Пролог.
13 ноября 2025 г., 02:52
Два года. Семьсот тридцать дней, прожитых в ритме, заданном учебниками по анатомии, химии и криминалистике. Два года, за которые Аэлита Аллен исписала конспектами стопку блокнотов, сравнимую с ее ростом, и научилась отличать запах формалина от запаха окисленной крови с закрытыми глазами. Два года, в течение которых ее мир сузился до размеров библиотеки в Централ-Сити и ее собственной комнаты, заваленной черновиками и схемами.
Она шла к этому с упрямством, которое могла унаследовать только от своего брата-спидстера. Судмедэксперт. Профессия, стоящая на стыке науки и справедливости. Профессия, которая позволяла бы голосам мертвых говорить, когда все остальные молчали.
Конверт лежал в почтовом ящике, ничем не примечательный, если не считать логотипа в углу — стилизованная готическая буква «G» на фоне силуэта летучей мыши. Готэмский университет.
Сердце Аэлиты пропустило удар, а затем заколотилось с такой силой, что, казалось, вырвется из груди. Пальцы дрожали, когда она разрывала конверт. Она пробежала глазами по стандартным фразам, отыскивая заветное…
*«…имеем честь сообщить о Вашем зачислении…»*
Тишина. В ушах зазвенело. Она сделала это. Готем. Город-легенда. Город-призрак. Город, о котором Барри говорил только сжав зубы.
Она нашла его в гараже, где он с визгом разбирал и снова собирал какой-то компонент для своего костюма.
— Барри, — ее голос прозвучал хрипло. — Я поступила.
Он вылез из-под консоли, вытирая руки о забрызганный маслом комбинезон. Увидев ее лицо и листок в ее руке, его улыбка медленно угасла, словно кто-то выключил внутри него свет.
— Куда? — спросил он, хотя уже все понял по ее взгляду.
— В Готем.
Тишина повисла между ними, густая и тяжелая. Потом он резко встал, отшвырнув гаечный ключ. Звон металла о бетон прозвучал выстрелом.
— Готем? — его голос сорвался на крик. — Ты с ума сошла, Аэ? Это не Централ-Сити! Там нет солнца! Там… там все по-другому! Там тьма, которая проглатывает надежду на завтрак!
— Я должна, — попыталась она возразить, но он ее перебил.
— Должна? Кому? Ради чего? Мама… — он запнулся, боль, старая и знакомая, исказила его черты. — Мама никогда бы не захотела, чтобы ты ехала в такое место!
Упоминание матери стало низким ударом. Аэлита сжала кулаки.
— Мама хотела бы, чтобы я сама выбирала свой путь!
Их спор длился до вечера. Он сыпал фактами, статистикой преступлений, историями о Бэтмене и сумасшедших, которые разгуливали по улицам Готема как дома. Она парировала тихим, но стальным упрямством. Они говорили, не слыша друг друга, пока оба не остались без сил.
Позже, когда Барри, хмурый и несговорчивый, ушел патрулировать город, она позвонила Оливеру. Ей нужен был кто-то, кто мыслил тактически, а не эмоционально.
Он слушал молча, как всегда. И когда она закончила, в трубке повисла та тяжелая, многозначительная пауза, которую она научилась распознавать.
— Это плохая идея, Аэ, — наконец произнес он, и его голос звучал устало и без обычной резкости. Это прозвучало не как запрет, а как констатация печального факта.
— Но почему? Ты же сам говорил, что нужно идти своим путем.
— Свой путь — да. Безрассудный — нет. Готем… это не Стар-Сити. Это другая лига. Там правила пишут те, у кого больше пуль или больше безумия. Я не смогу прикрыть тебя там. Никто не сможет.
В его голосе сквозил страх. Не за город, а за нее. И от этого ей стало еще тяжелее. Два самых важных человека в ее жизни были против. Но внутри нее горел тот самый огонь, что горел в ее брате, когда он мчался сквозь время. Огонь, который не давал свернуть с выбранной дороги.
Она положила телефон и снова посмотрела на письмо. Логотип Готема казался ей теперь не символом возможности, а печатью на ее судьбе. Она сделала выбор. И теперь ей предстояло жить с его последствиями. Одной.
