내 사랑 | Моя любовь

Нельзя перестать быть подростком сразу, с громким хлопком, как лопнувший воздушный шарик. Подросток просто выходит из тебя, как воздух из шины. И однажды ты смотришь на себя в зеркало, а оттуда на тебя глядит взрослый человек. Ну а пока можно продолжать носить голубые джинсы, по-прежнему ходить на концерты и подкрашивать волосы. Так и считал Сон Ки Хун, развалившийся на тканевом гамаке. Он тряхнул головой и провел рукой по темным волосам, убирая вечно лезущую в глаза челку. Огненные концы вьющихся прядей светились, завораживающе переливаясь под солнечными лучами, пробивающимися через щели импровизированного потолка. Да уж, шалаш получился не такой прочный, как он рассчитывал, надо было послушать Сэ Бёк и принести еще чего-нибудь, чтобы залатать дырки. Ки Хун бесцельно пялился в потолок, время от времени театрально вздыхая, но его старания не были оценены должным образом. Более того, все томные страдальческие стоны были нагло проигнорированы лежащим напротив Сан Ву. Он откинулся на мягкую ткань, полностью погружаясь в разноцветный комикс. А Ки Хун уже сто раз успел пожалеть, что вообще притащил этот злосчастный кусок макулатуры в один из немногих дней, когда они были одни. Терпение лопнуло быстро и стремительно. Сначала Ки Хун нетерпеливо заерзал, а потом и вовсе толкнул Сан Ву ногой в бок. Стекла очков предупреждающе сверкнули, но Чхо все же загнул страницу журнала, участливо приподнимая бровь.  Заслужив наконец хоть крупицу внимания, Сон позволил себе легкую беззаботную улыбку: — Как в старые добрые, да? — Это в какие такие "старые добрые"? — младший нахмурился, вовсе откладывая комикс в сторону. — Ну-у… — Ки Хун задумчиво закусил губу, ему казалось это очевидным, — когда мы были только вдвоем. Сан Ву кивнул и понимающе хмыкнул. Ему совсем не нравилась Сэ Бёк. И он точно знал, что в этом не одинок – девочки люто ее ненавидели. Причина была неважна: может, её кислое лицо, а может, мальчишеский стиль одежды и привычка держаться в стороне, но уживаться в одной школе с девчонкой, которая жила в одном из обшарпанных домов на нижней главной улице, они явно были не намерены. Но почему Ки Хун говорил такое? Он сам нашел её в один из солнечных дней, легкомысленно перечеркнул их дуэт и превратил в трио. Не то чтобы этот болван вообще спросил Сан Ву о том, хочет ли он мотаться все лето с этой девчонкой. Для Ки Хуна это было просто: он увидел одинокую девочку в наушниках, сидящую на бордюре по пути в магазин. И черт дернул его болтливый язык заговорить с ней. — Во время летних каникул нужно гулять с друзьями, — Ки Хун улыбнулся, останавливаясь перед Сэ бёк.  А когда она подняла на него свои безучастные глаза, ответ нашел его сам. Ки Хун присвистнул, плюхнувшись рядом. — У тебя, что, нет друзей? Сан Ву передернуло. В тот роковой день он не успел утянуть Ки Хуна за рукав прочь от неё. Их отношения утекали сквозь пальцы с каждым новым словом, вылетавшим из болтливого рта. Внутри все перевернулось, Чхо застыл и просто наблюдал за тем, как рушится его мир. С этого момента его хён был чьим-то еще.  Не успел Сан Ву и глазом моргнуть, а Ки Хун уже тащил их на окраину маленького городка, чтобы показать какую-то странную, но, как он клялся, потрясающе интересную находку. Первым пунктом назначения незабываемого маршрута оказался колодец, в котором совсем не осталось воды, а может, её и вовсе никогда там не было. Но почему-то это разваливающееся сооружение из замшелого булыжника привело Ки Хуна в дикий восторг. Он подлетел к Сан Ву со спины, чуть не сбив его с ног, по-свойски закидывая руки ему на плечи. Контакт был приятен, но как бы Ки Хун ни светился от радости, атмосфера этого затхлого места настораживала. — Эй, Сан Ву, есть четвертак? — горячее дыхание опалило ухо, кончик которого тут же покраснел. Приятное тепло осело в груди. Сердце пропустило удар, а затем с удвоенной силой забилось, разгоняя по телу смущающий жар. Чхо повел плечами, пытаясь скинуть цепкие руки, раздраженно буркнув под нос: — Я не хочу загадывать желание в этой чёртовой дыре. Но Сэ Бёк уже кинула монету, та звонко отскочила от каменной стенки и упала на дно, в последний раз блеснув ярким бликом. Она была похоронена, так и не заняв свое законное место в пластиковой ячейке кассы какого-нибудь придорожного кафе. — Так держать! — Ки Хун, восхищенный броском Сэ Бёк, поднял руку. Услышав звонкий хлопок встретившихся ладоней, Сан Ву закатил глаза. Последним местом, которое торжественно представил своим спутникам Ки Хун, оказался карьер с высыхающей речкой, а самой главной её достопримечательностью была огромная канализационная труба. Когда Ки Хун попёрся прямиком внутрь этого огромного ржавого рассадника грязи, выкинуть из головы мысли о всех инфекционных заболеваниях было невозможно. — О боже, — в унисон произнесли Сан Ву и Сэ Бёк, уже предвещая, как их спокойная прогулка превращается в очередную безумную выходку Ки Хуна. — Вы о чем? Я не вижу ничего страшного. — Ки Хун сощурился, притворно вглядываясь в темноту. — Погодите, только девственники это видят? — он хохотнул и наклонился, увлеченно разглядывая месиво из тины и чего-то еще, о чем Сан Ву совсем не хотел знать. Под осуждающие взгляды Сон быстро вооружился палкой. Со стороны казалось, что эта злосчастная труба с каждой секундой покрывается новым слоем коррозии. Сэ Бёк, покосившаяся на Сан Ву, полностью разделяла его мнение. Однако позволить их общему идиоту убиться в этой дыре они никак не могли. — Сейчас лето! Мы должны веселиться, — радостно воскликнул Ки Хун. Шаги и громкий смех разносились эхом, сотрясая металл, выкрашенный в потускневший оранжевый цвет. На несколько секунд Сан Ву закрыл глаза и сжал руки в кулаки, чтобы унять пробивающую тело дрожь. Он быстро достал баночку таблеток и закинул в рот сразу две, на всякий случай. Несмотря на панический страх заражения, хроническую брезгливость и отвратительный запах этого догнивающего места, он лучше потом обольется антисептиком, чем оставит Ки Хуна и Сэ Бёк наедине. Одна только мысль и смутные образы того, как его хён будет возиться с этой девчонкой, перекрывали весь список приходящих на ум заболеваний. — А это не весело, это страшно и противно, — осторожно ступая внутрь на сухое место, Санву следил за тем, чтобы ни в коем случае не коснуться зараженной воды. Он уже мечтал о ванне с хлоргексидином. — Моя мама с ума сойдёт, если узнает, что мы тут играем. Я серьёзно, хён. Ки Хун - их предводитель и наглухо отбитый первооткрыватель, все еще имел крупицы самосохранения, поэтому их исследование не зашло слишком далеко. Но Сона это никак не смущало: он нашел себе увлекательное занятие – тыкать палкой во все самые противные сгустки грязи и сомнительных отходов, вымытых сточной водой на поверхность. Сэ Бёк шла за ним по пятам. На будущее это было ошибкой. Сан Ву же выбрал позицию наблюдателя, не решаясь зайти внутрь, он старался наносить минимальный ущерб своей психике. Однако ощущение липкости и карабкающихся по его кедам микробов все это время не покидало его. Да уж, какая-то девчонка была куда смелее. Он утешал себя мыслью, что шанс подцепить здесь неизлечимое заболевание с неизбежным и скоропостижным летальным исходом у него был гораздо меньше, чем у Сэ Бёк. — Ну и запах… — брезгливо скривился Сан Ву. Процент выйти отсюда целым и невредимым стремительно падал. — А ты не дыши через рот, — девчонка обернулась, её глаза насмешливо сощурились. Её издевательское выражение лица возмущало. Сан Ву не мог решить, что его бесит больше: она, это место или все вместе. — Почему? — Чтобы не есть все это, — Сэ Бёк отвернулась, а Сан Ву мгновенно пожалел, что спросил. Неприятное тянущее чувство прокатилось от пищевода и застряло в горле. Он зажмурился и закрыл рот рукой, чтобы подавить поступающую тошноту. В этот момент Ки Хун остановился, а Кан чуть не врезалась в его спину. Что-то внутри неприятно свернулось от их тесного контакта. Но следующий миг заставил Сан Ву забыть о всех своих переживаниях. С победным возгласом Ки Хун резко обернулся, выставляя перед лицом Сэ Бёк кусок какой-то грязной порванной тряпки. Она тут же отпрыгнула, чертыхаясь под нос. Мутные брызги разлетелись и попали ей на ноги, когда та самая тряпка соскользнула с палки и с противным всплеском упала в воду. Под заливистый смех Ки Хуна девочка вскрикнула, одна из капель потекла вниз по голени и впиталась в белоснежный носок. Сан Ву инстинктивно отступил назад, мурашки прошлись по коже от одного только вида пропитанной, столбняком ткани, а если бы его обрызгало этой грязнющей водой, он бы умер на месте.  — Лучшая твоя часть скатилась по ноге твоего отца, — процедила Сэ Бёк, враждебно сверкнув глазами. — Это правда, но посмотрите, как много хорошего осталось, — смеясь, пропел Ки Хун, указывая на себя рукой, будто очерчивая в воздухе все свои достоинства. Сэ Бёк тут же потянулась, чтобы ударить его, но Ки Хун ловко увернулся. А затем и вовсе выбежал из тоннеля и спрятался за спиной Сан Ву, тот поправил очки, пытаясь унять дрожь в руках. Неожиданно Сон потянулся к его голове, планируя растрепать прическу в своем привычном жесте. Но Сан Ву быстро отпрянул, уходя от прикосновения. — Не трогай меня, пока не помоешь руки! — Сан Ву-я, ты всегда такой… — Ки Хун все же дотянулся и взъерошил волосы, — неженка… Последнее слово было пропитано такой неприкрытой нежностью, что Сан Ву опешил. Тем не менее, ненадолго угасшее раздражение вернулось, стоило только вспомнить, где они находятся. — Ты же знаешь, что сейчас, пока мы говорим, где-то разрастается эпидемия СПИДа, да? — завелся Сан Ву, взывая к благоразумию друга. — Мама моей подруги заразилась, просто коснувшись грязного поручня в метро, и достаточно было, чтобы кровь со СПИДом попала в её организм через заусенец. — Для пущей убедительности он посмотрел Ки Хуну прямо в глаза и повторил: — Заусенец! Ки Хун сначала покачал головой, но потом все же поднял руки в знак капитуляции и уже более тихо ответил: — Всё, больше не трогаю, — в голосе промелькнули успокаивающие нотки и что-то похожее на вину, которая изредка появлялась, когда он все же проникался к паническому состоянию Сан Ву. — Только не злись. Дорога обратно проходила вполне спокойно. Они шли по песчаному берегу реки, полуденное солнце приятно грело спину. Сан Ву тщательно вытирал руки спиртовыми салфетками, а Ки Хун и Сэ Бёк были заняты обсуждением самых последних сплетен. — Хан Ми Нё, — пробормотала Сэ Бёк, пнув камень, который тут же отскочил и утонул в песке. — Вы слышали, что она делала? — Что она делала? — Сан Ву оторвался от своего жизненно важного занятия, с интересом поднял голову. — Вернее, кому она делала, — Ки Хун быстро подхватил тему, играя бровями. — Я слышал, что список длиннее, чем мой член. — Негусто там имён, значит, — фыркнула Кан. Ки Хун двинулся к ней, но девочка молниеносно отклонилась назад, и досталось ничего не подозревающему Сан Ву. Сон врезался в него. Пыль взметнулась в воздух, когда Сан Ву рухнул на землю. Ки Хун замер на месте, его сердце забилось быстрее. Левая рука неестественно подвернулась и щелкнула. Запястье пронзила вспышка боли. Сан Ву вскрикнул, чувствуя, как перед глазами все плывет от подступающих слез. Ки Хун сразу же оказался рядом, помогая сесть. Чхо попытался опереться на правую руку, но даже это движение вызвало новую волну мучительного жжения. Лицо исказилось, он сжал зубы, стараясь не издавать больше звуков. — Сан Ву, прости меня… Прости… — надрывный голос Ки Хуна был пропитан виной и страхом. — Я не хотел… — Я умру. Мама меня убьёт. Я же говорил тебе, Ки Хун. Чёрт возьми, говорил. Я не хочу умирать… Это твоя… — слова вдруг начали теряться в свистящих хрипах, — вина… Хриплые вдохи и бледность кожи всегда были плохим знаком, и Ки Хун, как никто другой, знал это. Он начал рыться в карманах Сан Ву. Давление в груди усиливалось, стискивая легкие. Совсем скоро начался сухой кашель, Сан Ву начал задыхаться, когда Сон наконец всучил ему ингалятор. Препарат помог, приступ удушающей астмы закончился, но паника никуда не ушла. Запястье ныло, а глаза беспокойно бегали по сторонам. Ки Хун пытался помочь, бессвязно бормоча извинения и слова утешения, но Сан Ву сейчас было не до него. Сэ Бёк, которая всегда мыслила более трезво, осторожно осматривала поврежденную руку. В тот момент она показалась куда более надежной опорой, чем вечно беспокойный лучший друг.  Пока загипсованная рука Сан Ву покоилась на груди, пальцы здоровой ловко подцепили крышку матовой баночки. Таблетка уже привычно исчезла во рту. Ки Хун уловил, как под кожей дернулся кадык, при этом брови слегка сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. — Ты же знаешь, что это всё фигня, да? — Ки Хун кивнул на упаковку с белыми таблетками. Он точно уверен, что все чудодейственные слова с этикетки, пророчащие долгую и счастливую жизнь, – ложь, пиздеж и провокация. На пачке сигарет больше правды, чем в огромных инструкциях к драгоценным лекарствам Сан Ву. — Что именно? — Твои таблетки. Это плацебо. — Что значит "плацебо"? — Чхо хмурится, ему мама никогда не говорила про плацебо. Она говорила: "Держи таблетку и запивай стаканом воды". — Сан Ву-я, ты же умный, — улыбается Ки Хун. — Плацебо – это фигня. Чхо щелкнул языком. В этом весь Ки Хун: никакого тебе научного объяснения, фактов и исследований ученых. Просто "фигня".  Ки Хун сел, его взгляд заскользил по гипсу, плотно обхватывающему руку. Он давно загладил свою вину, но иногда ему все еще мерещатся полные слез и паники глаза. — Рад, что познакомился с тобой до того, как ты умер, — Ки Хун явно намекает на излишнюю драматичностью Сан Ву, на что тот толкает его в плечо. Ки Хун осторожно коснулся гипсовой повязки. Под кончиками пальцев шершавая поверхность ощущалась странно. Он надеялся, что совсем скоро это напоминание о его дурости снимут, а чувство вины останется где-то далеко в воспоминаниях. Ки Хун и сам не заметил, как начал водить большим пальцем по прохладной коже. Только когда Сан Ву сжал руку в ответ, Сон пришел в себя, и круговые движения прекратились. — Ни одной подписи? — Я не хотел, чтобы он испачкался, — Сан Ву отвел взгляд. На самом деле просить кого-то из друзей расписаться было неловко. — Я подпишу для тебя. Черный перманентный маркер зависает над гипсом. Ки Хун задумался, он обвел взглядом шалаш: старый плед, светящаяся на стене гирлянда на батарейках, барахлящий фонарик, колода карт и валяющийся под ними скейт. Как назло, ни одна вещь здесь не наводит на правильные мысли. В конце концов взгляд остановился на притихшем Сан Ву. Сейчас Чхо выглядел особенно мило: очки съехали на кончик носа, он сам замер с легкой растерянностью в глазах, будто затаил дыхание, доверяя Ки Хуну оставить след на стерильной поверхности.  Сон поймал себя на том, что слишком пристально разглядывает его лицо. Отвести взгляд оказалось непросто, но, сжимая маркер, Ки Хун пересилил себя. Внутри все затрепетало, когда он решил поддаться порыву своих самых сокровенных чувств. Сан Ву уже давно не был просто другом. Что-то нежное и теплое не позволяло приравнивать его к Сэ Бёк. Он был особенным со всеми своими странными навязчивыми мыслями о болезнях и цепким взглядом, от которого сердце делало кульбит и билось чаще, а в животе порхали бабочки, как бы глупо это ни звучало. Задержав дыхание, Ки Хун аккуратно начал выводить: "내 사랑", надеясь вложить в эти слова всю суть своих сложных чувств. Он любил, это было точно, и сейчас наконец решился. — Хён, это же значит… Сан Ву поднял руку, рассматривая творение Ки Хуна. Пунцовый жар растекся по щекам, а глаза застенчиво забегали от надписи к довольному лицу и обратно. Маленькое сердечко рядом с буквами не оставляло сомнений. — Моя любовь, — спокойно закончил Ки Хун. Ки Хун мягко улыбнулся, не отводя взгляда от смущенного Сан Ву. Он плавно приблизился, гамак слегка раскачался от его движения. Сон навис над Сан Ву, заслонив собой свет, и медленно наклонился, сокращая расстояние между их лицами. — Ты когда-нибудь слышал о… — прошептал Сан Ву, облизнув внезапно пересохшие губы. Его лицо пылало румянцем. — ...стафилококковой инфекции? Он чуть отвернул голову, не в силах выдержать пронзительный взгляд Ки Хуна, но тот нежно взял его за подбородок и вернул обратно. — О, я тебе покажу, что такое стафилококковая инфекция! — не скрывая своего обычного хулиганского веселья, воскликнул Ки Хун, и его губы обрушились на губы Сан Ву. Сначала Сан Ву замер от неожиданности, но через мгновение его тело расслабилось под умелыми движениями. И он начал отвечать на поцелуй — неуверенно, робко, но с той самой искренностью, которую Ки Хун и надеялся в нем найти. Его рука сама потянулась к шее Ки Хуна, пальцы запутались в его волосах, пока гамак тихо покачивался, убаюкивая их первое, неловкое и прекрасное признание.