Розочка в МБОУ СОШ

      Жизнь в школе шла своим чередом. Семь полу-сонных уроков в день и смертная тоска на переменах, странные взгляды в свою сторону и утихающая боль от неудачной влюбленности. В этот мирный день Даниэлла решился что-то изменить: в конце концов, с чего это он должен общаться с каким-то Ананасом?! Поэтому на физкультуре он уверенно подсел к небольшой компании девочек и непринужденно вклинился в разговор:       — Девчонки, о чем болтаете? — А разговор велся о самой ненавистной учительнице в их школе, англичанке Юрине Марьевне.       — Прикинь, Тихомира сегодня поздоровалась с мюшкой, а та пожелала ей сдохнуть! Ха-ха-ха! — И об этом человеке девушки готовы были сплетничать бесконечно. Все четверо: Тихомира Зверева, Аннета Манкилав, Мэри-Эмма Ролекс и Лилит Хорсихопс учились под ее классным руководством в средней школе, и в десятом первым делом позаботились о том, чтобы ни в коем случае не попасть к ней в группу английского. Если она так доводит обычных учеников, страшно представить, как доставалось ее собственным ученицам…       — Да ну, и ее до сих пор не уволили? Ох уж эти государственные школы, — Розочка с жадностью ухватился за ниточку разговора и готовился было жаловаться на свои беды с англичанкой (ему не посчастливилось оказаться в ее группе), но болтливость прекрасного пола было не остановить. Совершенно случайно невинный цветок открыл девчачий ящик пандоры.       — Рассказываю, я у этой собаки учусь с шестого класса. — подхватила Тихомира, поправив цепочку у очков. — И сначала я ей даже нравилась, потому что поступила по знакомству. Но потом я как-то спалилась со вторым телефоном, как тут начало-ось!       Она каждый урок спрашивала меня чуть ли не все самые сложные задания, каждый раз спрашивала домашку, а я ж ничего не не знаю, поэтому после каждого ответа она начинала высмеивать меня на весь класс. В восьмом классе я уже не смогла ее вывозить и перевелась, и она стала еще сильнее буллить меня на классных часах. Тварина! — девушка еще несколько раз профессионально выругалась и, приняв триумфальную позу со сложенными руками, продолжила тараторить басом, — но сейчас я каждый день подхожу к ней и здороваюсь, и она жутко бесится из-за этого. Я хочу, чтобы мюшка меня ударил,а и это попало на камеры, я ее засужу!       Такого от невысокой, крепкой брюнетки в Даниэлла никак не ожидал. Но его погружение в лор школы только начиналось, ведь эстафетную палочку перехватила очень молчаливая темноволосая Мэри-Эмма. Голос у нее был очень медленный, тихий и малоэмоциональный.       — Я училась у нее с пятого класса, и даже в прошлом году она ко мне спокойно относилась. Но в этом я тоже решилась на перевод, и теперь она меня таким взглядом осматривает, до мозга костей пробирает, — девочка с двумя косичками поежилась и ожидающе посмотрела на Лилит, как бы намекая, что это ее последний шанс остаться услышанной. Та прекрасно все понимала, потому мгновенно выступила:       — Да-а, я тоже пришла в шестом классе, а в восьмом уехала заграницу, но то-оже натерпелась, — Лилит тараторила с южно-европейской тараторящей интонацией и очень активно жестикулировала во время рассказа, — и зачем-то меня тоже запихнули ей в группу!       Ну и, видимо, ей не нра-авилось, что я такая худенькая и красивая, она только и делала, что язвила мне. Обзывала «Ли-ля», «наездникша», «Ваше сия-ятельство» с вот такой рожей, — тут красивая русая девочка оскалила зубы, выдвинула нижнюю челюсть вперед, сщурила большие карие глаза до размера щелочек и мерзко улыбнулась, получив одобрительные кивки от подруг, — просто невыносимо. Я спустя два месяца от нее перевелась!       Но это мне еще слабо доставалось. У нас был мальчик, Давид Корней, так вот его она ненавидела еще-хлеще, чем Тихомирочку! Ходят слухи, что он даже брал у нее частные уроки за двадцать тысяч рублей в час перед первым уроком в понедельник, но даже это мальчика не спасло. Каждый урок, и они у нас были каждый день, как и сейчас, она поднимала его на смех.       Он и сам, конечно, был тем еще типом: задавал тупые вопросы, там, ну не зна-аю, к примеру «А почему apple с «е» на конце, она же не похожа на часть яблока» — клоун, в общем. Но мюшка та-ак его оскорбляла, такими словами сыпала, а тот до самого выпуска думал, что они вдвоем «на волне».             Розочка тихонько ахал на протяжении всего рассказа, и вот, опрометчиво подумал, что настала его очередь дать отзыв на услышанное:       — Девчонки, я даже не дум… — но великого бедствия до конца физры избежать не смог. Поразительная Аннета взялась за дело.       — Да мюшка вообще скотина! Там столько всего было, я не могу, просто, ну как она бесит! Я у нее только два года проучилась, и полгода в ее группе, но это трешатина. Мало того, что она меня из-за прогулов возненавидела и начались все эти обзывательства, газлайтинг и далее по списку, но от нее вся школа настрадалась, это ужасно!       До нас у нее был восьмой класс, и те дети не выдержали и отказались от ее руководства. Говорят, она всех там ужасно доводила и давила своим «авторитетищем». Ну да, будь я такая огромная, тоже бы людей только так одним своим видом душила.       Ну так вот, моя мама в родительском чате регулярно предлагала отказаться от мюшки, вот прям с первых месяцев. Но каждый раз другие родители отмазывались чем-то вроде: «Ой, да немного осталось, да чего беспокоиться». И они так все пять лет жили, а у нас у всего класса психика поломанная.       Ладно бы у нее хоть несколько любимчиков было, но даже к спикеру (у нас это вместо старосты), Софи, она ужасно относилась! У нее просто есть те, кого она ненавидит, те, кого она недолюбливает, и те, над кем приятно издеваться.       Еще ходит слух, что от нее сбежал сын. Ну, судя по ее поведению, ей давно уже никто не дает, поэтому и муж, наверное, тоже. Причем фотография сына у нее стоит на столе в золотой рамочке, а напечатана а черно-белым. То есть это она его хоронит заживо? Мерзкая старуха?       Я вообще не понимаю, как на такое чудище мог хоть кто-то повестись. Я смотрела наш школьный сайт, когда поступала, и там было указано, что у нее стаж работы учителем 44 года! То есть ей минимум 65 лет, но выглядит она, конечно, на все 150! — тут Аннета возвысила голос до визга и рассмеялась, остальные девушки тоже ее подхватили, а Розочка, воспользовавшись шансом, для приличия хрюкнул в себя и задал вопрос: — Так почему эту скотину еще не уволили?       Манкилав, все еще заливаясь смехом и очень громко хлопая себя по колену, с радостью продолжила свой гневный рассказ:       — Да в том то и дело, что на на нее не раз писали жалобы и целыми классами отказывались, но, говорят, она какая-то дальняя родственница директора, поэтому ей вообще все сходит с рук! Не просто так же Тихомира каждый раз так надрывается.       Кстати, я как-то в восьмом классе прогуливала ее урок, тогда я только ждала перевода, и меня нашел завуч, Семен Ибрагимович, так вот, после того, как я сказала, что у меня урок с мюшкой, он разрешил пересидеть урок в его кабинете!       Да и наша Левия Варваровна как-то сказала о ней: «Есть люди, которым просто не дано преподавать» — и во время замен с мюшкой всегда разрешает нам прогулять где-то, все понимает прекрасно. Из всех учителей я ее видела спокойно общающейся только с Федоровной, нашей прошлой руссичкой, вот и нашли друг друга две твари. Да и то, мне Софи недавно рассказывала, как они прям на ее глазах чуть ли не подрались!!! Ха-ха-ха, даже друг друга не вывозят! Ну ладно, ей только могила поможет, поэтому мой тебе совет, Даниэлла: переводись в группу Алинки как можно скорее, потому что совсем скоро у вас весь класс к нам захочет. Тут прозвенел звонок. Стайка девочек, начав переговариваться о какой-то Верене, попрощалась с ним и пошла на второй этаж, а самому Розе предстояло отправиться на тот самый ненавистный английский от знаменитой на всю школю Юрины Марьевны. Розочка рассеянно глядел в след девушкам, как вдруг перед его взглядом предстал Ананас, скромно трясясь и держась обеими руками за лямки чрезмерно огромного рюкзака. Он тоже учился у Алины Алексеевны, и ничего удивительного в том, что ему было по пути с красавицами, вовсе не было. Но сердце Даниэллы вновь вспомнило вчерашнюю боль. Как Ананас просто бросил его. Да и предыдущие косяки, на которые Роза предпочитал не обращать внимания, тоже всплывали в раненной памяти. Как Ананас постоянно перебивал, как смеялся над женщинами, как соглашался говорить только про аниме и пухлых 2д лесбиянок. На самом деле задроту не было никакого дела до Даниэллы фон Харю. К горлу сам по себе подступил огромный, горький ком, и малыш надрывно отправился в 35 кабинет, на встречу гложущему одиночеству и страшной бестии. Он рассеянно сел на вторую парту к окну: людей сегодня было немного, поэтому, несмотря на крошечные размеры помещения, соседа у него на ближайший академический час не было. Перемена закончилась слишком быстро. Все это время Роза провел в своих неутешительных мыслях об очередной неудачной влюбленности. Он и не заметил, как его лицо, выбритая шея и кончики оттопыренных ушей предательски покраснели, а глаза заполнились влагой. Ну как, как так вышло? Малыш целиком ушел в эти болезненные мысли, и даже не заметил, как в класс, похрамывая, вальяжно протиснулась Юрина Марьевна, как одноклассники синхронно встали, и как она грозно пропищала его имя: — Данечка-а! — почему-то ей не нравилось имя фон Харю, так что обращалась она к нему либо «Даня», либо «Элли» (с ее любимым британским акцентом). Спустя несколько секунд до него дошло, что все в кабинете смотрят на него, и он испуганно шмыгнул носом и встал. Спустя секунд десять первая пытка кончилась, и началась вторая: проверка дз в формате блиц-змейки. Замешкаешься на секунду — убьет! Зачитывались только ответы, и, как назло, сегодня Роза не стал делать домашнее задание. Все, что ему оставалось: молиться и судорожно пытаться вписать хоть какие-то ответы в пропуски. Одноклассники, тем временем, начали: «Was made. Did not know. First. Claimed. Has been hiding. International. Mice. Irresponsible.» — слова звучали быстро и четко, мюшка пристально всматривалась в лица отвечающих и, пока что, одобрительно кивала, но готова была вцепиться в глотку любому. А Дэни смог ответить только: «Inhope». Его одноклассница собралась было продолжить выковывать смертоносную цепь, которая в любой момент могла затянуться на шее любого из группы, она еще не осознала, что узел завязался, но сразу же была одернута Мюшкой. И при резком «Даня» все в классе испытали ту смесь искреннего ужаса и сопереживания с блаженным облегчением, ведь русская рулетка остановилась не на них. Откуда-то справа послышались всхлипы, сзади доносились судорожно сдерживаемые истерические смешки, но в большинстве своем комната замерла в ожидании дальнейшей реакции горгульи. Ее огромная туша с отдышкой поднялась с затертого кресла. Несколько секунд она переводила дыхание, опершись обеими руками на низенький, потрепанный, но все же идеально чистый стол и с вызовом оглядывала помещение. А придя, наконец, в себя, приняла вид гордого коршуна: поправила уродливую серо-коричневую шаль на плечах и сложила руки на самом ценном, а вернее, там, где было бы это ценное, не питай она страсть к обильному питанию. Она вперевалочку потопала прямо к парте Даниэллы, все черты ее лица сморщились, мерзовато улыбнулись, а крохотные глазки стали пускать лучами смерти. И вот, встав у парты фон Харю так, что смердящий старушечий аромат, перемешавшийся с ядовито-сладкими розовыми духами, стал въедаться в стенки его легких, она начала свою любимую часть урока. — Дорогой, а почему мы не сделали домашнее задание? Думаете, я тут слепая и глухая сижу? — начала она шепотом, а закончила визгом и постукиванием своими жирными, опухшими пальцами с цыганскими кольцами и красными крохотными коготками, и еще больше нависла над малышом. Лысеющий кроха судорожно попытался прикрыть книгу рукой, но бестия одним отработанным действием вырвала ее и показала на обозрение классу. — Вы только посмотри-ите, — она растянула «и» в саркастической быстрой улыбке, и тут же обиженно оскалилась: — Тáк ты меня уважаешь?! Да ты хоть понимаешь, как я готовлюсь к вашим урокам, как стараюсь? Хоть бы каплю сочувствия ко мне проявил, мерзость ты эдакая, тебе не стыдно так ко мне относиться? Даниэла фон Харю к этому моменту трясся от еле сдерживаемых рыданий, глаза подернулись плотной пеленой, а вид нависшей над ним Юрины Марьевны лишь усугублял ситуацию. Он еле нашел в себе силы впиться пальцами в плечи и прошептать неразборчивое: «П-простите…» — а переживания из-за Ананаса еще сильнее надавили на него из-за стресса. — Ой, ну вы поглядите, и это взрослый детина? — на последнем слове ее и без того пренебрежительная интонация достигла своего апогея, — Сидит, нюни развесил, испуганно в парту смотрит… даже время на тебя тратить не буду, вон из класса. Поговорим после урока, и только попробуй уйти, — она прощально стукнула по его парте, явно намереваясь ее сломать, забрала учебник в заложники и помахала распухшей рукой. А Даниэлла отчаянно закрыл лицо руками и выбежал из кабинета. Оставшиеся полчаса он просто проплакал в туалете, сетуя на свою несчастную участь, и желая как можно скорее убежать домой. К моменту, как прозвенел звонок, фон Харю уже выдохся и удрученно ждал своей участи напротив потрескавшейся, чрезмерно высокой белой двери. Продолжение следует… (я устала)