Тепло сквозь лëд

В спортзале было тихо. После утренней тренировки большинство уже ушло — остались лишь звуки дождя за окном и негромкие шаги. Изуку сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Рука в бинтах немного ныла — след от очередного неудачного удара. Он смотрел на ладонь и думал, что снова зашёл слишком далеко.

— Ты опять не рассчитал силу, — раздался спокойный голос.

Изуку вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял Тодороки, как обычно с равнодушным лицом, но глаза... казалось, в них сегодня теплилось что-то другое.

— А-а, Тодороки! Да, я просто... хотел попробовать новую технику, — торопливо сказал Деку, смущённо улыбаясь.

— И снова закончил с бинтами.

— Ну, зато теперь знаю, как не надо.

Тодороки присел рядом. Его правая рука лежала на колене, а левая, холодная, касалась пола. Он бросил взгляд на Изуку, потом коротко вздохнул.

— Ты всегда идёшь на пределе. Зачем?

— Потому что я должен стать сильнее. Для всех... для себя.

Тодороки помолчал. Ветер за окном сдвинул занавеску, и слабый луч света упал на его лицо.

— Иногда, — сказал он тихо, — ты не должен быть сильнее. Иногда достаточно быть живым.

Изуку чуть улыбнулся.

— Это ты сейчас обо мне или о себе?

Тодороки отвёл взгляд. Его плечи чуть дрогнули — будто он хотел что-то сказать, но не решился. И тогда Изуку, не думая, просто положил руку ему на плечо.

Тот вздрогнул — от неожиданности и от тепла.

— Я не знаю, что ты несёшь внутри, — мягко сказал Деку, — но если тебе когда-нибудь станет тяжело, я рядом, ладно?

Тодороки не ответил. Только кивнул — еле заметно.

---

Дни шли. После битвы на тренировках, когда Тодороки впервые позволил себе использовать обе стороны силы, между ними словно появилась невидимая нить. Они стали проводить больше времени вместе — то обсуждали тактику, то просто сидели в саду у академии, глядя, как солнце садится за деревья.

Изуку говорил много, как обычно, а Тодороки — мало. Но его молчание больше не было холодным.

---

После очередной тренировки Изуку оказался в больничной палате. Ушибы, царапины — ничего серьёзного, но медсестра настояла, чтобы он полежал день-два. Он лежал, уставившись в потолок, когда дверь тихо приоткрылась.

— Можно?

Голос был знакомым. Изуку приподнялся и улыбнулся.

— Конечно, Шото!

Тодороки вошёл, держа в руках пакет с фруктами. Поставил на тумбочку, сел на стул.

— Тебя опять унесли после тренировки.

— Эх... бывает, — неловко засмеялся Деку.

Тишина между ними растянулась, но она уже не была неловкой. Напротив — уютной.

Тодороки посмотрел на его забинтованные руки.

— Я не хочу, чтобы ты себя так изматывал.

— Но я ведь герой...

— Герой — не значит, что ты должен страдать.

Эти слова прозвучали неожиданно мягко. Изуку моргнул, глядя в глаза Тодороки. В них было то самое тепло, которого раньше не было.

— Ты волнуешься? — тихо спросил Деку.

Тодороки чуть опустил взгляд.

— ...Да.

Изуку вдруг почувствовал, как сердце пропускает удар. Он засмеялся тихо, почти шепотом.

— Знаешь... приятно слышать.

Тодороки поднял голову. Их взгляды встретились. Несколько секунд — и в комнате стало будто теплее, даже воздух дрожал.

Изуку хотел что-то сказать, но в горле пересохло. Тогда Тодороки просто протянул руку и коснулся его бинтованной ладони.

— Выздоравливай, — сказал он. — Без тебя... как-то пусто.

Изуку замер. Он почувствовал холод от пальцев, который быстро сменился мягким, живым теплом.

— Тогда, — ответил он, улыбаясь, — не уходи пока.

Тодороки не ушёл. Он остался сидеть рядом, пока Деку не уснул — с лёгкой улыбкой, впервые за долгое время чувствуя, что лёд внутри него действительно начинает таять.

---

На следующее утро медсестра нашла их обоих — Тодороки дремал, уронив голову на край кровати, а Изуку спал, держа его руку. За окном снова шёл дождь, но в палате было по-настоящему тепло.