Потухший светлячок

Вечер тянулся медленно, будто знал, что торопиться нельзя. Чонгук ушёл в гостиную разбирать какие-то бумаги, но делал это так тихо, что Тэхён почти забыл о его присутствии — и одновременно помнил о нём постоянно. Не давящее ощущение. Не тревожное. А просто… факт, что он рядом. Тэхён сидел на полу, разбирая свои старые записи. Блокноты — маленькие, чуть потрёпанные, в которых он раньше писал всё подряд: мысли, эмоции, страхи, мечты. Он давно к ним не прикасался. Слишком много в них было боли. Когда тенистый шорох шагов приблизился, Тэхён не вздрогнул — только поднял глаза. Чонгук замер в дверях. — Можно? — спросил он. Никакого вторжения. Только разрешение. — Можно, — ответил Тэхён. Чонгук вошёл и присел на расстоянии вытянутой руки. Тэхён видел, что он смотрит на блокноты, но не приближается. — Это… твои записи? — осторожно спросил Чонгук. — Да. — Можно посмотреть? — Нет, — ответил Тэхён так же мягко. И Чонгук сразу кивнул. — Хорошо. Я не буду. Так просто. Так без борьбы. Так уважительно, что Тэхёну стало странно тепло. Он отложил один из блокнотов в сторону — тот, где страницы были исписаны особенно плотным, нервным почерком. Там было слишком много слов, которые он никогда не скажет вслух. Чонгук смотрел на его движение и спросил: — Это… прошлое, которое ещё болит? Тэхён вздохнул. — Да. Если честно… всё, что касается нас за последние годы… болит. Чонгук наклонил голову, будто принимая удар. — Прости. — Я не прошу извинений, — тихо ответил Тэхён. — Я прошу… чтобы ты слышал. — Я слышу, — сказал Чонгук. И впервые его голос не дрогнул от неловкости — он звучал твёрдо, но спокойно. --- Они сидели рядом, перебирая вещи, которые давно ждали своего часа. И вдруг Чонгук сообщил: — Мне… тяжело говорить. Я стараюсь. Но иногда слова просто… не идут. Тэхён задумался. Эта откровенность была неожиданной. — Я знаю, — сказал он. — И вижу, что ты пытаешься. Чонгук выглядел так, будто эти слова для него много значили. Он отвернулся, на секунду прикрыв глаза. — Я раньше думал, что если молчать, то это… правильно. Что так я избежу конфликтов. Что всё… наладится само. — Но это не работало, — сказал Тэхён. — Да. Это только разрушало. Тебя. И меня. Тэхён медленно кивнул. — Я тоже неправильно делал, — признался он. — Я… закрывался. Терпел. Старался не тревожить. Делал вид, что всё хорошо, хотя нет. Чонгук повернул голову. — Ты не обязан был терпеть. Никогда. Тэхён усмехнулся, почти незаметно. — Но я любил. Эти слова ударили точно. Не больно — но глубоко. Чонгук спрятал взгляд в свои руки. — И я любил, — сказал он. — Просто… неправильно. Его голос звучал тихо, будто он боялся разрушить воздух между ними. — Я хочу учиться… правильно, — добавил он. — Если ты позволишь. Тэхён посмотрел на него. Долго. Как будто взвешивая каждое слово, которое мог сказать. — Позволю, — наконец ответил он. --- Чонгук сел чуть ближе — на полшага. Но не касаясь. Не навязываясь. — Тэхён… можно я спрошу? — Спроси. — Есть что-то, что ты хочешь от меня прямо сейчас? — … Тэхён задумался. Внутри было слишком много. Он перешёл ладонью по обложке блокнота, собираясь с мыслями. — Хочу… чтобы ты не замыкался, когда тебе страшно, — сказал он тихо. — И чтобы ты не исчезал, когда тебе тяжело. Чонгук слушал внимательно. До мельчайшей детали. — Хорошо, — сказал он. — А ты? — Что — я? — Что нужно тебе, чтобы… не бояться меня? Тэхён вдохнул глубоко. — Видеть, что ты стараешься, — сказал он тихо. — Видеть, что ты рядом. Не идеальным. Не сильным. Просто… настоящим. Чонгук опустил голову, и Тэхён заметил, как дрогнули его пальцы — нервно, но не в раздражении. В уязвимости. — Я постараюсь быть таким… рядом, — сказал он. И этот тихий обещающий голос прозвучал искреннее, чем любые клятвы. --- Когда ночь подошла ближе, Чонгук поднялся. — Я пойду в гостиную, чтобы ты мог отдохнуть, — мягко сказал он. Тэхён поднял взгляд. — Спасибо. Чонгук улыбнулся коротко, устало — но тепло. — Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной. Тэхён смотрел ему вслед. И впервые за долгие годы… не чувствовал страха, когда дверь закрылась. Только тихое, осторожное чувство: что он больше не один.