before the premiere

      — Финн.       От голоса становится немного страшно. Финн оборачивается, прекращая расстегивать чемодан.       Они только что приехали в Лос-Анджелес. Впереди была красная дорожка, посвященная премьере пятого сезона «Очень странных дел», а дальше ждал пресс-тур, который они наполовину уже начали, катаясь с Калебом, Гейтеном и Ноа только вчетвером, иногда и втроем.       Впрочем, именно последний вызвал в Финне сейчас страх, смешанный с волнением.       Неделю назад, когда они были на мероприятии, они оба сильно напились и… переспали. А потом не говорили об этом ни слова, разъехавшись по домам.       Финн до сих пор помнил каждую минуту, что они провели наедине в номере Ноа. Он помнил каждый вздох, каждый стон, что буквально звучал, как что-то ангельское. Он помнил, каким был Ноа — податливым, нежным, немного спонтанным и неловким. А ещё… чертовски красивым.       Финн не мог выбросить это из головы. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Ноа. Каждый раз перед сном он думал о той ночи и позорно спускал, почти не касаясь себя.       Он не знал, что испытывает. Они выросли вместе, они многое пережили вместе, они, блин, дружили большую часть осознанной жизни. И порой Финн думал, что у него немного больше схожести с Майком, чем он считал раньше.       — Да? — он прокашливается и оборачивается, дежурно улыбаясь гостю его номера.       — Эм… — по Ноа видно, что он сильно нервничает. Он садится на пуфик у входа, роняя с полки щетку для обуви, а когда пытается ее поднять, то ударяется о тумбу. Это вызывает у Финна тихий смех и какую-то необъяснимую нежность, растекающуюся в груди.       Ноа всегда был таким, сколько Финн его знает. Всегда умудрялся что-то уронить, сломать, сам неоднократно падал и получал совершенно глупые травмы. Даже на съемке с поцелуем их персонажей Ноа умудрился поскользнуться на траве и грохнуться. Однако в Финне это никогда не вызывало раздражения. Поначалу он даже переживал, однако после пары десятков таких ситуаций он смирился и стал просто хихикать, чувствуя… чувство. Какое? Он понятия не имел. За свои двадцать с небольшим лет он никогда и ни к кому такого не испытывал.       — Что-то не так? — Финн скинул чемодан на пол и сел на кровать.       — Да в целом… я не знаю? Ты не писал мне… ну… после того, что было. И я хотел узнать, дабы не было между нами неловкости на дорожке, что между нами?       — О… а… — Финн чешет затылок, тупя взгляд в пол. Он сам не имеет ни малейшего понятия, что между ними, потому не знает, как ответить Ноа. Единственное, что он отчетливо знает — что-то явно пошло не так и Финн точно не хочет потерять этого парня, и точно хочет, чтобы то, что было, повторилось.       Сначала, после поцелуев, которые продолжались, кажется, без остановки часа два, чтобы Дафферы получили самые лучшие кадры для финала сезона, Финн очень долго думал о них, об этих губах, о том, как чертовски мило краснел Ноа. Именно эти мысли и привели к той ночи. И именно эти мысли убивали его каждый день.       — Скажешь что-нибудь? Ты знаешь… я пойму, если для тебя это ничего не значило. Я не… не хочу терять тебя, нашу дружбу из-за случайного пьяного секса. Мы были на эмоциях оба и… просто сняли стресс. Это же нормально, верно? Я не знаю… Я просто не знаю, с кем поговорить об этом, я не могу рассказать Хлое или Милли об этом, не хочу, чтобы они думали о тебе плохо, или обо мне… или ещё что-то… — затараторил Ноа, ковыряя ногтем только зажившую ранку на руке.       Финн сам не заметил, как подошел к нему и сел на корточки, взяв его за запястья.       — Не говори так быстро, я ни слова не понимаю, — смеется он и опускается на колени, лбом утыкаясь в ладони Ноа. Это больше похоже на молитву или попытку искупить грехи, чем на попытку разговора.       — Извини, — его голос звучит шокировано, он даже не двигается с места.       — Ты важен мне. Безумно важен. Наверное, мы давно стали больше, чем друзьями. Ещё до съемок пятого сезона. Просто… то, что было тогда между нами… это была лучшая ночь в моей жизни, я помню абсолютно всё и не хочу забывать.       — И… что это… что это значит?       — Не знаю. — честно отвечает Финн и выпрямляется. Рука сама тянется к затылку Ноа и он целует его аккуратно, почти невесомо.       И внутри все трепещет, когда ему так же аккуратно отвечают на этот поцелуй, когда обнимают руками, жмурясь то ли от удовольствия, то ли от волнения.       — Теперь я совсем ничего не понимаю, — тихо хихикает Ноа, когда отстраняется.       — Если честно, я тоже. Но… до премьеры еще есть как минимум четыре часа… через час нам нужно выезжать… не хочешь… эм… повторить? Не то, чтобы я заставляю, просто… я бы хотел повторить. — Финн занервничал, когда понял, насколько по-извращенски это все выглядит.       Ноа засмеялся и Финн выдохнул. Его смех определенно заставляет в нем что-то переворачиваться.       — Я бы тоже хотел повторить. — он склоняет голову и встает, подтягивая Финна за собой.       Финн чувствует, как внизу живота все скручивается в узел, как сердце заходится в бешеном ритме, когда Ноа забирается на его кровать и стягивает с себя кофту, а после берется и за штаны.       — Стой, — Финн залезает к нему и сам берется за застежку чужих джинс, — Я сам хочу. Кажется, я провинился перед тобой, мне стоит загладить свою вину. — эти слова выходят очень томными, какими-то… слишком наполненными эмоциональным и сексуальным перевозбуждением.       — Хорошо, да… конечно… — Ноа краснеет и прижимает ладони к щекам. Просто очаровательно. Как вообще можно спокойно находиться с ним рядом и не восхищаться им? Финн не понимал.       Пуговица и молния поддаются легко, а после Финн так же легко тянет штаны за пояс на себя, оставляя Ноа только в трусах. Ох, он чертовски красив, его походы в зал не остались без результата. Финн откровенно любуется, позволяет это себе, пока возбуждение не так сильно бьет в голову.       Ноа снова смущается и откидывается на подушки, утопая в них буквально. И если бы Финн умел рисовать — он бы определенно хотел нарисовать такую картину с натуры.       Финн наклоняется, вновь целуя Ноа в губы, но надолго на них не задерживается, опускаясь ниже на шею, стараясь не оставить на ней следы. Но Ноа так сладко стонет, цепляясь пальцами за одеяло, что Финн невольно прикусывает его под ушком. А после идет ещё ниже, ласкает грудь, живот, широко лижет под пупком и смотрит снизу вверх на Ноа. Тот красный, словно помидор, это вызывает неконтролируемое умиление и трепет. Хочется всего его обласкать так, чтобы это навсегда отпечаталось в их воспоминаниях.       Финн старается больше ни о чем не думать, кроме как об этом прекрасном парне, так легко отдающимся в его руки уже второй раз.       — Какой же ты красивый, — шепчет и губами прихватывает чужой уже твердый член через ткань трусов. В прошлый раз Ноа не дал ему ничего сделать, ни нормально растянуть, ни ртом себя ублажить. И Финн хочет это сейчас наверстать.       Ноа тихо скулит и пытается свести ноги, однако ему не дают этого сделать, подхватывая под бедрами и поднимая их, разводя в стороны.       Финн покусывает слегка ствол, дразнясь, а после стягивает с Ноа белье. Он почти стонет от того, как сильно возбуждает его вид горящего желанием подтянутого тела, как возбуждает чужой стоящий, налитый кровью член.       Парень отвлекается от полового органа Ноа и целует его бедра с внутренней стороны, уже совсем не стесняясь, оставляя на нежной коже алые пятна. Ноа стонет громко и зажимает рот. — Не сдерживайся, мне нравится, что тебе нравится, — Финн поднимает голову на секунду и подмигивает красному от смущения Ноа. Чертовски красивый, как его такого Земля носит? Финн его сам на руках носить готов всю оставшуюся жизнь.       Ноа кивает и закидывает ноги на плечи Финна, удобно ставя ступни на его лопатки, отчего он сильнее раскрывается для ласк. Финн почти кончает от этого смелого действия, и с огромным удовольствием касается языком сжатой розовой дырочки. Ноа скулит и хнычет, когда кончик языка ввинчивается внутрь, а чужая ладонь накрывает его член.       Финн жизнь готов отдать, лишь бы слышать эти звуки постоянно.       Он все еще не знает, что чувствует, но знает, что не хочет, чтобы Ноа так стонал под кем-то, кроме него.       Ноа расслабляется, пуская в себя сначала один палец, а после и второй. Финн ласкает нежные стеночки внутри, целуя и кусая чужие бёдра, и растягивает понемногу. В тот раз Ноа делал это сам и довольно быстро, отчего в первые минуты ему было больно, поэтому Финн не собирается в этот раз допускать этой боли. Он медленно разводит пальцы, пока Ноа буквально извивается на кровати от удовольствия, пока он стонет, умоляя Финна не мучать так его.       — Ну же… я готов, пожалуйста… — скулит, не зная уже куда себя деть.       — Я знаю, просто мне так нравится тебя мучить, — Финн хмыкает и все же сам долго не может выдержать, эта сладкая пытка невыносима не только для Ноа, но и для него самого.       Приходится немного повозиться с собственной одеждой, пока Ноа тяжело дышит с закрытыми глазами, ожидая. И он гребаный античный Бог, не иначе. Финн наслаждается тем, насколько Ноа красивый, раскрасневшийся и возбужденный, ждущий его, желающий его.       Немного помедлив, Финн нависает над парнем и тот сразу же обхватывает его бедра своими ногами, вжимая в себя, отчего он проезжается головкой по промежности и утыкается прямо в расслабленную дырочку.       — Ох, боже… — несдержанно стонет Финн и утыкается лбом в плечо парня под ним. Он тяжело дышит и, собравшись с духом, аккуратно погружается внутрь. Ноа протяжно стонет, вцепляясь пальцами в лопатки Финна.       — Да… да, пожалуйста… глубже…       Финн рычит утробно и толкается на всю длину, проникая так, что яйцами бьется о зад, а головкой давит на простату. Ноа почти захлебывается в крике удовлетворения и царапает его спину.       Кажется, мир на секунду перестает существовать, остаются лишь они вдвоем. Финн начинает двигаться сразу быстро, сразу срываясь, без какого-либо темпа или нежности, что была минуту назад в прелюдии. Он пыхтит, наслаждаясь чужими стонами на ушко, буквально вбивая Ноа в кровать, отчего та почти скрипит, что очень не типично для отелей такого уровня. Впрочем, их обоих это мало волнует.       Вся кровь прилила к паху, все мысли настолько грешны и низменны, что Финну определенно будет стыдно, но ему так сильно нравится трахать Ноа. Так сильно нравится, насколько тот открыт перед ним, насколько доверяет ему, насколько он прекрасен под ним.       Финн определенно напишет о нем песню. Он должен увековечить этот образ хотя бы в музыке, потому что на сетчатке глаза он уже отпечатался на вечность.       Они кончают вместе, друг за другом с разницей в пару секунд. Финн пачкает чужой живот и член, еле успев выйти, и падает рядом с Ноа, тяжело дыша.       — Ох, ого… вау. В прошлый раз это ощущалось иначе, — спустя несколько минут тишины и попыток привести дыхание в порядок, говорит Ноа, смеясь.       — Хуже было, или хуже стало?       — Ты самокритичен.       — Вероятно. Сложно не быть таким, когда буквально трахаешь греческого бога красоты.       — Придурок, — Ноа вытаскивает из-под чужой головы подушку и бьет ею Финна по лицу, заставляя его засмеяться. — Просто это было иначе. Но оба раза мне было очень хорошо. Впрочем, мне не с чем сравнивать.       — В каком смысле? — Финн убирает подушку от лица и облокачивается на локоть, смотря на Ноа, который снова просто невероятно очаровательно краснеет. Как в нем могут только помещаться этот стеснительный и неловкий Ноа, с Ноа, который так активно требует в себя член и стонет так громко, что, кажется, его слышит весь отель.       — В прямом.       — Подожди… то есть… тот раз… он был первый для тебя?       — Типа того? У меня не было никогда отношений.       — Но почему? Ты же… ты мог заполучить любого парня, которого только захочешь.       — Я это и сделал. — Ноа хмыкает и встает, ковыляя в душ, пока Финн пытается переварить сказанное.       — Эй, куда ты? Что ты имеешь в виду? — парень подрывается и идет за Ноа, однако тот, смеясь, закрывается в ванной комнате.       — Ты же умный малыш, Финни, подумай головой!       — Это что… я тебе нравлюсь? Правда? — Финн приоткрыл дверь, которую Ноа не закрыл на замок, и посмотрел с такой надеждой, что стал похож на щенка.       Ноа подошел и, чмокнув его в нос, кивнул, залезая в душевую.       — Если ты не собираешься присоединиться ко мне, то предлагаю тебе начать собираться, потому что если мы не выйдем из номера через двадцать минут, то опоздаем.       Финн пораскинул мозгами и решил, что лучшим вариантом будет присоединиться.       Конечно же, вышли они только через сорок минут, потратив в душе значительное количество времени на ласки и заигрывания.       Конечно же, все на них наехали, в особенности гримеры, которым пришлось замазывать засос на шее Ноа и несколько на шее Финна. Если честно, Финн даже не понял, как они там появились.       Конечно же, Милли утащила Ноа подальше, требуя объяснений. И конечно же, Ноа всё ей рассказал, Финн не был против.       И конечно же, они наконец-то поговорили. Они не знают, что будет дальше, но знают точно, что друг с другом они счастливы. А это ведь самое главное, правда?