилась грязная вода. Крыши прогибались, стены держались на честном слове. Люди, проходящие мимо, были измождёнными, их лица серыми, как сама руда, что они добывали. На некоторых не было обуви, на других — лохмотья, через которые виднелись синяки и следы ожогов. И никто даже не взглянул на Эмму. А если кто и смотрел, то с холодом, словно на чужую, ненужную. «Так вот что значит низший класс», – подумала она с горечью. – «Даже воздух здесь будто ненавидит тебя». Дальше тянулась шахта. Вход зиял чёрным ртом, откуда доносились удары кирок и глухие голоса. Эмма нерешительно заглянула внутрь и застыла. В свете факелов мелькали силуэты. Мужчины и женщины с каменными лицами, измазанные в пыли, словно статуи. И среди них… Она заметила Каэла. Он стоял у стены, рубил пласт руды киркой, а его рубашка прилипла к телу от пота. Когда Эмма подошла ближе, он поднял голову и удивлённо замер. – Эмма?.. – Нашёлся, наконец, — выдохнула она, чувствуя, как в груди щемит. – Я уж думала, ты испарился, как эти Вирры. Каэл усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога. – Не стоило тебе сюда приходить. Это место не для таких, как ты. Его слова прозвучали странно, почти жалобно. Эмма хотела ответить, но не успела. Рядом с ними стоял высокий мужчина с густой бородой и шрамом на щеке. Он смотрел на Эмму долгим, цепким взглядом, потом ухмыльнулся. – Глянь-ка, Каэл, кого принесло. Новенькая из нежных, а? Может, решила покопать руду, чтобы ногти испачкать? Несколько рабочих засмеялись, и Эмма почувствовала, как кровь приливает к щекам. – Я просто ищу друга, — тихо сказала она. – Друга? – передразнил он. – В Саймире нет друзей, девка. Здесь есть только те, кто пашет, и те, кого топчут. Он сделал шаг ближе, его глаза блеснули. – А ты, судя по всему, из вторых. Эмма сжала кулаки. Хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Вдруг, будто волной, на неё нахлынуло чувство беспомощности. Те же насмешки, те же взгляды как в её мире, когда преподаватели говорили, что она «ни на что не способна». Когда родители сжимали губы, говоря, что она «разочарование». Все звуки шахты будто исчезли. Только звонкий смех этого мужчины резал по ушам. «Я снова здесь. Внизу. Как всегда». Но прежде чем она успела опустить голову, Каэл уже встал между ними. – Заткнись, Ворон, – его голос был неожиданно жёстким. – Ещё слово, и я тебе зубы собью. – Ох, герой нашёлся, – усмехнулся Ворон, но отступил, видя, как сжались кулаки Каэла. – Ладно, защищай свою девку. Только потом не жалуйся, когда вас обоих в яму кинут. Каэл резко взял Эмму за руку. – Пошли отсюда, – тихо сказал он, и в голосе впервые не было насмешки. Только усталость. Эмма послушно пошла за ним. Выход из шахты показался вечностью. Воздух становился свежее, но тяжесть в груди не уходила. На поверхности Каэл наконец отпустил её руку. – Я же говорил, тебе не нужно было приходить сюда, – прошептал он, глядя в сторону. Эмма молчала. Только теперь она поняла, как сильно его мир отличается от того, что она себе воображала. И как больно ему, каждый день возвращаясь туда, где у людей отняли даже надежду. «А я жаловалась на свои проблемы…» Она посмотрела на Каэла – на его руки, в пыли и порезах, на глаза, в которых горела злость и… сострадание. И впервые с момента, как она попала в этот мир, Эмма почувствовала не страх, не любопытство… А боль. Жгучую боль, которая прожигает тебя изнутри. Она снова никто, даже здесь, в мире, где есть магия и неземные существа. – Сколько меня не было? – вдруг спросила Эмма. – Три дня, – сказал Каэл, не поднимая глаз. Они сидели у старой шахты, куда уже не доносились голоса рабочих. Солнца клонялись к закату, и их двойной свет окрашивал камни в мрачный красноватый оттенок. Воздух был густым и тёплым, будто сам город выдыхал усталость. – Что? – Эмма моргнула, недоверчиво всматриваясь в него. – Три дня?.. – Да, – он слабо усмехнулся. – Я уже думал, тебя забрали насовсем. Или хуже. Эмма растерянно обернулась. Для неё ведь прошло всего несколько минут. Зеркало, суд, Мирант, всё будто миг, короткий и тяжёлый сон. А теперь оказалось, что целых три дня вычеркнуты из жизни. – Я… я даже не понимаю, как… – пробормотала она, чувствуя, как ледяная дрожь пробегает по спине. – Этот мир не подчиняется нашим законам, – тихо сказал Каэл. – Особенно, когда вмешиваются боги. Он посмотрел на неё внимательнее, заметив, как Эмма нервно теребит рукав. – Что они сделали с тобой? Эмма молча закатала рукав, показывая серую метку. Каэл вздрогнул. – Низший класс… – прошептал он. – Они не имели права так с тобой поступить. Эмма тихо рассмеялась. Коротко, горько. – Они — боги, Каэл. Они могут всё. – Она опустила глаза, её голос стал тише. – И знаешь, что самое забавное? Даже здесь, в другом мире, я никто. Как будто весь мир, в каком бы я ни была, против меня. Каэл нахмурился, но не перебивал. Эмма продолжила: – В моём мире… я тоже была никем. Мои родители… они никогда не видели во мне человека. Если я делала всё правильно — было «нормально». Если ошибалась хоть раз — становилась «разочарованием». Я старалась, правда старалась. Но… – она сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – В итоге меня выгнали из университета, с работы. А дома… я просто лишняя. И когда я… – она замолчала, не находя слов. – Когда я стояла на крыше, я просто хотела исчезнуть. Не умереть даже, просто… перестать существовать. Повисла тишина. Только ветер трепал прядь её волос, отливая рыжим в закатном свете. Каэл поднялся, подошёл ближе и сел рядом. Он долго молчал, будто подбирал слова, а потом тихо сказал: – Знаешь… я тоже когда-то хотел исчезнуть. Эмма обернулась. – Когда мне было шестнадцать, – он продолжил, – я потерял родителей. Болезнь. Тогда я понял, что миру всё равно, жив ты или нет. Я думал… если прыгну в шахту, просто станет тише. Без боли, без страха, без этой бесконечной грязи. Но потом… я не смог. Не потому что испугался. Просто подумал: может, где-то там всё ещё есть свет. Хоть капля. – Он посмотрел на неё и слабо улыбнулся – А потом появилась ты. Эмма моргнула, не сразу поняв. – Ты как два солнца вместе, Эмма. Только настоящее — тёплое, живое, а не это мёртвое пламя над головой. Ты… говоришь, споришь, смеёшься, не боишься даже богов. Ты появилась, и вдруг оказалось, что даже в Саймире можно чувствовать что-то кроме усталости. – Его голос дрогнул, и он отвернулся, чтобы она не заметила. – Я не хочу больше умирать. – Каэл… – И ты не должна, – резко сказал он, обернувшись. – Ни здесь, ни где бы ты ни была. Слышишь? Он сжал её руку, и в его глазах загорелось что-то, чего Эмма не видела прежде — уверенность. – Ты жива. И пока ты здесь, я рядом. Мы пройдём всё это вместе, хоть весь этот мир против нас. Эмма посмотрела на него. На его измученное лицо, руки, покрытые пылью, глаза, в которых отражался закат. И впервые за долгое время… она почувствовала, что не одна. – Знаешь, Каэл, – тихо сказала она, – ты ужасно пафосный. Он рассмеялся, качнув головой: – А ты всё та же странница. Даже в аду найдёшь, что подколоть. Эмма улыбнулась искренне, впервые за долгое время. А солнца, будто почувствовав это, опустились ниже, окрашивая весь Район Каменного Пота в мягкое, рыжее свечение.