Два мира, одно небо

***

Утро начиналось нежно.Солнечные лучи разливались по комнате ленивым золотом,пробегали по идеально выглаженным простыням,задерживались на блестящих поручнях и вежливо игнорировали тот небольшой хаос,который устроил на своей стороне Тэхён. Он уже проснулся,волосы растрёпаны,глаза блестят,настроение— «почему бы не разрушить чью-то стабильность?». Он потянулся,сладко,лениво,а потом вдруг совершенно естественно начал снимать футболку. —Эй,Чимин…—протянул он,будто пытаясь привлечь внимание,а не просто ворваться в чужую зону комфорта с голым торсом. Чимин,уютно укутанный в свои безупречно белые простыни,открыл один глаз — и сразу крепко зажмурился.У него аж пальцы сжались в одеяло. —Боже…ты серьёзно?—его голос был холоден,но дрожал тоненькой нотой паники.—Тебя что,не учили переодеваться хотя бы…ну,скажем…за дверью? Тэхён тут же повернулся к нему всем своим сияющим видом. —А что такого?—спросил он искренне,как будто не делал ничего сверхъестественного.—Мы оба омеги, живём вместе…почти лучшие друзья.Чего стесняться? Слово«лучшие друзья»ударило Чимина неожиданно сильно. “Лучшие?Друзья? У него никогда не было друзей.Никаких. Кроме Чонгука…но тот—скорее как зеркало, чем друг.” Он резко втянул воздух,губы слегка сжались. —Мы с тобой не…—начал он,но договорить не успел. Потому что Тэхён не просто сел рядом—он подсел, как будто это его кровать,а не территория Чимина, которую обычно даже пылинки боятся пересечь. Чимин резко отодвинулся на добрые десять сантиметров.Но Тэхён,будто этого и ждал,мягко сдвинулся следом,снова вторгаясь в его пространство. —Ты чего делаешь?—Чимин моргнул несколько раз, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. —Сижу,—спокойно ответил Тэхён и снова придвинулся,почти касаясь плечом.—Разговариваю. Заодно рассматриваю твоё утреннее выражение лица. Очень…милое,кстати. Чимин застыл. —Слишком близко,— выдавил он.—Личное пространство… —Что-то слышал,—кивнул Тэхён,ни на миллиметр не отодвинувшись,—но в данной ситуации не вижу смысла применять. —Почему?—Чимин почувствовал,что голос предательски дрогнул. Тэхён чуть сдвинул голову набок,словно выбирал слова. —Ну…я ночью думал,—задумчиво сказал он,улыбаясь уголками глаз.—Ты ж такой весь…холодный, идеальный,прямолинейный.А на самом деле… Он задержал взгляд на лице Чимина,мягко, почти нежно. —Ты как ванильная булочка. Чимин подавился воздухом. —Кто?!—рявкнул он,щеки моментально вспыхнули.— Какая ещё булочка?Я не булочка! Но Тэхён был непробиваем. —Да-да,булочка.Такая…румяная.С хрустящей корочкой.Но внутри мягкая.Очень. Чимин ошеломлённо хлопал глазами. Это было возмутительно. Оскорбительно. И—почему-то—тепло. А сердце,гадкое,почему-то делало странные, мелкие скачки. —Ты…ты…—он вскочил на ноги.—У тебя вообще нет манер!Ты ворвался сюда со своей уличной наглостью! С каких-то трущоб приперся!Лезешь ко мне десят сантиметров от лица! Тэхён моргнул.Медленно. Чимин вдохнул глубже: —Думаешь,я хочу такого друга?Да такой друг мне вообще не сдался! Он сделал шаг вперёд,голос стал резким, почти ядовитым: —Родители у тебя наверняка алкаши,раз ты так себя ведёшь.Без воспитания,без такта.Ты просто… типичный омега с улицы.Грязный,несдержанный и думающий,что его улыбка что-то решает. Тишина упала резко,как сброшенное одеяло. Улыбка на лице Тэхёна исчезла мгновенно. Словно её стерли. Как будто кто-то резко выключил свет внутри него. Он опустил голову,пальцы сжались на лямке рюкзака. И тихо,почти шёпотом: —Надо же…Так ты…непростая булочка. Он чуть вдохнул,будто это ранило больше,чем ему хотелось показать. —Ещё и проницательная.Всё попал в точку. Он разжал пальцы,выпрямился и без единой эмоции на лице перекинул рюкзак через плечо. —Ладно.Спасибо за честность. И вышел. Без хлопка дверью. Без драматичных шагов. Просто вышел—тихо,будто боялся разрушить что-то. А Чимин остался стоять один,и впервые в жизни почувствовал,как что-то тяжёлое,неприятное и совершенно незнакомое давит где-то под рёбрами. Вину он никогда раньше не ощущал. Но сегодня она пришла к нему впервые—холодная, тяжёлая и липкая,как осенний туман. 💜💜💜 Дверь закрылась тихо. Слишком тихо. Так тихо, что этот звук будто провалился куда-то внутрь груди Чимина и там застрял занозой. Чимин стоял, как статуэтка, идеально выточенная, идеально ровная — только дыхание сбивалось. Некрасиво. Неровно. Слишком… живо. Он даже не сразу понял, что сжимает пальцами край простыни так, что побелели костяшки. “Почему он… так посмотрел?” Ему не нравилось это чувство. Оно было тяжёлым, чужим. Он никогда не ошибался. Никогда не сомневался. Никогда не извинялся. Это было… ниже его. Всегда. Но сейчас в комнате пахло чем-то другим — не белым шоколадом, нет. Пахло пустотой. И тишиной. И тем, как Тэхён сказал «попал в точку». Чимин сел на кровать. Медленно, аккуратно, будто садился на ледяную поверхность, которая вот-вот треснет. Он взглянул на место, где только что сидел Тэхён. Немного помятая поверхность матраса. Пара светлых волос на подушке. Чужое тепло, которое ещё не рассеялось. Чимин сжал губы, чтобы они не дрогнули. “Он что, правда так подумал? Правда… так?” Слова, произнесённые им в злости, внезапно ударили назад — как будто эхо вернулось вдвойне сильнее. “Алкаши.” “Без воспитания.” “Типичный омега с улицы.” Они звучали уже не как аргументы, а как приговор, который он вынес с лёгкостью… слишком лёгкой. — Придурок, — выдохнул он, но сам не понял, о ком сказал — о Тэхёне или о себе. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть нарастающее чувство… вины? Да. Это ужасно раздражало. Он не знал, что с ним делать. Это чувство было как мокрая рубашка — липкое, холодное и мешающее дышать. Чимин встал и прошёл по комнате. Но пространство будто уменьшилось — слишком тесно, слишком пусто. Без Тэхёна было… громко. Слишком громко. Громко внутри. Ему хотелось сказать, что ему всё равно. Что этот наглый парень достал его за один день. Что ему не нужен никакой друг. Но… “Почему он голову опустил так?” “Почему не огрызнулся?” “Почему ушёл тихо?” Слишком много вопросов. Слишком много эмоций. И слишком мало привычного, спокойного, стерильного мира. Чимин вздохнул, опустившись на край кровати. Он впервые в жизни думал о другом человеке дольше трёх секунд. И впервые… хотел исправить что-то, что совершил сам. Но он не понимал как. И это пугало ещё сильнее, чем тишина 💜💜💜 Тэхён долго ходил по кампусу без цели — просто позволяя ногам уводить его куда-то в тень деревьев, потом обратно на солнечные дорожки, мимо фонтана, мимо пар людей, что уже спешили на пары. Он держал руки в карманах, а плечи — чуть выше обычного. Так он всегда ходил после… подобных слов. Спина напряжена, взгляд в землю. Чтобы никто не заглянул глубже. Потом — глубокий вдох. Его личная маска. Самая старая, самая надёжная. Улыбка. Та самая — широкая, солнечная. Фальшивая на сто процентов, но никто никогда не различал, где у него настоящее, а где — щит. Почти никто. — Малой, — знакомый голос прозвучал позади. Тэхён замер. На секунду. Всего одну. Юнги подходил медленно, будто уже заранее всё понял. У него всегда было это странное умение — видеть то, что другие не замечали. Он остановился перед братом и наклонился чуть ниже, чтобы поймать взгляд. — Что случилось? — тихо, без нажима, но так, будто удар попал точно в цель. — Почему ты расстроен? Тэхён быстро натянул улыбку. Слишком быстро. Слишком натянуто. — Всё… нормально, — попытался он произнести весело, но голос выдал дрожь, едва слышную. Юнги нахмурился. И прежде чем Тэхён успел отступить, его старший брат подтянул его к груди и крепко обнял. Без лишних слов. Без вопросов. Просто обнял. Тёплой, спокойной, надёжной хваткой. — Эй, — сказал он тихо, почти рыча. — Тебя кто-то обидел? — Скажи мне. — Я любому голову оторву. Последние слова Юнги произнёс так уверенно, что даже воздух вокруг на миг стал плотнее. И именно в этот момент из-за угла, где собирались студенты на экскурсию, вышел Чонгук. Он тоже услышал. Он услышал всё. Его глаза на секунду расширились. Он остановился, будто эти слова ударили по нему чем-то ледяным. Ему было странно слышать такое. Заботу. Беспокойство. В его мире все заботились только о себе. Все держали дистанцию. Чувства — это слабость. Слабость — это проигрыш. Он смотрел на эту сцену так, будто увидел что-то, о существовании чего даже не подозревал. Но быстро отвёл взгляд, будто поймали за чем-то непозволительным. Юнги тем временем чуть ослабил объятие, глядя брату в глаза. — Ну? — Говори. Тэхён глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Улыбка спала — наконец-то. Оставив усталость и… лёгкую грусть. — Всё как обычно, — тихо сказал он. — Ничего нового я не услышал. — Просто думал… что всё это осталось позади. — Но, видимо… это будет преследовать меня всю жизнь. Юнги хотел что-то сказать, но в этот момент подошли остальные студенты, и ситуация требовала уже собраться. Тэхён снова натянул свою улыбку — на этот раз ровнее, спокойнее. Юнги бросил взгляд в сторону Чонгука — и усмехнулся. — Ну что, экскурсовод, поведи-ка нас в чудо-университет, — хмыкнул он. — Посмотрим, стоит ли он той цены, которую за него дерут. Чонгук поднял подбородок, слишком уверенно, чтобы это выглядело естественно. — Наш университет — лучший в стране, — сказал он отточенной, почти рекламной интонацией. — Уровень преподавателей, инфраструктура, возможности… — Да-да, — перебил Юнги, лениво растягивая слова. — Сейчас расскажешь, как отсюда выходят гении, как трава зеленее, как стены чище, как воздух перед подачей студентам специально фильтруют. Чонгук фыркнул. — Если бы вы хоть раз заглянули в буклет , то поняли бы что так оно и есть — бросил он, не удержавшись от сарказма. Юнги хмыкнул. Искры между ними были такими явными, что даже воздух чуть потрескивал. Но экскурсия началась. ⸻ Чонгук показывал кампус — вот библиотека, вот научный центр, вот тренажёрные залы, и, наконец… — А это… кафетерий, — сказал он. Двери распахнулись, и перед ними открылось помещение, где было всего слишком много: слишком много света, слишком много запахов, слишком много еды. Тэхён остановился на пороге. Глаза… его глаза засияли. По-настоящему. Как у ребёнка, который впервые попал на праздник, где всё яркое, вкусное и его никто не гонит. Круассаны с хрустящей корочкой. Рамен с идеальным бульоном. Мясо — дорогое, мягкое, ароматное. Десерты, о которых он только слышал. Фрукты, ягоды, напитки — всё как на картинке. Тэхён невольно шагнул вперёд. Улыбка сама прорезалась — искренняя, открытая, живая. Вся тяжесть утра будто растворилась. — Вау… — тихонько выдохнул он. — Это… всё для нас?бесплатно? Его голос дрожал. От восторга. От шока. От счастья, которое было таким простым, таким земным — иметь возможность съесть круассан. Чонгук наблюдал за ним. Долго. Молча. “Странный он,” — подумал он. “Совсем не вписывается в картину.” Но почему-то… именно сейчас картина стала как будто полной. Цельной. Живой. И это кольнуло. Слишком сильно. Чонгук резко отвёл взгляд, будто защищаясь от чего-то, что даже не должен был чувствовать. — Ладно, — сказал он, прерывая тишину, — выбирайте, что хотите. Но его голос был чуть глуше, чем обычно 💜 Кафетерий гудел — запахи, голоса, звон посуды. В воздухе висело что-то тёплое, уютное… почти домашнее. Для всех — кроме Чимина. Он сидел за столиком, окружённый альфами «его уровня» — безукоризненными, аккуратными, холодными, как коллекция дорогих ваз. Они говорили, смеялись тонко, словно по расписанию, обсуждали что-то о новых проектах, как будто каждое слово имело цену. А он просто… сидел. Видимость. Внешность. Имидж. Это всё, что от него требовали. И всё, что он когда-то принял. Но потом — он увидел его. Тэхёна. Сначала — просто силуэт. Потом — тот самый запах белого шоколада И наконец — улыбку. Широкую. Искреннюю. Тёплую. Настоящую. Тэхён стоял у шведского стола, прижимая к груди уже наполненную тарелку, смотрел на еду так, будто увидел маленькое чудо. Его глаза сияли, как если бы перед ним было не меню, а новогодняя витрина. И в эту секунду Чимину… будто камень с сердца сняли. Он даже не сразу понял это. Просто дышать стало легче. — Как будто он… перестал грустить, — мелькнуло в голове. И только потом Чимин поймал себя на мысли, от которой у него внутри неприятно дрогнуло: Его это волнует. По-настоящему. Слишком сильно. Этот мальчик — этот громкий, солнечный омега — за один день пробудил в нём то, что он хоронил годами. То, что умерло в нём… тогда. Когда исчезла единственная женщина,его мать,которая искренне любила его. Когда мир стал серым, чужим, холодным. Он отвернулся — поздно. Тэхён уже заметил его. Их взгляды встретились. Тэхён замер. Его улыбка стала мягче, осторожнее. А в глазах… простая, человеческая искренность. И тень надежды — будто он ждал, что Чимин отвернётся. Но Чимин не отвернулся. Он опустил глаза — быстро, почти рефлекторно — виновато. Потом медленно поднял их снова. И Тэхён увидел всё: — сожаление, — извинение, — неловкую просьбу простить, — искренность. Чистую, как утренний свет. Тэхён улыбнулся. Тепло. Широко. И… помахал ему рукой. Ни тени обиды. Ни укола злости. Только радость — будто он рад видеть Чимина именно таким. Чимин вдохнул — и вдруг его глаза защипало. — Чимин…? — один из альф рядом нахмурился. — Это что? Ты… плачешь? — Я? — Чимин даже усмехнулся. — Чего ты несёшь… Но рука сама поднялась к глазам. Пальцы коснулись ресниц. И на ладони… блеснула капля. Слеза. Настоящая. Тёплая. Живая. Он замер. Он не верил. Не понимал. Не мог объяснить, почему вдруг… почему сейчас… почему из-за него… Но слеза была реальной. Он тихо, почти невесомо, кивнул Тэхёну в ответ. Тот ответил ещё более яркой улыбкой. И в этот момент Чимин почувствовал… аромат. Лёгкий. Тёплый. Сладковатый. Мандарины? Смутно знакомый. Когда-то любимый. Когда-то забытый — почти навсегда. Он перевел взгляд—и увидел…Юнги. Он стоял рядом, чуть в стороне, но смотрел прямо на него. Не оценивающе. Не холодно. А будто… видел его? По-настоящему. Чимин замер. Юнги тоже. Но прежде чем между ними могли возникнуть хоть какие-то слова — начался хаос. ⸻ Тэхён, вдохновлённый видом еды, брал себе рамен, салат, мясо, круассан — то, что казалось праздником. И… Он шагнул назад. Споткнулся о ножку стула. Потерял равновесие. — Ох— И весь соус, густой, тёплый, ароматный — полетел прямиком на Чонгука. На его белоснежную, идеально отглаженную, почти музейную форму. Тишина. Гробовая. Чонгук смотрел на себя. На алые, коричневые, жёлтые пятна. На потёки. И его лицо… побледнело. Потом покраснело. Потом вспыхнуло. — Ты… ЧТО сделал? — голос его сорвался, хотя он пытался держать себя в руках. — Я… я не— — Ты понимаешь, сколько это стоит?! — Я… просто… — Ты хоть представляешь, что наделал?! Тэхён побледнел. Губы задрожали. Руки начали дрожать. — Извини, — тихо, почти шёпотом. — Прости. Я… нечаянно… Чонгук сделал шаг к нему. Резкий. Угрожающий. Рука поднялась. — Ты— Но удар нанёс не он. Грохот. И Чонгук полетел назад. Юнги ударил. По-настоящему. Со всей силы. Чётко, резко, защищая своего младшего брата так, как всегда — без колебаний — Ещё раз поднимешь руку на него, — прорычал он, — я тебя в стену закатаю, понял?! Кафетерий мгновенно стих. Все — студенты, даже повара — замерли. Чонгук вскочил, яростный, как зверь. — Ты—! — Что? — перебил Юнги. — Сколько стоит твоя тряпка? Денег жалко? — Ты… у тебя… нет права— — Это всего лишь одежда, успокойся, принцесса. У тебя таких — миллион,и все одинаковые. —Да Я тебя…— И он снова замахнулся. Но тут уже подскочил Чимин. — ХВАТИТ! Он резко оттолкнул Юнги. Так резко, что тот едва не потерял равновесие. — Ты, — Чимин ткнул пальцем в грудь Чонгуку. — Успокойся. Это был несчастный случай. Ты же понимаешь. Не делай того, о чём потом будешь жалеть. Потом повернулся к Юнги. — А ты. Умерь свой пыл. Не забывай, где ты находишься. Кулаками проблемы не решаются. Юнги фыркнул, но отступил. Чимин повернулся к Тэхёну. Его голос стал мягче, чем он хотел. Слишком мягким. — Пойдём. Тебе нужно умыться. Он положил руку на плечо Тэхёна — осторожно, тепло, бережно. И повёл его к выходу, к туалету для омег. А позади… Кафетерий смотрел на них в тишине. Шок. Недоумение. Изумление. И только два взгляда сопровождали их дольше всех: Юнги — настороженный, тёмный, но заинтересованный. И Чонгук — злой, ошеломлённый… и почему-то — раненый